Обретенная обитель Константино-Еленинский женский монастырь

Когда в окно смотрит Богородица

Монастырь, как и его первый храм, носит имена святых равноапостольных Константина и Елены, и это не случайно. Как царица Елена воздвигла обретенный Крест Господень на поруганной язычниками Святой земле, так строители храма вернули православие в край, когда-то отвоеванный чужеземцами у Новгородского княжества. В давние времена эти земли то отходили к шведам, то вновь возвращались к русичам… До Великой Отечественной войны населенный пункт, который назывался Хаа­пала, находился на самой границе и принадлежал Финляндии. Потом, уже после присоединения к СССР, в 1948 году поселок получил название Ленинское. А ещё через полвека здесь начали строить первый православный храм. Как символ возвращения православия на Карельский перешеек на одном из порталов хра­ма равноапостольных Константина и Елены сияет мозаичный образ Пресвятой Богородицы с предстоящим князем Владимиром Новгородским — покровителем северных земель.

Храм строился стараниями ктитора Константина Голощапова в течение трех лет — с 1998-го по 2001-й. Освятил храм приснопамятный Пат­риарх Алексий II, он же и предложил основать здесь обитель.

Официально монашеская община была образована 11 мая 2006 года, статус монастыря утвержден Священным Синодом 6 октября в том же году. Сейчас в его ограде, помимо храма святых Константина и Елены, возведены небольшая церковь святителя Николая Чудотворца и грандиозный храм Похвалы Пресвятой Богородицы. Все три храма объединены обводной галереей в комплекс. Дополняет ансамбль небольшой Рождественский крестильный храм.

В монастырских церквях хранятся драгоценные святыни, собранные ктитором со всего мира. Это частицы мощей святых угодников Божиих — апостолов Андрея Первозванного, Петра, Павла, Варфоломея, чудотворные иконы, среди которых особенно почитается икона Божией Матери «Всецарица», святыни, связанные со Страстями Христовыми: часть Туринской плащаницы, камень от Гроба Господня, частица ризы Пресвятой Богородицы. В правой части Константино-Еленинского храма — огромная старинная икона святителя Николая Чудотворца, которую незаконно пытались вывезти из страны, но задержали на российской таможне. Позже президент Владимир Путин передал икону в дар обители. В Никольском храме можно приложиться к частицам мощей святителей Николая Чудотворца и Спиридона Тримифунтского.

В Похвальском храме нас встречают настенные росписи, изображающие сюжеты из жизни Богородицы. Верхняя открытая галерея, или хоры, расположенная полукругом, охватывает всё центральное пространство храма, будто Пояс Богородицы. Белый мраморный иконостас как будто светится изнутри. А мозаичный фасад Константино-Еленинского храма с изображением Пресвятой Богородицы виден через окошко Похвальского храма, и кажется, что во время службы Сама Богородица заглядывает в высокое окно и благословляет молящихся. Такой необычный замысел родился у архитекторов при постройке Похвальского храма.

— Оконный проем решили не закрывать, а наоборот, расширить, что создает совершенно неземной эффект, особенно при ярком солнечном свете, — объясняет руководитель паломнической службы монастыря Светлана Замешайлова.


Благословение двух лавр
Настоятельница игумения Илариона вспоминает, как впервые переступила порог тогда ещё просто Константино-Еленинского храма в поселке Ленинское. Она и ещё несколько сестер из Новодевичьего монастыря приехали сюда в холодное осеннее время по благословению настоятельницы игумении Софии (Силиной), чтобы помочь на богослужении. Всё казалось тогда неприветливым и чужим. Зато чуть позже, когда будущую настоятельницу представляли приходу и духовенству, уже светило яркое майское солнце и скромные монастырские цветочки радовали глаз и вселяли оптимизм.



Двадцать лет назад для монахини Иларионы началась новая жизнь в качестве настоятельницы монастыря.

