«Юнона и Авось» на невских берегах. Интервью с продюсером проекта Натальей Стародубовой-Орловой.
«Юнона и Авось» известна многим благодаря легендарному спектаклю Марка Захарова в театре «Ленком», в котором главную роль — графа Резанова — сыграл Николай Караченцов. Однако петербургская постановка известной рок-оперы совсем другая. Главное, что отличает её, — обращение к первоначалу, к симфонической версии. Именно так задумал и написал эту оперу Алексей Рыбников. Масштабность звучания поражает: практически всю сцену концертного зала занимает Большой симфонический оркестр Санкт-Петербургской консерватории им. Н. А. Римского-Корсакова под управлением ректора, заслуженного артиста России Алексея Васильева, и Концертный хор Консерватории. Роль графа Николая Петровича Резанова исполнил артист Театра имени Ленсовета Сергей Перегудов, а роль Кончиты — Екатерина Лепилина, артистка Театра музыкальной комедии. Режиссер — Ольга Маликова.
— Наталья Ильинична, как возникла идея симфонической постановки?
— В 1981 году, я была ещё студенткой, мне удалось попасть на общественный просмотр премьерного спектакля «Юнона и Авось», который привез в Ленинград театр «Ленком». Он шел тогда в ДК Горького. Успех был колоссальный. Постановка произвела на меня очень сильное впечатление. Как этот спектакль вообще прошел цензуру — одному Богу известно. Тогда это произведение подавалось как история любви, но это абсолютно не так. Это о страстях, о вере в Бога, о поиске человеком своего места на земле. Я поняла, что Алексей Рыбников уже тогда был воцерковленным человеком. Именно поэтому ему удалось создать такое произведение. Он написал его, имея в виду отношения человека с Богом, — это проходит сквозь всю ткань произведения. И к юбилею композитора Рыбникова я поняла, что уже готова попробовать совместно с ректором Санкт-Петербургской консерватории Алексеем Николаевичем Васильевым создать авторскую симфоническую версию этого произведения. Алексей Львович благословил.
— В вашей постановке история любви поднята на необыкновенную высоту. Чувства, возникшие между 42‑летним вдовцом графом Резановым и 15‑летней дочерью коменданта крепости Сан-Франциско Кончитой, показаны с хрустальной чистотой, что абсолютно соответствует музыкальному полотну произведения. Вам удалось воплотить на сцене то, что в христианстве называют страстью бесстрастной: подчеркивается не греховная природа человека, а лучшие стремления его души.
— Это сделано сознательно. Прекрасно, что удалось развернуть внимание зрителя. Ведь самое главное — это диалог человека с Богом. Хотелось донести до людей, в первую очередь до молодежи, чтобы они были ближе к Богу и к Богородице и сверяли свой путь с Евангелием. Капитан, когда ведет в море свой корабль, смотрит на карту — и поэтому не заблудится, а жизнь — тоже океан, и в ней ориентироваться нужно на Евангелие. Евангелие — это и есть карта.
— Сильное впечатление оставляет звучание молитв, исполняемых хором, — ощущения, как в храме во время богослужения. Слова псалма «Господи, воззвах к Тебе, услыши мя» проникают в самое сердце. И перед актером в этот момент стоит трудная задача — отбросить игру, чтобы дать место молитве. Сергей Перегудов, находясь на узкой полосе авансцены, буквально зажатый между зрительным залом и оркестром, находит естественное и единственно возможное направление своих слов — от сердца и только вверх! Это впечатление — именно духовное — усиливают уникальные видеодекорации в формате 3D: на экране мы видим Казанскую икону Божией Матери и рядом — легкую прозрачную занавеску, развеваемую невским ветром из открытого настежь окна, которая, словно Покров, благословляет графа Резанова на плавание к далеким берегам Америки. В этот момент исчезает ощущение театральности, искусственности, на первый план выходят отношения человека и Бога.
