Ничей мученик. Епископ Иоанн (Булин)

На краю русской земли

В Печоры добирались по-разному — прямым автобусным рейсом (12 часов в пути) с автовокзала на Обводном или на полке ночного плацкарта, а после автобусом псковским. 6–7 часов дороги приводили в городок с выраженно несоветским населением и единственным в разоренном государстве древним русским монастырем. Триэсерия припозднилась сюда почти на четверть столетия, и обитатели не повидали ни коллективизации (кроме краткосрочной послевоенной), ни Сибири (за вычетом угодивших в предвоенную депортацию 1941-го). «Последние не ущемленные никем русские люди, живущие свободно на русской земле», — писал о жителях Изборско-Печерского края в 1929-м парижский гость Иван Созонтович Лукаш. Войска Северо-Западной армии героя Великой войны генерала Н. Н. Юденича совместно с солдатами новой Эстонской республики сумели вышвырнуть отсюда большевиков, сохранив свободным единственный участок исторической русской территории. Традиционный уклад православных русских граждан упрямо сохранялся здесь при всех сменявшихся правлениях — и эстонском, и германском, и советском… Удерживается он, несмотря на покойные колхозы и комсомолы, до сегодняшних дней…

Об удивительной жизни Николая Булина — сына каменщика из эстонского селения Võõpsu (прежний Вебс) написано довольно подробно, как и о состоянии Печерского монастыря в годы его игуменства. Отметим лишь главное…

От студенчества к архиерейству

Выпускник Рижской духовной семинарии (1915), после учившийся в Петроградской духовной академии, был пострижен в монашество 21 мая 1918 года, 12 августа поставлен в иеромонахи и направлен митрополитом Вениамином (Казанским), в числе первых осознавшим полезность богослужения на национальных языках, для служения в условиях смешанных русско-эстонских приходов как свободно владевший обоими языками. В конце сентября 1918-го в обход условных границ и застав он пешком вернулся домой и служил на приходах. 5 января 1920-го был в возрасте 26 лет назначен и. о. благочинного 16 приходов Печерского края, а 4 сентября его избрали «кандидатом в викарного Епископа для Русских приходов Эстонии» и 6 декабря возвели в архимандрита с назначением настоятелем Успенского монастыря и Печерским благочинным (ГАПО. Ф. 499. Оп. 1. Д. 101. Л. 12 об. — 13).

Четыре года он восстанавливал приходскую жизнь и организовывал новые приходы, установив строгие нормы церковной юридической и экономической отчетности, и оставил пост 9 января 1924-го. Главное дело первых пяти лет его игуменства — устроение свечного завода, надежного источника доходов монастыря и всех храмов Печерского края… Восстанавливая благочиние в буквально рассыпавшейся обители («Пещерный храм во имя Успения Божией Матери грозит обвалом. Никольская церковь дала трещины. Фундамент около старинных келий затворников отвалился к реке. Стены и башни стоят без крыш»), он снискал устойчивую неприязнь братии, что впоследствии облегчило его удаление из монастыря. 25 апреля 1926 года архимандрит Иоанн был поставлен в Таллине во епископа Печерского, или Петсерского (по новому названию города — Petseri).

Епископ Печерско-Изборского края

27–28 августа 1926-го праздновали 450-летие древнего Успенского собора (год нынешний — 550-летие!) — 16 приходов Печерского края пришли крестными ходами, 10 приходских хоров составили хор в 150 человек. Весть о торжествах разошлась по всей эмиграции. Следующий год отмечен был важнейшими событиями в восстановлении обители. 19 ноября 1927-го завершен ремонт Михайловского собора, устройство в нем хоров и новой электрической проводки (электроснабжение бесплатное на государственный счет!). 20 декабря завершен «капитальный ремонт здания бывшей монастырской гостиницы, сданной в аренду под Печерскую полицию». Окончили ремонт и окраску новых крыш Успенского, Сретенского (капитально отремонтирован ещё в 1924-м) и Благовещенского храмов, восстановили древний звон Никольского храма, отремонтировали печи, многие братские келии и хозяйственные постройки — впервые за десятилетия обитель приобрела аккуратный, ухоженный вид. 17 мая 1927 года епископ становится благочинным монастырей Эстонии.


Ежегодно с января по октябрь в монастыре совершалось 19 крестных ходов, в среднем по два в месяц, и особенной пастырской удачей епископа Иоанна стала организация впечатляющих крестных ходов многодневных. Так, «Маршрут молебствования с „Одигитрией“ в Причудье и Принаровье на 1928 год» с 3 февраля по 16 марта (!!) включал посещение 18 населенных пунктов и 4-дневное пребывание в Пюхтицком монастыре. Причем епископ Иоанн успешно сдерживал известное соперничество духовенства Эстонии и Латвии в связи с очень уж активным стремлением латвийских христиан к святыням Эстонии…

