Про сгоревший удлинитель, перевернутые столы и умножение хлебов
«Начинай с малого, и Бог прибавит»
Мы встретились с Анастасией Зарецкой — организатором и идейным вдохновителем киноклуба ФеоКино. Настя — режиссер, мама троих детей, прихожанка Феодоровского собора. Вместе с мужем Павлом Титовым она возродила киноклуб, превратив его в место, где кино стало разговором о вере, человеческой правде и внимании к жизни.
Осенью 2024 года Настя и Павел, недавно закончившие катехизацию, искали, чем могли бы послужить общине. Пришла идея киноклуба. Когда-то в Феодоровском соборе он уже был, потом затих, и ребята решили вдохнуть в него новую жизнь. Их поддержал Арсений, прихожанин собора, кинооператор по профессии. Название решили сохранить — ФеоКино. Определившись с форматом и названием, пошли к настоятелю, отцу Александру Сорокину, за благословением.
— А вы ведь не собираетесь показывать экранизации Евангелия? — спросил он.
— Нет.
— Хорошо.
Так началась новая история со старым названием и с новым смыслом. Настя и Павел решили, что важно искать живую форму размышления-разговора.
Хотя для кого-то фильмы о святых действительно могли бы стать началом — но не для всех.
— Мне кажется, если идти «в лоб» и показывать только прямолинейные и назидательные христианские сюжеты — это мало кого привлекло бы, — рассказывает Настя, — зато многие, кто впервые пришёл к нам просто на фильм, потом заинтересовались, начали смотреть ролики в интернете, читать, и двое из них в этом году пошли на катехизацию.
«Где двое или трое во имя Мое»
Впрочем, кино само по себе ничего не делает. Оно действует через людей — тех, кто ставит чайники, чинит проектор, открывает двери. У ФеоКино нет актеров второго плана. Есть Саша — психолог, Даша — дизайнер, Эльдар — фотограф, «Марфы» — девочки, отвечающие за чай и пироги.
Кстати, угощение тоже делают в стиле фильма: на показе «Патерсона» Джармуша, например, раскрасили кексы — как Лора, жена главного героя, в своем творческом порыве.
— Всё, что у нас получается, — благодаря этим людям, — говорит Настя. — Иногда кажется, что Бог собирает нас по крупицам, как кадры одного большого фильма.
«Свет во тьме светит, и тьма не объяла его»
А потом гаснет свет и начинается показ. Всё остальное отступает. Наверное, поэтому и фильмы в ФеоКино подбираются не по жанрам, а по смыслу — как будто ищешь тот самый кадр, где мелькнет живая правда. Где вера не декларируется, а дышит. Иногда это Бергман, иногда Вонг Карвай, Томас Винтерберг, Вим Вендерс, Василий Шукшин — такие разные, но всех объединяет одно настроение: честность перед жизнью.
Кино — это ведь не просто развлечение. Оно живет по тем же законам, что и любая форма искусства: у него есть своя драматургия, свой язык, своя правда.
— Когда мы выбираем фильмы, стараемся остановиться на тех, что сделаны мастерами — с пониманием формы и смысла, — продолжает Настя. — Зрители потом говорят: «Спасибо, сами бы мы такое кино не посмотрели». Для нас это лучший комплимент.
И всё же Настя признаётся, что относится к выбору осторожно:
— Опасно искать «христианские смыслы» в каждом фильме подряд, особенно в светских. Это может привести к тому, что веру как бы «натягиваешь» на чужой замысел. Мы стараемся выбирать такие картины, где духовная глубина раскрывается естественно. В этом смысле Бергман, Дрейер, Тарковский — наши союзники: они оставляют пространство между фильмом и проповедью, между зрителем и его личным переживанием веры.
«Сердце мудрого ищет знания»
А ещё есть форма, где зрители предлагают свои варианты. Она размещена в группе ФеоКино «ВКонтакте». Там же публикуются анонсы ближайших показов — всё открыто, можно присоединиться в любой момент.
Иногда выбор совпадает с календарем: к Богородичным праздникам — фильмы о милосердии, к Пасхе — о преображении.
Но чаще всё решается интуитивно: кто-то упоминает фильм в разговоре, и другие подхватывают — точно! Это же как раз про то, о чем мы спорили на прошлом показе!
«Где сокровище ваше, там будет и сердце ваше»
Есть запрос на романтику.
— Когда мы показывали «Любовное настроение» Вонга Карвая, зал был полон, и после показа все писали восторженные отзывы: «Какой удивительный фильм! Как будто дыхание замедлилось». Но это, наверное, закономерно — такие истории снимают напряжение, дают возможность просто быть в красоте, — рассказывает Настя.
Но что интересно: если в фильме напрямую затронута христианская тема, интерес сразу возрастает в разы. Стоит только написать в анонсе, что история связана со священником или с верой, — и зал забит до отказа.
— Я уже немного боюсь следующего показа — там как раз фильм о священнике, — смеется она.
«Испытывайте всё, держитесь добра»
Иногда возникают споры. Вот, например, в фильме «Охота» Томаса Винтерберга есть короткая любовная сцена. Часть команды сказала — вырезать. Но в итоге решили оставить. И никто не воспринял её как нечто неподобающее. Если сцена не ради шока, а ради главного, зритель это чувствует.
— Зритель растет, — продолжает Настя. — Сначала приходят за эмоцией, за красивым кадром, а потом начинают слышать смысл. И даже трудные фильмы принимают — не с первого раза, но с благодарностью.