— Такова была цель и мой замысел. Я ставила задачу режиссеру — никакой театральности. Для меня главным была музыка — оркестр, музыканты, хор. Поэтому я специально не давала актерам места, чтобы они лишь обозначали историю своей игрой. Мне хотелось и для зрителей, и для молодых музыкантов открыть это произведение как духовное, представить его в авторской первоначальной редакции. Я понимала, какой сильный эффект оно может дать молодой душе. Когда мы начинали репетировать, многие молодые музыканты вовсе не знали эту музыку, и для них она стала открытием. И музыканты прониклись ею, безумно её полюбили. Они — молодые, тонко чувствующие люди, и быстро поняли, где настоящая музыка, а где нет. После премьеры я увидела, что и в оркестре, и в хоре, и у артистов не было ни одного равнодушного лица, произведение захватило всех. Некоторые даже плакали от счастья.
— Выразительна в «Юноне и Авось» тема служения Родине. «Одна Россия у меня осталась, — говорит граф Резанов после смерти супруги. — Остаток дней моих хочу посвятить Отечеству». И хоть в конце произведения из уст Резанова звучит разочарование: «Мы дети полдорожья…», мы понимаем, как это важно — начать путь, даже если не суждено пройти его до конца. Благодаря таким первопроходцам, как граф Резанов, следующие поколения получили вдохновение продолжить этот путь или начать свой.
— Конечно. А какой смысл жить по-другому? Иначе это будет просто отбывание срока, если не служить Родине. Мы же должны что-то сделать. Это произведение абсолютно соответствует духу нашего времени. Главные темы — служение Богу и Отечеству. Я уверена, если Россия будет с Богом, она выживет. Для меня это несомненно.
— Ваша постановка — тоже приношение. Приношение Богородице, особенно в канун праздника Казанской иконы Божией Матери.
— Я счастливый человек, потому что могу делать то, что считаю нужным. Без помощи Господа и Богородицы всё это было бы невозможным. В ходе работы над постановкой у нас было немало трудностей. Всё перечислить невозможно, приведу один пример: в самый канун спектакля один из актеров сломал ногу, и ему пришлось выходить на сцену на костылях. Когда я договаривалась о датах показа спектакля в БКЗ «Октябрьский», не было никаких свободных дней, кроме 20 и 21 октября, а это — понедельник и вторник. Я сначала расстроилась: обычно по понедельникам в театрах, концертных залах выходной, в эти дни публика практически никуда не ходит. Но потом посмотрела: 21 октября — это канун дня Казанской иконы Божией Матери по старому стилю, и успокоилась. Мы всё преодолеваем с Божией помощью. Меня поддерживает абсолютная вера и надежда на Господа и на Богородицу. С Ней никогда не расстаюсь. (Наталья Ильинична берет в руки икону: «Этот Казанский образ у меня с Валаама».)
— Планируются ли ещё показы «Юноны и Авось»?
— Моя мечта — сделать показ «Юноны и Авось» традицией, чтобы каждый год 4 ноября, в день Казанской иконы Божией Матери, зрители могли её увидеть. Также мечтаю представить её в день Казанской иконы Божией Матери в Москве, в Государственном Кремлевском дворце. Однако это очень дорогостоящее мероприятие, и нужна финансовая помощь. Хотелось бы, чтобы появились спонсоры, партнеры — такая помощь могла бы стать благодатным вкладом в воспитание подрастающего поколения. Ведь в этом произведении — прямая подсказка для молодежи, как правильно выстроить свою жизнь и где найти поддержку: не справа или слева, а только свыше — от Господа. Кроме того, это государственная тема, развитие государственного мышления: граф Резанов — государственный муж, он стремится развивать Россию, и в этом заключается его подлинное счастье. К сожалению, такое понимание у нас во многом утрачено. А «Юнона и Авось» пронизана этими смыслами. Всей душой я хочу, чтобы наша страна развивалась — наша самая большая православная страна.
