Попадут ли животные в рай?
На первый взгляд этот вопрос кажется по-детски наивным или второстепенным. Однако за ним скрывается глубокое богословское и человеческое переживание: что станет с тем миром, который мы любим, с теми существами, которые разделяют с нами жизнь (а ведь отрезок в 10–20 лет, который проживают с нами кошки и собаки, очень приличный)? Здесь всё не так просто, как нам кажется. Православная традиция не дает прямого и окончательного ответа в форме догмата, но через Священное Писание и святоотеческое предание открывает направление для размышления.
Раздел: LINGUA VIVA
Сестра Иоанна (Рейтлингер). Иллюстрация к книге В.А. Зандер «Святой Герасим». Издание 1930 г., Париж
Прежде всего необходимо обратиться к библейскому свидетельству о творении мира. В книге Бытия сказано, что Бог сотворил не только человека, но и «всякую душу живую» (Быт. 1, 20). Уже здесь важно отметить: животные названы «душами живыми» — они имеют жизнь, дарованную Богом. Но при этом человек получает особое положение: он создан «по образу и подобию Божию» (Быт. 1, 26). Святые отцы, например Василий Великий, подчеркивали, что именно человек обладает разумной и бессмертной душой, тогда как душа животного — жизненная, но не бессмертная.
Это различие становится ключевым. В православном богословии бессмертие личности связано с образом Божиим в человеке. Григорий Нисский писал, что человек призван к вечному общению с Богом, к обожению (θέωσις), чего не скажешь о животных. Следовательно, в строгом догматическом смысле Церковь не учит о личном посмертном бытии животных, аналогичном человеческому, тем более, что животные не находятся во власти греха, потому что грешить просто не способны. И хотя пасхальные слова из пророчества Исаии: «Смерть — где твое жало, ад — где твоя победа?» звучат по-вселенски масштабно, но относятся непосредственно к человеку.
Однако этим вопрос не исчерпывается. В Священном Писании есть указания на то, что спасение касается не только человека, но и всего творения. Апостол Павел в Послании к Римлянам говорит: «вся тварь совокупно стенает и мучится доныне… ожидая откровения сынов Божиих» (Рим. 8, 19–22). Здесь открывается важная истина: падение человека повлекло за собой повреждение всей природы, а значит, и её восстановление связано со спасением человека. Симеон Новый Богослов даже утверждал, что, когда Адам согрешил, весь мир готов был на него свалиться, а животные, которые подчинялись ему, готовы были его растерзать, чувствуя, что сотворил их хозяин. И каждый, кто живет в ладу со своими домашними животными, знает, как много они чувствуют, как ясно выражают свое отношение к тому, мир в доме или разлад. А сколько известно различных историй, когда, например, кошка разбудила хозяина, чтобы предупредить о пожаре, или собака спасла ребенка от падения на пол!
Святитель Иоанн Златоуст толковал это место из Послания к Римлянам как указание на обновление мира, где тварь освободится от тления. Речь не о «рае для животных» в привычном нам смысле, а о преображении всего космоса. В Откровении Иоанна Богослова говорится о «новом небе и новой земле» (Откр. 21, 1), что подразумевает также не уничтожение мира, а его преображение. Господь не будет разрушать наш мир, чтобы на руинах построить новый. Он преобразит старый, как преобразит и людей, которые застанут времена второго пришествия.
Особенно выразительны пророческие образы мира будущего века. У пророка Исаии мы читаем: «тогда волк будет жить вместе с ягнёнком… и лев, как вол, будет есть солому» (Ис. 11, 6–7). Эти слова святые отцы понимали как образ гармонии всей твари, восстановленной во Христе, как богословское указание на исчезновение вражды и смерти.
Некоторые святые высказывались о любви к животным как о части духовной жизни. Исаак Сирин прямо так и писал, что милующее сердце «горит любовью ко всей твари… и к птицам, и к зверям». Эта мысль предельно важна, ведь отношение человека к животным является показателем его духовного состояния здесь, на земле. Любовь к твари — это отражение любви Божией.
Тем не менее православное предание удерживает нас от излишне конкретных утверждений. Церковь не учит, что конкретная кошка или собака в том же виде перейдет в вечность. Но она и не утверждает обратного в категорической форме. Христианство оставляет место тайне Божия замысла. К тому же всё «писание и пророки» свидетельствуют лишь об истории человеческого спасения и избавления от рабства греху. Может, о посмертной участи животных не сказано в Писании не потому, что они не наследуют жизни в раю, а потому что речь в этих книгах вовсе не о животных, а о человеке?
Можно сказать так: животные не имеют личного бессмертия, подобного человеческому, но они принадлежат к миру, который Бог любит и который будет преображен в последние дни. Если в будущем веке будет «новая земля», то невозможно представить её полностью лишенной жизни, красоты и разнообразия, включая животный мир — но уже в ином, нетленном состоянии.
Поэтому вопрос о «попадании животных в рай» следует переформулировать. Не в том смысле, сохранят ли они свою индивидуальность, как мы, люди, а в том, будет ли в Царстве Божием место для всей твари. Священное Писание и святоотеческая традиция дают надежду: будет, в преображенном виде, в гармонии и мире, без страдания и смерти.