— Приближается круглая дата, уже можно что-то подытожить, — улыбается она. — С одной стороны, для монастыря, конечно, это совсем небольшой срок. С другой стороны, первые годы, первые десятилетия очень важны, ведь в это время закладываются основы. Я это понимала уже в первые дни, когда получила назначение сюда.
К этому моменту будущая игумения пробыла в монашестве всего пять с половиной лет — она подвизалась в Воскресенском Новодевичьем монастыре и заканчивала обучение в Свято-Тихоновском православном университете. Предложение игумении Софии (Силиной) приняла смиренно, как и полагается монахине. Да и сама тема выпускной квалификационной работы будто указывала на грядущее предназначение — диплом был посвящен дореволюционному уставу Воскресенского Новодевичьего монастыря. Теперь матушке самой пришло время определиться с уставом нового монастыря. В качестве образца игумения София предложила действующий устав Пюхтицкого Успенского женского монастыря.

— Я получила хорошую школу в Новодевичьем монастыре, где приходилось регентовать, петь, читать, то есть какой-то минимум знаний и навыков уже был, — вспоминает матушка. — Из Новодевичьего нас пришло пять сестер, сейчас у нас в монастыре подвизается 20 сестер. Нас, конечно, мало, хотелось бы видеть как минимум 35 сестер здесь и по 12 — на городском подворье и в Линтульском скиту, чтобы мы могли обеспечивать свои потребности. В более многочисленном составе нет необходимости.

Молитва и храм

Краеугольный камень жизни монаха — храмовая и келейная молитва.

Монастырь обеспечивает совершение постоянного уставного богослужения, это главное из внешних дел, на которое направлены все основные силы сестер. Обеспечение порядка и чистоты в храме, работа в церковной лавке, подготовка, ремонт, пошив облачений, изготовление просфор, свечей и ежедневное прохождение суточного круга богослужения — это то, чем живет монастырь.

— Храмовое и внехрамовое богослужение — основная часть нашей жизни, — говорит игумения. — А всё остальное — по мере возможности. Так как в монастыре много святынь, важно, чтобы храмы были открыты целый день, святыни доступны прихожанам и паломникам для поклонения. Это, собственно, я и видела изначально своей первой задачей как настоятельницы.

За двадцать лет изменилось многое. В 2015 году построен храм Похвалы Пресвятой Богородицы, в 2007—2008 годах прибавились подворье и скит. У монастыря есть ещё участок земли в поселке Конд­ратьево, где сестры выращивают картофель и второй год пробуют ставить пчелиные ульи. На территории монастыря в Ленинском тоже есть небольшой огород, а также птичник, где сестры занимаются разведением кур и перепелов. Всё это — для самообеспечения, чтобы провизия была своя.

Важно в монастырской жизни и другое — поддержание инженерных сетей: электричество, вода, тепло. В первые годы было необходимо наладить их бесперебойную работу.

— У меня мама всю жизнь работала в сфере строительства и коммунального хозяйства, поэтому эта тема мне была, к счастью, знакома, — делится матушка Илариона. — Ну и сделать что-то своими руками я тоже всегда могла: покрасить, поклеить, пошпатлевать. У меня техническое образование в области холодильной промышленности. Училась в институте, четыре года работала на молочном заводе. И опыт участия в производственном процессе здесь оказался полезен. Проблема была в том, чтобы найти специалистов, близких по духу, кто готов трудиться в монастыре не ради заработка. Я имею в виду мирских сотрудников, которые у нас работают и у которых свои семьи, дома. Многие из них живут здесь поблизости.

Сейчас в монастырских храмах служат семеро священников и диа­кон. Старший священник протоиерей Александр Демашкин живет в Ленинском. Он служил в Константино-Еленинском храме ещё до основания монастыря, с 2004 года. Священники проводят богословские занятия с сестрами и трудницами. Сегодня после службы — урок церковнославянского языка. Ведет его молодой священник, иерей Алексей Батищев, а сестры старательно записывают правила в тетради.

Жизнь по другим параметрам

Тема образования и просвещения в Константино-Еленинском монастыре — основополагающая. В прошлые века монастыри были центрами образования и культуры, и современные обители стараются сохранить эту традицию. Все сес­тры проходят богословские курсы, учатся заочно в высших православных учебных заведениях. В монастыре организовано просвещение и для мирян: лекции, экскурсии, курсы православных экскурсоводов, работает паломническая служба с необычными авторскими экскурсиями.

