Духовный маугли. Интервью с Агнией Илларионовой

Покормить огонь

— Агния, вы родились и выросли в Якутии, где много религиозных и псевдорелигиозных течений, в том числе язычество…

— Действительно, в Якутии большинство считают себя язычниками, отмечают языческие праздники. Так было и в моей семье — когда я родилась, родители провели общепринятый обряд: истопили печь, бросили в огонь какую-то еду (обряд так и называется — «покормить огонь», символическое привлечение удачи) и помазали углем мой лоб.


Однако благодаря тому, что мои родственники — воспитатели или учителя, в основном русского языка и литературы, в нашем доме всегда было много книг обо всем на свете, в том числе Библия на якутском и русском языках. В детстве мама читала мне и брату детскую Библию, но без назидательных целей, просто как литературное произведение. Но это сформировало мое детское мировоззрение. До средней школы я была твердо уверена, что всё началось с Адама и Евы, пока на уроках истории не появились рассказы о первобытных людях. Параллельно на предмете «Якутская национальная культура» нас учили строению мира с языческой точки зрения. Это привело меня к первому серьезному разочарованию.

— Как вы пришли к православию?

— Я крестилась во время обучения в Арктическом государственном институте искусств и культуры благодаря преподавательнице — сейчас она уже монахиня. Было семь-восемь студентов, которые стали интересоваться православием, слушая её рассказы о вере, среди них и я. Потрясением стали её слова, что только в православии прощаются все грехи. Я поняла, что каждый взрослый человек должен честно решить для себя вопрос религиозной принадлежности. В итоге меня и этих нескольких студентов крестили в храме Якутской духовной семинарии.

Дальше на три года я выпала из духовной жизни из-за непростой учебы и работы, к тому же было ощущение, что в храм ходят те, у кого мало дел, пенсионеры… или фанатики. Одновременно меня удивляло, почему верующие какие-то другие — светлые, спокойные, радостные, при этом совсем не обязательно «успешные» с мирской точки зрения.


Я получила красный диплом, устроилась на хорошую работу, меня окружали интересные люди. Но в душе было плохо, пусто, чего-то не хватало. Всё, к чему я так стремилась, не приносило удовлетворения. Когда стало невыносимо — пришло время осознанного воцерковления.

Это случилось во время Великого поста благодаря книге митрополита Тихона (Шевкунова) «Несвятые святые». Из нее я узнала, как жили с Богом не древнерусские святые, а наши современники. Я решилась пойти в храм, хоть было и страшно, что такую грешницу, как я, выгонят. Но с удивлением почувствовала, наоборот, что меня будто там ждали. Через людей, через обстоятельства жизни Господь показывает Свою любовь. Теперь мне понятно, благодаря Кому верующие так отличаются своей радостью и мирным состоянием.

Несчастный счастливый случай

— Как произошло ваше знакомство с храмом апостола Петра? Почему вы решили остаться именно здесь?

— Я стала ходить в храм апостола Петра по самой банальной причине — переехала в Невский район. До этого в Якутске ходила в Преображенский кафедральный собор, а в Санкт-Петербурге — в Казанский. Получается, всегда так и выбирала — по близости от дома. На первую исповедь в храме апостола Петра пошла к протоиерею Олегу Любимову. Когда стояла в очереди, он показался слишком строгим. Помню, в голове крутилась мысль: «Ну, отсюда уж тебя точно выгонят». Но батюшка оказался добрым. Решила — не выгнали, пожалуй, останусь. Позже я была очень удивлена, что настоятель иерей Димитрий Малиновский запомнил, как меня зовут, всего лишь после первой исповеди. Батюшка сам называл по имени подходящих к Чаше причастников, а народу-то много…

Активно участвовать в жизни храма я стала после несчастного случая, хотя лучше сказать — счастливого. Я попала под грузовую «газель» и осталась в живых. Не счастье ли это?


Этот гигант беспощадно проехался по мне три или четыре раза. Машина задним ходом наехала на меня со спины, я оказалась под колесами. Полное ощущение безысходности — странное чувство. Даже ленивая обреченность какая-то появилась, дескать, в скором времени предстоит серьезный разговор там, на Небесах. А когда вдруг подумала: «Господи, я не готова», машина резко остановилась…

Слава Богу, получила всего лишь перелом малоберцовой кости и несколько небольших ушибов. Одновременно были ещё другие проблемы со здоровьем, плюс к тому производство, где проработала два года, закрылось. Восстанавливалась три месяца, устроилась на новую работу. В этот непростой период многие знакомые прихожане поддерживали меня и молитвой, и вниманием. Позже я осознала, что вообще-то нужно не как-нибудь, а действенным образом поблагодарить Бога за милость и людей за молитву. Я просто начала делать то, о чем просят. Пыталась и в других служениях, не при нашем храме, принимать участие, но как-то не сложилось.


