Богослужение в райском саду

Запрет, который не мешает

Изображения животных в священном пространстве уже в ветхозаветный период казались неоднозначными из-за соблазна их обожествления (Исх. 32, 1–5) и заповеди «Не сотвори себе кумира…» (Исх. 20, 4). Тем не менее изображения херувимов существовали уже в Святая святых Скинии собрания (Исх. 25, 18). В Иерусалимском храме Соломона кроме херувимов сосуды для омовений украшали медные быки и львы (3 Цар. 7, 29).

Запрет на изображение не мешал эллинизированным иудеям поздней античности украшать синагоги и катакомбы фресками и мозаиками, в том числе с животными. Запрет изображать животных как объект поклонения перешел из Ветхого Завета к христианам. Как и для иудеев поздней античности, для христиан этот запрет хоть и ставил под вопрос легитимность изображений, всё же не мешал их создавать. В христианских катакомбах изображения животного мира носили символический или аллегорический характер. Наиболее распространенными были изображения рыб и птиц. Рыба изображала Христа, поскольку в буквы греческого слова «рыба» (ΙΧΘΥΣ) христиане спрятали исповедание Христа как Сына Божия и Спасителя (Ἰησοῦς Χριστός, Θεοῦ Υἱός, Σωτήρ), а также христиан вообще, как носящих имя Христово. Изображения птиц могли иметь различное значение: птицы среди плодов рассказывали о блаженстве душ праведных в раю, феникс и петух олицетворяли воскресение, пеликан — жертвенный подвиг Христа. Присутствовали животные и в изображениях библейских или мифологических историй, где Христос скрывался в образе персонажей Ветхого Завета или античной мифологии. Так, морской зверь встречался в истории Ионы, львы — в истории пророка Даниила. Звери этих историй олицетворяли смерть или гроб Христа. Птицы и звери вокруг Орфея изображали спасенный Христом мир. Похожее значение имело и изображение овцы на плечах Пастыря доброго.

Шествие агнцев

В оформлении римских базилик, построенных после победы императора Константина Великого, важнейшее место занимают апокалиптические животные: Агнец Божий на небесном престоле и окружающие его херувимы с лицами льва, тельца, орла и человека. Этих четырех животных мы будем называть тетраморфами, хотя это слово может означать также одно животное с четырьмя лицами из видения пророка Иезекииля. Эта небесная апокалиптическая теофания станет центром системы оформления храма, которая позже претерпит существенные изменения — литературная традиция свяжет четырех животных с именами евангелистов, а изображение Агнца Божия сохранится лишь на Западе, в то время как на Востоке исчезнет под влиянием расширенного понимания 82-го правила Трулльского Собора.


В некоторых случаях Агнец Божий уже на мозаиках римских базилик изображает именно ветхозаветную тень явленной во Христе истины (а не видение Агнца в Откровении Иоанна Богослова) — изображение Агнца на горе Сион дополнялось изображениями направляющихся к нему 12 агнцев. Это шествие, вероятно, иллюстрировало псалом 79, где в пасторальном образе описывалось шествие двенадцати колен Израиля. (Возможно, агнцы просто символизировали апостолов.) Шествие агнцев к Агнцу Божию пояснялось изображением над ним — где был изображен Христос, вручающий новый закон апостолам. Такая сложная композиция называлась «Traditio legis» («Передача закона») и часто включала также изображение птицы феникс, на которую указывает Христос.

Более незамысловатые изображения — оленей, направляющихся к источнику, голубей, пьющих воду из чаши, — также имели символический смысл: они указывали на христиан, стремящихся к Богу. Вообще, декорация храмов Южной Италии периода поздней античности уподобляла храм райскому саду. Изображение деревьев, источников, цветочных и плодовых гирлянд, птиц и животных, яркого звездного неба служило фоном и обрамлением для фигуративных изображений и повествовательных циклов. Таким образом, храмы доиконоборческого периода совмещали характерные для античности изображения животного и растительного мира, понимаемые символически, с изображениями «историческими» — Христом, апостолами, мучениками, иерархами Церкви.

Меняется отношение к символу

Иконоборческий кризис стал своего рода фильтром между античностью и Средневековьем, в ходе которого правила оформления храма были переосмыслены. Византийские иконоборцы, в отличие от мусульманских богословов, не распространяли запрет изображения на животных, ограничиваясь лишь запретом изображать Бога, ангелов и святых. Их храмы, исключившие фигуративные изображения, стали походить, по меткому замечанию автора жития Стефана Нового, на «овощной склад и птичник». Сложившаяся после победы иконопочитания традиция украшения храма, которая распространилась на весь ареал византийской культуры, в том числе на Кавказ, Балканы и Русь, уже не оставляла столько места для изображения животного и растительного мира.

Система росписи византийского храма делает стены храма в определенном смысле «зеркальными» — в них отображается соответствующий миру дольнему мир горний, преображенный. Так, изображения чинов святых отражают соответствующие социальные группы: святители и диаконы изображаются в алтаре, преподобные у солеи, воины — в наосе храма, святые жены — в притворе или отдельном приделе. Нахождение животных внутри храма не предполагалось, вот почему не удивляет и почти полное отсутствие животных на церковных мозаиках и фресках. Меняется отношение к символическому языку. Теперь не может быть изображения 12 агнцев, голубей или звезд, символизирующих 12 апостолов, — каждый апостол изображается непременно индивидуально, с надписанием имени; в интерьере храма не может оказаться случайного изображения птицы или животного, отсылающего к общему понятию, животные могут быть либо атрибутом евангелиста (в редких случаях какого-либо другого святого), либо частью иконографии события Священной или житийной истории.

Животные — за пределами храма

Существуют, правда, и исключения. Одно из них — распространенный в псковском монументальном искусстве сюжет с птицей неясытью над гнездом с птенцами. Он встречается на предалтарных столбах нескольких псковских храмов и символически означает промыслительную Божию заботу о Своем творении. Другое исключение — изображения животных в украшении греческих и сербских алтарных преград.

Святитель Симеон Солунский объяснял, что верхние части храма изображают небо, нижние — землю и рай, а внешние части храма — «живущих неразумно и не знающих ничего высшего». Таким образом, местом для изображения животных становятся преимущественно наружные стены храма или же те его части, которые не имеют богослужебного назначения.

Так, в фасады византийских храмов нередко вставлялись «сполии» — фрагменты разобранных античных построек, в том числе и с изображением животных. Для сербских храмов рашской школы характерны украшения входных порталов львами, а для храмов моравской школы — керамические изображения грифонов и драконов в обрамлении окон.