— Образование, обучение, просветительская деятельность — важная составляющая нашей деятельности, — говорит игумения. — Я сама окончила Свято-Тихоновский университет, училась в нашей Духовной академии и ощутила от этого неоценимую пользу для души. Считаю, что твердые догматические основания и причастность к общецерковной традиции для монашествующих необходимы. Сама по себе учеба, конечно, не спасает — можно быть формально необразованным, но благородным, молитвенным человеком.

Но в современном обществе образование выступает как вспомогательный инструмент. Наши сестры проходят обучение на богословских курсах для монашествующих, которые курирует Духовная академия, а предметы читают наши священники. Все сестры, которые к нам приходят, должны учиться. Кто желает, может продолжить образование в высших духовных учебных заведениях. Даже повседневная жизнь монастыря — это постоянная учеба: клирос, изучение богослужения, устава, церковнославянский язык, сольфеджио, спевки. Без этого никак. Я ещё не встречала, чтобы человек пришел в монастырь абсолютно подготовленным, даже если он много лет до этого ходил в храм.

Обучение касается даже самых, казалось бы, простых вещей — к примеру, приготовления пищи. В монастыре этот процесс совершенно иной, чем в миру, как говорит настоятельница, — с другими параметрами. Здесь готовят только с молитвой, трапеза окропляется святой водой, основа монашеского стола — постные блюда. Мирские привычки надо оставлять и осваивать новое.

— За последние годы в целом произошло падение культурного уровня, поэтому необходима постоянная учеба, — дополняет игумения. — Люди порой по-русски читать грамотно не умеют. На трапезе в монастыре положено читать жития святых, творения отцов Церкви. Редкий дар — осмысленное и внятное чтение! Другое дело, что побудить к образованию довольно трудно. Монастырь — это место свободы, никто заставлять не станет. Только свободно, сознательно человек себя может понудить к трудам, учебе, очищению. Это его внут­ренняя установка. Невольник не богомольник!

Мы ищем таланты… и находим

Как приходят в монастырь? В основном будущие сестры сначала приезжают как паломницы: пожить, потрудиться какое-то время… Так происходит взаимное «присматривание». И здесь, как убеждена настоятельница, нельзя принимать скоропалительных решений, ведь каждый человек — это загадка, и сам он о себе может многого не знать. Именно поэтому трудничество — довольно длительный процесс.

У каждой сестры в монастыре, разумеется, есть послушание. И здесь тоже не всё так просто. Настоя­тельнице важно не только объективно оценить личные качества монахини, но и прислушаться к внут­реннему сердечному чувству (воле Божией).

— В определении послушания есть две составляю­щие: необходимость и возможность, — объясняет матушка Илариона. — В монастыре чаще на первый план выступает необходимость. Вот у нас казначей монастыря — монахиня Антония (Лангуева). Мы с ней 20 лет назад приехали из Новодевичьего монастыря. Казначей у нас — второе лицо в монастыре, должность ответственная, и она с нею вполне справляется. А по образованию она — учитель начальных классов. В монастыре Промыслом Божиим всё устраивается. Исходя из собственного опыта, могу утверждать, что человек чаще всего даже не подозревает о своих настоящих способностях.

Иногда кажется, что человек способен к одному, а на самом деле — совсем к другому. В монастыре есть возможности проявить все свои таланты, потому что дел много, на любой вкус.

В каждом человеке заложен огромный потенциал, но в миру ему даже в голову не придет заниматься чем-то непривычным, а здесь необходимость и послушание приводят к тому, что человек открывается в полную силу.

Как стать сестрой

Благочинная монастыря монахиня Алексия (Семушина) проводит для нас экскурсию по хозблокам обители и с улыбкой объясняет, что послушание благочинной — следить за послушаниями остальных сестер. Матушка Алексия подвизается в монастыре уже 
18 лет. Она молода, быстра, энергична и весела (а ведь нам, мирянам, часто кажется, что в монастыре принято только скорбное выражение лица).

