Здесь нет случайных людей: формула общины храма Спаса Нерукотворного Образа
Глава I. Хлеб насущный
Каждое воскресенье с двух до трех у ворот храма Спаса Нерукотворного Образа во Всеволожске выстраивается очередь: здесь выдают бесплатные сытные обеды. Кто приходит сюда? Малоимущие, одинокие, потерявшие работу… «Бывают и пьяные, и зависимые», — уточняет настоятель иерей Анатолий Богута.
Проект начался в феврале 2018 года. Изначально это была инициатива прихожан: они жертвовали деньги, на которые покупали и готовили еду. Через несколько лет к делу подключилась районная администрация. Сейчас приход получает грант, на который закупается часть продуктов.
— Бывает ли, чтобы те, кто обращается за помощью, потом приходили в храм?
— Конечно, ведь это тоже своего рода проповедь в действии, — отвечает отец Анатолий. — Несколько человек сначала приходили к нам обедать, потом стали заходить в храм, крестились, причем друг у друга стали крестными. Кто-то из них до сих пор к нам заходит, благодарит. Но основная цель всё же — социальная, а не миссионерская. Миссия — это сложнее, нужно с этими людьми работать.
В планах прихода — организовать «Дни милосердия», где можно будет не просто покормить людей, но и предложить им пообщаться с психологами, соцработниками, рассказать о своих проблемах.
— Для меня всё началось с личной трагедии: скончался муж, — рассказывает Елена. И батюшка, отец Роман — он тогда был настоятелем храма — мне сказал: «Лен, давай чем-нибудь займёмся?» И назначил меня заведующей этого пункта.
Елена стоит в небольшом залитом светом помещении. Стены заставлены стеллажами, на них — аккуратные стопки одежды по размерам и сезонам. Помощники только что принесли новую партию, и Елена с коллегой Ольгой уже приступили к сортировке. Пункт работает более семи лет, вещи принимают всю неделю, по субботам сортируют, по воскресеньям выдают. Одежду приносят не только прихожане, но и другие жители Всеволожска. Люди давно знают про это место.
— К сожалению, не все приносят хорошие вещи, бывают и такие, что даже трогать неприятно, — делится Елена. — Люди часто отдают нам то, что уже ни на что не годится. Хлопчатобумажное ещё можно предложить на тряпки в автосервисы, а синтетика в непотребном виде идет в утиль. Остается лишь лучшее. Но это мелочи по сравнению с тем, что мы делаем. Мы делаем добро людям и видим, как они улыбаются. Один мужчина пришел в сильный мороз и говорит: «Дайте мне, пожалуйста, шарф». Мы нашли ему мохеровый шарф, теплый такой, он в него завернулся и прошептал: «Господи, спасибо!» В другой раз человек пришел за одеялом, а их в тот день не было. Буквально через десять минут другой человек принес подушки и пуховое одеяло. Я кричу: «Подождите! Вам принесли, вас услышали!» Такие истории и держат.
Глава II. Патриархи
У любого живого организма есть память. На приходе её хранят люди, стоявшие у истоков возрождения храма. Здесь их почтительно и ласково называют «патриархами».
— В этот храм я попал случайно, — рассказывает иконописец Анатолий Вольмберг. — Верующим был всегда, можно сказать, с рождения, но не думал никогда, что буду возрождать церковь. Осенью 1989 года заехал на мотоцикле на Румболову гору — просто посмотреть. У подножия стояли двое. Я решил подойти и познакомиться. Это были Максим Максимович и Лидия Филипповна, его жена. Мы разговорились, и выяснилось, что они хотят восстановить эту церковь. А здесь всё было разрушено, всё: ни стен, ни икон, ничего не осталось. «И нам, — говорят, — нужен помощник».
Так Анатолий Владимирович стал шофером и первым иконописцем. Максим Максимович добывал стройматериалы, а Анатолий Владимирович на грузовике их привозил и разгружал: «Мне это понравилось: я свободен, делаю дело, и главное — для храма». А в свободные часы, стоя перед голыми стенами, писал образа. Иконы писались на всем, что было под рукой: на фанере, оргалите. «Самое трудное, что мне давалось всего только два дня, а то и день, на икону». Руками Анатолия Вольмберга стены храма поднимались из руин, а пустые киоты наполнялись ликами святых.
Свой путь в иконопись он начал не в академической среде.
— Дядя у меня художник, Санкт-Петербургскую академию окончил. Я сперва работал под его руководством. Позже, в Таллине, попробовал пойти в художественную школу, но академический подход оказался мне не по душе, я понял, что мне это не надо. Пошел в монастырь и большему там научился, настолько была любовь к этому делу. Любовь всё побеждает.
Самые первые иконы, написанные Анатолием Владимировичем, — Спаситель, Богородица, образы на Царских вратах — до сих пор в храме. Многие его работы позже «разбежались» по храмам Всеволожского благочиния. А труды над внутренним убранством храма возобновились годы спустя, когда община затеяла свой проект.
— Если вглядеться, здесь иконы не самых распространенных святых, — замечает настоятель отец Анатолий. — Каждый образ выбран не случайно — это святые наших прихожан.
В общине специально собирали средства на написание икон. Так рядом с трудами первого иконописца, который начинал всё в одиночку, встали плоды соборного творчества выросшей вокруг него общины.
Сегодня Анатолию Владимировичу 94 года. Он редко бывает здесь: ездит с семьей в другой храм. Но когда заходит, тихо говорит: «Слава Богу, иконы не зря писал».