За буквой - дух

КАЛЬКА: ХОРОШО ИЛИ ПЛОХО?

Филологу и историку культуры Сергею Аверинцеву принадлежат несколько переводов богослужебных текстов: кондаков Романа Сладкопевца и канонов Иоанна Дамаскина. Некоторые из них издавались еще в советское время

— Церковнославянские тексты, из которых состоит наше богослужение, таят в себе много такого, о чем даже самые воцерковленные люди, включая священников, порой не подозревают, — говорит настоятель Феодоровского собора протоиерей Александр Сорокин. — Мне не хотелось бы сейчас касаться общей проблемы понимания смысла богослужебных текстов, возможности или невозможности использования русского современного языка в церковных службах. Вероятно, дискуссии на эту тему, возникающие то там, то здесь, будут продолжаться бесконечно. И в этих дискуссиях, если они ведутся честно и компетентно, есть свои убедительные аргументы как с той, так и с другой стороны.

По мысли отца Александра, с принятием христианства наши соотечественники просто вынуждены были перевести достаточно обширное к тому времени гимнографическое наследие на родной язык. Это существенно обогатило cлавянский язык, он пополнился новыми словами и словоформами.

Славянские переводы греческих богослужебных текстов, как и библейских книг, — калька оригинала. С одной стороны, это хорошо — перевод точный. С другой, византийские тексты — поэтические, они обладают рифмами, ритмами, стихотворными размерами, и калькой это не передать.

— Каким образом восполнить эту изначальную утрату? — задается вопросом отец Александр. — Тут у каждого, конечно, свой ответ. В том числе и рискованный: попытаться сделать невозможное — сохранить красоту славянского текста как текста древнего, олицетворяющего собой славянскую церковную традицию, но придав ему поэтическое звучание. Но, скажу честно, когда начинаешь заниматься этим на практике, трудно удержаться от хотя бы некоторой, очень аккуратной, русификации текстов, которая не повредила бы их славянскую «патину». А иначе занятие бессмысленное: сама по себе поэтизация, скажем так, «задним числом», без прояснения смысла — дело совершенно ненужное. Особенно об этом каждый раз задумываешься, когда наступает Великий пост или, говоря языком литургики, период Постной Триоди, в особенности Страстной седмицы. Именно эта богослужебная книга — больше, чем какая-либо другая, — содержит особенно глубокие, богословски точные и поэтически выразительные тексты. И жаль, что подлинная красота, поэтика и смысл этих текстов для многих остаются закрытыми.

Тропарь на заповеди Блаженств на утрене Великой Пятницы (12 Евангелий Страстей Христовых)

По-церковнославянски: 

Живоносная Твоя ребра, яко из Едема источник источающая, Церковь Твою, Христе, яко словесный напаяет рай, отсюду разделяяся яко в начала, в четыри Евангелия, мир напаяя, тварь веселя, и языки верно научая покланятися Царствию Твоему.

Ритмизированный перевод:

Источник живоносный из ребр Твоих, Христе,

Питает Церковь, как Эдемский сад.

Как райские реки четыре, —

Так напояют Церковь, как духовный рай,

Четыре Книги — Евангелий четыре,

Мир орошая, творенье веселя,

Народы верно научая

Склоняться к Царству Твоему.

Перевод прот. Александра Сорокина

СЛАГАТЬ СТИХИ

— Сами по себе переводы меня не интересовали, и я не предполагал, что когда-либо буду ими заниматься, — рассказывает прихожанин Феодоровского собора Евгений Николаев. — С детства увлекался рок-музыкой, так и возник интерес собственно к поэзии, особенно — к русской классической. Я и сам стал писать стихи. Когда пришел в Церковь, заметил, что верующих очень интересуют переводы богослужебной поэзии, выполненные Сергеем Аверинцевым. Как-то в шутку сказал: «Да так каждый может!», и в результате мне пришлось, чтобы доказать это, перевести кондак Антипасхи преподобного Романа Сладкопевца. Перевод попался на глаза настоятелю протоиерею Александру Сорокину, и он посоветовал мне продолжать. Я воспринял это как послушание, кроме того, дух горел, хотелось свершений. И примерно лет восемь, с 2004 по 2012 год, это было моим служением.

В свободное время я брал Октоих, сверял церковнославянский текст с подстрочником и перекладывал каноны с подстрочника в стихотворную форму. Сделал поэтические переводы песнопений двунадесятых праздников, воскресных канонов. Издал на собственные средства небольшим тиражом две книжки, они доступны в Феодоровском соборе. Когда задача была выполнена, я перестал этим заниматься.

Произошло всё это, считаю, не без Промысла Божия. Я рад, что принес какую-то пользу Церкви. И себе, конечно, принес пользу невероятную, потому что глубже узнал православное богослужение, расширил кругозор, изменил свои представления о том, что такое поэзия. ­И, кстати, с большим уважением стал относиться к творчеству Сергея Аверинцева: понял, насколько это нелегко. Аверинцев — высокообразованный человек, а у меня нет фундаментального образования, чтобы заниматься этим всерьез.

Мое знакомство с греческими оригиналами было очень приблизительным в силу незнания греческого языка, но понимаю, что по ритмике они не имеют ничего общего с тем, что сделал я. Я ориентировался в первую очередь на русскую поэзию, на удобство произношения, на гармоничное звучание. Мои переводы не претендуют ни на какую «научность».

Из кондака Антипасхи Романа Сладкопевца

Десницей любопытною Фома

Касался, Христе Боже, Твоего

Ребра жизнеподательного, ибо,

Когда вошел Ты при дверях закрытых,

И он c апостолами прочими

Тебе воскликнул: Ты — Господь и Бог наш!

Икос:

Кто сохранил без поврежденья руку

Ученика Христова, что достигла

Ребра Господня огненного. Кто же

Ей дал такую силу, чтоб смогла

Дотронуться до кости пламенной.

И истинно, чего она коснулась.

И если не ребро деснице бренной

Дало ту силу, как Фома коснулся

Того, что потрясло страданьями

И горний мир, и землю с преисподней?

По благодати смог, держа ребро,

Христу воспеть он: Ты — Господь и Бог наш.

Из канона утрени в Вербное воскресенье

Кондак:

С престола небес не сойдя, по земле осленком везомый,

Ты принял так, Христе Боже, от ангельских сил восхваленье

И превозношение с ним от детей, Тебе восклицавших:

«Идущий призвать Адама к Себе,

благословен Ты».

Икос:

Бессмертным будучи, ад Ты связал и смерть уничтожил,