Репутацию самого популярного православного деятеля страны доставили ему события 1928 года, когда в Государственное собрание был внесен законопроект о разрушении Александро-Невского собора в Таллине как символа русского засилья и просто антихудожественной постройки, уродовавшей исторический облик древнего города. Под предлогом перепланировки улиц уже снесли две часовни в Таллине, и 18 октября на площади перед Успенским храмом монастыря было совершено при участии объединенных церковных хоров общее моление. Тогда же епископ Иоанн составил «Чин молебствия о сохранении соборного храма Св. благоверного Великого Князя Александра Невского в городе Ревеле от насильственного разрушения» и текст молитвы, возносившейся в монастырях, храмах и домах духовенства и мирян по всей стране. Организовал он и крестные ходы в защиту собора, и конфликт вскоре завершился… Сколь-либо существенных несогласий между эстонским государством и русскими православными с той поры не возникало…

Епископ Иоанн умело устраивал многие представительские (по теперешнему выражению) мероприятия. Наиболее ощутимое — издание весною 1929-го иллюстрированного академиком Сергеем Виноградовым роскошного крупноформатного художественно-исторического альбома «Псково-Печерский Монастырь» с текстами профессора Василия Синайского (Рига, 1929).

Избрание епископа Иоанна депутатом Государственного собрания приносит ему право защиты интересов обитателей Печерско-Изборской земли на государственном уровне и нелишнюю в такой работе депутатскую неприкосновенность.

В 1929 году благодаря его деятельной помощи Печерский монастырь приобретает общерусскую известность вследствие проведения в нем очередного Общего съезда РСХД: «4 августа прибыли в монастырь на очередной годичный Съезд из разных стран 375 человек», — указывал о съехавшихся из Эстонии, Латвии, Финляндии, Румынии, Литвы, Чехословакии, Бельгии и Франции епископ в годовом отчете. Он участвовал и в работе одного из семинаров — аскетического, собиравшегося на горке, на амнях святого Марка. Съезд завершился 11 августа и для части участников, выросших уже в эмиграции, стал последней встречей с родной землей. Это был первый и последний общий Съезд РСХД, прошедший на исторической русской территории. Так Движение, по мысли его создателей долженствовавшее прийти в отечество после большевиков, свиделось с живой Россией ещё за шесть десятилетий до их самоликвидации…

К 1929 году епископу Иоанну удается превратить обитель в крупнейший в Европе русский православно-культурный центр: в течение года здесь говело более 5000 человек, приняли более 60 экскурсий числом участников до 1500 человек, а «среди частных посетителей в монастыре побывали многие известные профессора, общественные деятели, литераторы, художники, артисты, военные и духовные лица из Америки, Англии, Франции, Германии, Швеции, Норвегии, Финляндии, Чехословакии, Латвии, Литвы, Польши и местные» (Отчетная ведомость за 1929 г. (EAA. Ф. 1655. Оп. 3. Д. 132)). Обитель регулярно посещают аккредитованные в Эстонии дипломаты, и знакомство с ними очень облегчит епископу Иоанну последующие странствия по миру.

За рубежами отечества

Успенский монастырь даже после земельной реформы оставался в числе крупнейших землевладельцев Эстонского государства и существовал преимущественно на средства от земельной аренды. Требование Синода ЭАПЦ о передаче монастырских земель в его управление (а не владение, как иногда ошибочно указывают) с целью перераспределения доходов и отказ епископа Иоанна исполнить это намерение привели к затянувшемуся противостоянию Печерского епископа и значительной части духовенства с последующим отрешением его от игуменства и назначением на новую Нарвскую кафедру. Совершив объезд новой епархии, епископ Иоанн отверг назначение и предпочел разрешить возникшее недоразумение при содействии патриарха Вселенского.


В феврале-сентябре 1934-го он трижды приезжал в Стамбул, провел три месяца в Святой Земле, месяц на Афоне, странствовал по Ливану и Сирии. Не найдя взаимопонимания с Синодом ЭАПЦ, патриарх предложил епископу Иоанну самостоятельно устраивать свою жизнь в пределах любой Поместной Церкви. Он прибыл в Королевство СХС 20 сентября 1934-го и поселился в патриаршем дворце в Сремских Карловцах рядом с митрополитом Антонием (Храповицким) и другими архиереями, и теперь «служил во все праздники и воскресенья в Белграде в русской церкви» (Письмо о. Вениамину Петухову от 30 сентября 1934 года. АРДМ), а в октябре переехал в монастырь Раковица, учиться в иконописной школе, открытой там другим эстонским уроженцем, знаменитым иконописцем Пименом Софроновым. В состав Синода РПЦЗ епископ Иоанн так и не вошел, отказавшись от завидного места секретаря, и остался епископом Церкви Эстонской. Перемещаясь по миру, он повсеместно свидетельствовал о всё растущем советском терроре и истреблении христиан, сообщения о чем наполняли газеты многих стран… Важно, что ему верили — по точному выражению митрополита Антония, он долгие годы жил «у ворот России», граница с которой была, вопреки прохвастанной нерушимости, вполне проходима, и в числе первых узнавал об очень многом… Он сдружился с архиепископом Гермогеном (Максимовым) и келейником митрополита Антония отцом Феодосием (Мельником), в чьей компании странствовал по всей Югославии. В 1935–1937 годах епископ Иоанн приезжает в Эстонию на каникулы, и его отношения с митрополитом Таллинским Александром (Паулусом) всё более улучшаются.