Однажды мне предложили поставить сказку «Пасхальный колобок». Я согласилась, и спектакль получился. Так я стала работать с детьми при храме регулярно.

Простое и трудное

— Что самое простое и самое трудное для вас как преподавателя воскресной школы?

— Просто было в самый первый раз поставить сказку. Я пришла не к своим детям, а по просьбе завуча воскресной школы Елены Ивановой, то есть проникла в чужой коллектив «причинить добро». Никто от меня не ожидал ничего особенного, и я ничего не ожидала. Вот тогда было просто. А сейчас много трудностей. Радостей, конечно, намного больше, но и трудности есть.


Для меня всегда было трудно не то что работать, а просто общаться с людьми. И сейчас испытываю страх — страх, что возникнет недопонимание. Боюсь расстроить человека, ранить, навредить, обидеть, вступить в конфликт, потерять добрые отношения. Ведь каждый из нас приходит к Богу со своими скорбями, немощами, внутри каждого идет духовная борьба. Важно стараться как-то облегчить жизнь людям, внести радостные нотки, капельки добра и тепла, если жизненная ситуация у человека сложная. Или же не испортить счастье человека излишней строгостью, занудством, железной требовательностью, а иногда и гневом. Также я боюсь, что меня отвергнут, и это несмотря на то, что с детства была активным, погруженным в общественную жизнь ребенком. Может, дело в том, что в светской творческой среде обычно, прежде чем тебе скажут «молодец!», приходится десять тысяч раз услышать что-то вроде «ты нам не подходишь», «даже не старайся», «не тот типаж», «не та улыбка» и так далее… Этот глубинный страх общения никуда не исчезает. Возможно, причина в маловерии и гордыне… В общем, стараюсь работать над этим.

И ещё из трудного, наверное, — принимать оценку своего труда. Одинаково сложно принимать как критику, так и похвалу. За критику благодарна, она дает стимул для совершенствования — будь то методы работы с детьми, творческие идеи, культура общения. Но в моменте, конечно, бывает, что расстраиваюсь. А похвалу принимать сложно, потому что доброе сердце снисходительно. Человек с чистыми глазами зрит только лучшее в другом человеке, на какие-то помарки или ошибки может не обратить внимания. А в храме большинство людей именно с хорошим, любящим зрением. Они принимают твою небольшую лепту как драгоценный дар. Так что на этом не стоит зацикливаться. Надо стараться сделать порученное дело с молитвой и качественно. Вот и всё.

— Ваша светская работа связана с изготовлением игрушек. Что вы больше всего в ней цените?

— Да, я крою вручную детали, которые невозможно вырезать на лазерном закройном станке. В основном это детали с вышивкой и мех. Больше всего я ценю свободу мысли. Ты выполняешь работу, настраиваешь руки на определенное действие, а мыслями можешь находиться где угодно. Например, можно работать и одновременно слушать аудиокниги, лекции, музыку. Если необходимо, можно по телефону поговорить, важные задачи решить. А если детали незамысловатые, можно иногда и фильмы посмотреть. И конечно же, можно молиться, слушать трансляции церковных служб. Или учить по записям партии песнопений. Иногда получается даже подпевать, потому что в цеху работает много швейных машинок и громко шумит набивочный аппарат. А занять работой руки, когда мысленно разрабатываешь концепцию мероприятия или продумываешь сценарий, — весьма эффективная штука. Крупная и мелкая моторика запускают активный мыслительный процесс. Так что, когда я сажусь за компьютер, у меня уже есть готовые идеи или хотя бы наброски, ключевые смыслы. Получается, на работе начальство ставит свои цели — что, как, когда сделать. А я составляю себе личный план духовной, интеллектуальной, образовательной программы. Благодаря этой работе я прослушала много классических произведений русской литературы. После воцерковления поставила такую цель себе: перечитать эти произведения с возрожденной душой и новыми знаниями о вере и Церкви. Естественно, не всегда так гармонично складывается рабочий день. Есть и побочные эффекты. Но это уже совсем другая история.

— Вас крестили в честь мученицы Агнии Римской. Чувствуете ли вы духовную связь с ней?

— Чистота души, крепость веры, решимость, храбрость, целомудрие — самые яркие черты святой мученицы Агнии. Как бы банально это ни звучало, она для меня во всем пример. Я в какой-то степени духовный маугли. И Господь, видимо, поручил святой Агнии подтянуть такую «двоечницу», как я, помочь исправиться. Мои длинная юбка, платочек, активная деятельность в Церкви — вообще не показатель особого благочестия, но живое доказательство того, что Господь каждому дает шанс начать новую жизнь под Его руководством. Только Он может изменить жизненные ориентиры человека. Дай Бог нам всем мирной жизни с Ним! 


Текст Елены Пушняковой.
Фото Андрея Петрова и из личного архива.

Статья подготовлена в рамках курса «Азбука приходского медиа»