— Я пришла сюда, когда мне было двадцать лет, — рассказывает благочинная. — Сама из Петербурга, выросла в нецерковной семье. Зато сейчас моя мама — иконописец! Я собиралась стать журналистом, а потом почувствовала, что это не мое призвание. Жизнь-то у нас короткая, надо успеть правильно её прожить. Здесь мне понравилось сразу! Было — и есть — легко! (У меня характер просто легкий.) Понимаете, у каждого из нас есть свое место, и когда ты попадаешь не туда — это же несчастье. Я счастлива быть там, где мое место!

Матушка Алексия, помимо послушания «следить за всеми послушаниями», имеет очень широкий круг собственных обязанностей. За ней, улыбчивой и энергичной, — монастырский птичник, в котором всегда стоит великий шум, кукареканье и кудахтанье. К работе в птичнике монахиня подходит как к настоящему искусству: куры и петухи здесь породистые, статные (всего около 100 голов). Есть здесь изящные, будто кружевные, павловские куры, рыжеватые кучинские юбилейные, выделяются пестротой и гордым взглядом яркие виандоты. Ещё одно из послушаний матушки Алексии — свечная мастерская, где вкусно пахнет сладким воском, а в круглых барабанах наращиваются нужного диаметра церковные свечи.

Важная часть монастырской жизни — помощь бойцам СВО. Сестры регулярно навещают раненых бойцов в госпитале, вяжут сети и маскировочные костюмы, собирают гуманитарную помощь.

— Идем к нашим солдатикам в самом лучшем настроении, — рассказывает благочинная. — Они не любят, когда их жалеют. Это солдаты, воины, настоящие бойцы, хоть многие совсем дети, которым я в свои 39 лет в мамы гожусь. Вы знае­те, эти парни — не как обычные, мирские, в их взгляде есть что-то особенное, поэтому в палате мы держимся, а плачем уже за пределами больницы.

Послушница Людмила увлеченно плетет маскировочный костюм, который скоро уедет на СВО. Здесь тоже всё непрос­то — нужно следовать схеме, учитывать сезон и цвет ткани и обязательно вкладывать молитву, которая, несом­ненно, хранит наших бойцов на поле боя.

— У каждого свой талант, главное им пользоваться, — улыбается матушка Алексия и знакомит с матушкой Афанасией, которая делает невероятно красивые вещи из дерева. В паломнической лавке её крепкими руками оформлены прилавки с затейливой подсветкой, сделаны столики и скамейки… И именно она с рвением принялась за дела медовые — обустройство ульев на участке в поселке Кондратьево.

Связь с прошлым

Есть в монастыре и городское подворье: на Рижском проспекте, с храмом преподобномученика Андрея Критского. До революции в здании располагалась Экспедиция заготовления государственных бумаг, а настоятелем домового храма был протоиерей Философ Орнатский, будущий священномученик, духовное чадо и сомолитвенник святого праведного Иоанна Кронштадтского.

Важное значение для обители имеет и Свято-Троицкий Линтульский скит в поселке Огоньки — он стал «исторической ниточкой» молодого монастыря, связывающей его с православным прошлым этих мест. В XIX веке в Огоньках — тогда Линтуле в пределах Великого княжества Финляндского — был устроен женский Свято-Троицкий монастырь. В 1939 году, после начала Советско-финской войны, сестры переехали вглубь Финляндии, где обитель живет и теперь — она находится в местечке Палокки. Храм и монастырские постройки на Карельском перешейке были разрушены во время войны. Восстановление Линтульской святыни началось в 2008 году и продолжается до сих пор.

Пусть в наследство, почти через 70 лет, сестрам досталась лишь территория и развалины храма, но этой исторической связью в монастыре дорожат, ведь праздничное богослужение 11 августа 1896 года на официальном открытии Свято-Троицкой Линтульской женской общины совершал сам святой праведный Иоанн Кронштадтский…

— Через год после основания нашего монастыря нам приписали этот земельный участок, — рассказывает настоятельница. — По фотографиям, чертежам, эскизам мы восстановили Свято-Троицкий храм, освятили второй его престол в честь новомучеников и исповедников Церкви Русской, поставили келейный домик, заканчиваем обустройство территории, строи­тельство часовни равноапостольного князя Владимира, в планах — возведение ограды.