И наконец, важно помнить вот что. Главный фокус внимания для нас в том, чтобы самим войти в Царство Божие: как мы только что вспоминали, восстановление всей твари (а значит, неизбежно, и любимого кота Василия тоже) зависит от восстановления Адама от рабства греху. И любовь к животным, забота о них и милосердие — это уже участие в том будущем мире, где «Бог будет всё во всём» (1 Кор. 15, 28).
— «Чарли, я тебя когда-нибудь еще увижу?
— Конечно увидишь, малыш. Прощания — это не навсегда.
— Тогда прощай, Чарли. Я тебя люблю.
— Да… я тоже тебя люблю».
(«Все псы попадают в рай»).
Это различие становится ключевым. В православном богословии бессмертие личности связано с образом Божиим в человеке. Григорий Нисский писал, что человек призван к вечному общению с Богом, к обожению (θέωσις), чего не скажешь о животных. Следовательно, в строгом догматическом смысле Церковь не учит о личном посмертном бытии животных, аналогичном человеческому, тем более, что животные не находятся во власти греха, потому что грешить просто не способны. И хотя пасхальные слова из пророчества Исаии: «Смерть — где твое жало, ад — где твоя победа?» звучат по-вселенски масштабно, но относятся непосредственно к человеку.
Однако этим вопрос не исчерпывается. В Священном Писании есть указания на то, что спасение касается не только человека, но и всего творения. Апостол Павел в Послании к Римлянам говорит: «вся тварь совокупно стенает и мучится доныне… ожидая откровения сынов Божиих» (Рим. 8, 19–22). Здесь открывается важная истина: падение человека повлекло за собой повреждение всей природы, а значит, и её восстановление связано со спасением человека. Симеон Новый Богослов даже утверждал, что, когда Адам согрешил, весь мир готов был на него свалиться, а животные, которые подчинялись ему, готовы были его растерзать, чувствуя, что сотворил их хозяин. И каждый, кто живет в ладу со своими домашними животными, знает, как много они чувствуют, как ясно выражают свое отношение к тому, мир в доме или разлад. А сколько известно различных историй, когда, например, кошка разбудила хозяина, чтобы предупредить о пожаре, или собака спасла ребенка от падения на пол!
Святитель Иоанн Златоуст толковал это место из Послания к Римлянам как указание на обновление мира, где тварь освободится от тления. Речь не о «рае для животных» в привычном нам смысле, а о преображении всего космоса. В Откровении Иоанна Богослова говорится о «новом небе и новой земле» (Откр. 21, 1), что подразумевает также не уничтожение мира, а его преображение. Господь не будет разрушать наш мир, чтобы на руинах построить новый. Он преобразит старый, как преобразит и людей, которые застанут времена второго пришествия.
Особенно выразительны пророческие образы мира будущего века. У пророка Исаии мы читаем: «тогда волк будет жить вместе с ягнёнком… и лев, как вол, будет есть солому» (Ис. 11, 6–7). Эти слова святые отцы понимали как образ гармонии всей твари, восстановленной во Христе, как богословское указание на исчезновение вражды и смерти.
Некоторые святые высказывались о любви к животным как о части духовной жизни. Исаак Сирин прямо так и писал, что милующее сердце «горит любовью ко всей твари… и к птицам, и к зверям». Эта мысль предельно важна, ведь отношение человека к животным является показателем его духовного состояния здесь, на земле. Любовь к твари — это отражение любви Божией.
Тем не менее православное предание удерживает нас от излишне конкретных утверждений. Церковь не учит, что конкретная кошка или собака в том же виде перейдет в вечность. Но она и не утверждает обратного в категорической форме. Христианство оставляет место тайне Божия замысла. К тому же всё «писание и пророки» свидетельствуют лишь об истории человеческого спасения и избавления от рабства греху. Может, о посмертной участи животных не сказано в Писании не потому, что они не наследуют жизни в раю, а потому что речь в этих книгах вовсе не о животных, а о человеке?
Можно сказать так: животные не имеют личного бессмертия, подобного человеческому, но они принадлежат к миру, который Бог любит и который будет преображен в последние дни. Если в будущем веке будет «новая земля», то невозможно представить её полностью лишенной жизни, красоты и разнообразия, включая животный мир — но уже в ином, нетленном состоянии.
Поэтому вопрос о «попадании животных в рай» следует переформулировать. Не в том смысле, сохранят ли они свою индивидуальность, как мы, люди, а в том, будет ли в Царстве Божием место для всей твари. Священное Писание и святоотеческая традиция дают надежду: будет, в преображенном виде, в гармонии и мире, без страдания и смерти.
И наконец, важно помнить вот что. Главный фокус внимания для нас в том, чтобы самим войти в Царство Божие: как мы только что вспоминали, восстановление всей твари (а значит, неизбежно, и любимого кота Василия тоже) зависит от восстановления Адама от рабства греху. И любовь к животным, забота о них и милосердие — это уже участие в том будущем мире, где «Бог будет всё во всём» (1 Кор. 15, 28).
— «Чарли, я тебя когда-нибудь еще увижу?
— Конечно увидишь, малыш. Прощания — это не навсегда.
— Тогда прощай, Чарли. Я тебя люблю.
— Да… я тоже тебя люблю».
(«Все псы попадают в рай»).