«Будьте спокойны — и познайте, что Я Бог»
Потом она немного задумывается и говорит уже тише:
— Лично для меня самая сильная — «Трилогия о молчании Бога» Бергмана. Он ведь был сыном пастора и всю жизнь прожил с этим внутренним спором с Богом — не отрицанием, а поиском. Писал, что не был воинствующим верующим, но и в атеизм не ушел. И у него есть ощущение «молчания Бога» не как пустоты, а как присутствия, слишком глубокого, чтобы уловить его словами. Мне кажется, это про нас всех: мы тоже чаще всего ищем Бога не в очевидных вещах, а в паузах, в случайных взглядах, в тишине. И, наверное, по этой причине мы выбираем фильмы именно такие — где есть пространство для внутреннего движения, не ответ, а вопрос.
«Не в буре Господь, не в землетрясении, не в огне, — а в веянии тихого ветра»
Понятно, почему после таких фильмов разговор начинается не сразу. Но проходит минута, и вот уже кто-то наливает чай, кто-то шепчет соседу: «Надо будет пересмотреть». А Саша начинает разговор с залом, мягко направляя обсуждение, удерживая равновесие между спором и исповедальностью. Ведь часто люди приходят с вопросами, которые больше похожи на личные признания.
— Саша умеет перевести напряжение в разговор, — говорит Настя. — Бывает, что после фильма человек вдруг начинает говорить о самом сокровенном.
«Всё житейское может быть священнодействием»
Но чудеса редко случаются без труда. За каждым таким вечером стоит настоящая работа и определенные организационные трудности. Помещение одно, а желающих много. Зал занят то репетицией рождественского спектакля, то встречей молодежки, то воскресной школой. Приходится подстраиваться под расписание. Иногда даже — перемещаться из главного зала Дома причта в трапезную.
Но самое сложное — акустика: каменные стены, эхо. Есть даже мысли собрать средства на шумоизоляцию. А с другой стороны — это уже часть атмосферы. Звук гуляет и будто обволакивает, создает эффект присутствия, как будто зрители сами находятся внутри фильма.
«Я был странником, и вы приняли Меня»
Со стороны может показаться, что всё это просто кино, чай и разговоры. А потом вспоминаешь истории людей и понимаешь, что за каждым просмотром стоит чье-то настоящее обращение, чье-то маленькое чудо.
Роман — тот самый. Он пришел на показ фильма Параджанова совершенно случайно. 25 лет, агностик, — просто заглянул «посмотреть кино». А потом написал Насте: «Готов помочь». Теперь он помогает на каждом показе: носит аппаратуру, следит за техникой, режет бутерброды. Недавно спросил: «А если просто прийти на Литургию, посмотреть, как всё происходит, — это можно?» Можно. С этого, собственно, всё и начинается.
А была ещё Надя. Тихая, красивая — она ждала ребенка. Одна из прихожанок, Ирина, как-то привела её к нам: «Пусть не сразу в храм — сначала сюда. Здесь проще». Так и вышло. Началось с кино, а потом Надя уже стояла на Великом каноне Андрея Критского, молилась.Через день после просмотра "Любовного настроения" Вонга Карвая она родила.
Иногда чудо прорастает из самого простого — из того, что человек просто не ушел. Как-то пришел совсем случайный мужчина, не очень благополучный, — видно было, что ему просто хотелось согреться, побыть среди людей. Он сел в стороне, молча смотрел фильм до конца. А через несколько недель стал приходить на евангельские чтения, потом на службы.
— Если бы тогда мы как-то неловко его оттолкнули, — говорит Настя, — может, всё бы пошло иначе.
Иногда одно доброе движение — уже чудо.
«Здесь есть у одного мальчика пять хлебов ячменных и две рыбки»
А иногда и само чудо требует движения — пусть самого малого.
Так было и однажды перед показом: всего за несколько минут до начала вдруг перевернулись накрытые столы (такая уж у них ненадежная конструкция). Всё, что приготовили — чай, бутерброды, — оказалось на полу. Вечер испорчен. Но вот кто-то побежал в магазин, кто-то из зрителей достал печенье, кто-то принес яблоки. Через десять минут всё снова было готово — даже лучше, чем в первый раз.
После таких случаев начинаешь верить, что и большие мечты могут сбыться. У Насти и Павла есть своя: сделать детские показы и фестиваль короткометражек.
— У нас двое детей ходят в воскресную школу, и мы всё время думаем: ведь им тоже нужно кино — только особое, не с поучениями, а с добрым сердцем, — говорит Настя.
А для взрослых — хочется бóльшего масштаба: собрать молодых режиссеров, показать короткий метр, поговорить о смысле, о вере, о человеке. Было бы здорово устроить это здесь, в Феодоровском.
Пока всё это мечты, но, как показывает опыт ФеоКино, именно с них всё и начинается.
ОВЕТЫ ОТ ФЕОКИНО, КАК СМОТРЕТЬ СЛОЖНЫЕ ФИЛЬМЫ
— Не спешите понимать — доверьтесь ощущению.
— Живите вместе с героем, а не судите его.
— Смотрите не на сюжет, а на дыхание жизни между кадрами.
— Помните: кино, как и литература, учит видеть себя и других.
— Зацепитесь за деталь: взгляд, кадр, интонацию. С этого всё начинается.
ПЯТЬ ФИЛЬМОВ, ЧТОБЫ НАЧАТЬ
— Авторская анимация: Шванкмайер, Норштейн, Думала, Миядзаки.
— «Аталанта» Жана Виго — поэзия и легкость довоенного кино.
— «Персона» Ингмара Бергмана — грань между экраном и душой.
— «Ностальгия» Андрея Тарковского — красота как форма молитвы.
— «Двойная жизнь Вероники» Кшиштофа Кесьлёвского — о тайной связи между людьми.