В 2017 году восстановленный храм освящал Святейший Патриарх Кирилл. Сейчас в Линтульском скиту живут старшая сестра монахиня Евстолия (Жихарева) и схимонахиня Девора (Снигур). По выходным приезжают священники, хор, совершается богослужение. Место уединенное, спокойное, хоть и совсем близко проходит трасса «Скандинавия».

— Сам поселок Огоньки по большей части дачный, поэтому нет беспрестанного бурления жизни, а есть атмосфера тишины и глубины, — говорит матушка Илариона. — Сестры поддерживают это святое место, которое дает нам, молодому монастырю, исторический духовный корень, ведь здесь более 45 лет существовал женский монастырь.

Любовь на всю жизнь

За два десятилетия окрестности монастыря изменились: если раньше было довольно малолюдно, встречались и настоящие глухие леса, то сейчас всё застроено коттеджами. Приходскую общину составляют по большей части поселковые жители, но приезжают и верующие из Санкт-Петербурга, Выборга, других городов.

— У нас сложился крепкий кружок помощников из числа прихожан, — говорит матушка Илариона. — Работает воскресная школа для детей, лекторий. К нам часто приезжают интересные люди, например, недавно доктор искусствоведения Ольга Туминская преподнесла целую искусствоведческую лекцию о внутреннем убранстве Похвальского храма. На городском подворье проводим постоянные встречи с прихожанами, в этом году я читаю курс лекций по истории монашества. Для взрослых на подворье организованы богословские курсы, любительский хор, школа православного экскурсовода, работает золотошвейная мастерская «Покров». Люди собираются и, слава Богу, находят применение своим талантам, приобщаясь к церковной жизни. Конечно, и для нас это общение полезно, но при этом мы никогда не забываем, что монастырь должен иметь ограду внешнюю и внутреннюю. Монастырская ограда — как раз символ духовной ограды, отделенности от мира. Эта граница очень важна, ведь нельзя допустить перевеса в мирскую сторону, потому что люди приходят сюда за духовной пользой, за спасением души. А чтобы мы, сестры, могли людям в этом помочь, сами должны иметь возможность вести монашескую жизнь полноценно, без перегруза мирскими темами и информацией. И в то же время я понимаю, что люди чаще всего приходят в храм со скорбями — мы должны встретить человека, утешить, направить, ни в коем случае не оттолкнуть, чтобы люди не уходили разочарованными…

Ежедневный подвиг прощения

… И вот наша беседа подходит к концу. Матушка Илариона скромно и величественно подает для целования крест и формулирует то, к чему пришла за двадцать лет настоятельства.

— Самая главная наука, которой учатся в монастыре всю жизнь, — это любовь.

И здесь у нас есть возможность понять, как мало мы к ней способны, избавиться хотя бы от иллюзий. Попробуй проявить любовь в этой непростой реальности, когда ты не выбираешь, с кем круглосуточно жить бок о бок, молиться, общаться. Любовь — это действие благодати Божией. Чтобы благодать действовала, надо душу очищать, место внутри освобождать, а это уже личный подвиг покаяния. Если мы не будем каяться в своих грехах, не сможем друг с другом общаться. А дальше рождаются терпение, понимание, сочувствие, взаимопомощь. Но, слава Богу, наши сестры действительно заботятся друг о друге, я вижу это. Есть множество проявлений — помочь сестре, заменить на послушании, когда нужно, беспрекословно поухаживать за заболевшим, утешить и, конечно, простить, потому что столкновения в общежитии неизбежны. Поэтому в монастыре установлен ежедневный чин прощения, который обязателен каждый вечер перед отходом ко сну. И это работает! Может, на сто процентов от конфликтов и не избавит, но это уже шажок и возможность напомнить себе, что прощение и любовь — главное, что завещал нам Христос.