Возвращение и гибель

Завершив обучение у Софронова, епископ Иоанн 18 февраля 1938 года выехал из Югославии, пересек Чехословакию и 19-го был в Германии, откуда прибыл пароходом в Таллин 22 февраля.

Заместивший епископа Иоанна в должности настоятеля Успенского монастыря очень любимый в народе епископ Николай (Лейсман) согласился поддержать его ходатайство о разрешении совершать богослужения в обители. Его возвращение в клир Эстонской Церкви становилось лишь делом времени, поскольку с 1935 года председателем Синода ЭАПЦ состоял с детства знавший епископа Иоанна его школьный наставник и покровитель в продолжение всей его церковной карьеры протоиерей Николай Пятс — родной брат президента республики Константина Пятса.

Однако политическое положение Эстонского государства стремительно менялось: 28 сентября 1939-го был заключен Пакт о взаимопомощи между Эстонской республикой и СССР, и Красная армия пересекла границу 18 октября 1939-го. За смещением эстонского правительства по требованию из Москвы и появлением Красной армии 17 июня в Таллине последовали выборы в парламент, проведенные уже 14 июля с нарушением продолжавших действовать Конституции и положения о выборах, а 21 июля первая сессия нового парламента с нарушением продолжавших действовать законов государства приняла решение об установлении в Эстонской республике советской власти и включении её в СССР.

Племяннику епископа Иоанна Александру Пуулинну удалось отыскать достаточно странный документ от 13 декабря 1940-го — письмо митрополита Сергия (Страгородского) предстоятелю ЭАПЦ митрополиту Александру об условиях возможного объединения с упоминанием: «… мы признали Преосвященного Иоанна Булина в звании Епископа Печерского. Надеюсь Вы найдете ему архиерейское занятие где-нибудь около Печерска [sic!] » (EAA. Ф. 1655. Оп. 3. Д. 416. Л. 91).

Однако решение Синода ЭАПЦ о присоединении к Московскому Патриархату принято было лишь 17 января 1941 года, а совместное служение с участием митрополита Александра в Елоховской церкви в Москве устроили и вовсе только 30 марта 1941-го.
Посему остается загадкой, с чего было митрополиту Сергию (Страгородскому), на канонической территории ЭАПЦ в декабре 1940 года никем вовсе не являвшемуся, «признавать» владыку Иоанна «в звании Епископа Печерского»…

Политическая работа бывшего русского депутата Национального собрания епископа Иоанна, арестованного в Печерах 18 октября 1940-го с последующей пересылкой в Ленинград через Таллин, похоже, мало интересовала следствие, сосредоточившееся на его церковно-общественной работе. Ход следствия уже подробно разобран и описан. Привлекает внимание тот несомненный факт, что в своих обширных показаниях епископ Иоанн говорил лишь о собственной работе и не скомпрометировал никого из упомянутых им 173 лиц.

В утвержденном 21 марта 1941-го обвинительном заключении из 8 пунктов участие в работе РСХД — то есть исполнение им своих прямых обязанностей по христианскому просвещению молодежи — стояло на первом месте. 30 июля 1941-го его расстреляли в городе трех революций…

Сегодня

Речь вроде бы о несомненном мученичестве за веру во Христа и работу для Его Церкви. Да и в РПЦЗ епископа Иоанна ещё 1 ноября 1981-го прославили в Соборе святых новомучеников и исповедников Российских, от безбожников избиенных.

Но вот в местах, где непосредственно трудился убиенный епископ, всё оказывается куда сложнее — ведь на момент гибели он не числился в клире ЭАПЦ или Московской Патриархии. Его прославление уже обсуждалось Комиссией по канонизации в Петербурге. Но и тут нашелся сверхбдительный пастырь… Понимая, что его церковному служению пришел конец, епископ Иоанн на допросе допустил, что мог бы оказаться «полезным по своей пролетарской специальности, унаследованной от своего отца — рабочего каменщика». Это показалось достаточным, и вменили епископу чуть не намерение отречься от Церкви…

В созданной же и его трудами и возвратившейся ныне в отечество ЭАПЦ прославили уже нескольких мучеников новейшего времени. От стокгольмских знакомцев, не раз присутствовавших на богослужениях митрополита Александра (Паулуса), автору этих строк довелось слышать, что он вспоминал добрыми словами епископа Иоанна, называя его исповедником. Но известий о намерении прославить убиенного епископа из Эстонии пока не поступало…

Однако в самой Успенской обители от него отказываться всё же не спешат. Видимо, не забыли, что именно благодаря ему это сегодня единственный никогда не закрывавшийся монастырь в России! Хороший знак — на новом памятнике Печерским старцам в сквере перед монастырскими воротами появилось и его изображение в полный рост, с нимбом святости и надписью «Священномученик Иоанн»…
Будем надеяться, что дело сдвинулось и не придется обращаться к убиенному епископу в молитве: «ничей священномучениче Иоанне, моли Бога о нас!»… 


Все фотографии — из частного собрания.