Вся мощь палитры в рамках канона

Не ограничение, а поддержка

— Мария, начну сразу с вопроса, что называется, в лоб: жены священников обычно регенты или иконописцы. Кажется, в этом с самого начала видится несвобода, во всяком случае шаблон, — что вы об этом думаете?
— Да, неожиданный вопрос, но у меня нет секретов. Мы с супругом знакомы с детства, с шестнадцати лет — были одноклассниками. Он сын священника. Трудился в храме, алтарничал. И однажды он мне просто сказал: «Ты знаешь, мой папа — священник, и я хочу быть священником». Я его полюбила и через эту любовь пришла к Богу.

— А что все-таки со свободой?
— Для меня она начинается там, где заканчивается грех. То есть если я свободна от греха, значит, я свободна. Это такое правило, норматив, который перетекает во все сферы жизни, в том числе и в замужество.

— То есть вы в этом узком пути несвободы для себя не увидели?
— Нисколько. И чувствую себя вполне комфортно. Может быть, чего-то я лишена, но стараюсь выбирать то, что для меня полезно. Не всегда получается. Когда не получается — оступаюсь, тогда мне всё непонятно, я чувствую себя закрепощенной, не знаю, куда идти, что делать дальше. А правила?.. С ними как раз проще жить. Они ведь не только нас ограничивают — они нас ещё и поддерживают.


— Как выбирали профессию?
— Думала, как себя реализовать. Выбрала иконопись, потому что мне хотелось послужить Церкви тем, что я умею, направить способности в нужное русло. И знаете, я никогда не ощущала никаких рамок или сдерживающих факторов, когда пошла по этому пути. Мне не пришлось преодолевать преграды в смысле несогласия с «системой» и рамками внутри нее. То есть это даже не рамки, а скорее направление, вектор, то, что будет лучше для меня. Куда нужно идти, чтобы прийти к Богу, к спасению.

Зона обитания

— Получается?
— Хочется в это верить. Я существую в предложенных, заданных рамках, но они не довлеют надо мной, я не ощущаю их тяжести. Я как бы нахожусь внутри и чувствую себя свободной — это моя зона обитания.

— Что-то другое, другую стезю вы для себя видели?
— Думала поступать на дизайнера… Ещё хотела на оператора, когда училась в школе кино и телевидения у себя в Тихвине. Пожалуй, эти две основные профессии — тоже творческие. С точными науками у меня не сложилось (улыбается).


— А иконописи где вы учились?
— Сначала я получила образование в детской художественной школе имени Петра Заболоцкого в Тихвине. Сразу после школы поступила в Санкт-Петербургскую духовную академию на иконописное отделение, и после окончания мы с мужем вернулись в Тихвин для несения дальнейшего служения в родном Знаменском храме. Затем стали совмещать служение с работой в Академии, а до этого меня пригласили в петербургскую мастерскую. Одновременно окончила педагогический институт в Бокситогорске — получила государственный диплом, поскольку в Академии такой возможности ещё не было.

— А какие возможности в Академии были?
— Копийная практика! Я застала время, когда она была настолько частой, насколько позволяли учеба и свободное время. Мне удалось съездить в Новгород и в Псков. Я копировала, копировала, копировала. Иконы, фрагменты икон, колорит древних мастеров, мазки… Это незабываемый опыт. Вся эта палитра буквально перед тобой, и ты дерзаешь повторить… Созерцание вообще влияет на восприятие красоты. Это, как говорят в нашей среде, чистит глаз. Новгород богат многими памятниками — просто колыбель вдохновения.

Творчество — это выбор

— Любое академическое образование — это канон. Что является каноном в иконописи?
— Вообще канон, я имею в виду понятие, — древне́е иконы. Существовали, например, каноны в египетском искусстве, то есть свои изобразительные средства — качества, своего рода. По сути, это не то, что нельзя изображать, это то, как можно изобразить. Задача иконописца — изобразить неизобразимое — Бога. И во все времена мастера искали средства, как это сделать, чтобы икона отражала другой мир — преображенный, вечный. Как это сделать? Многие века мастера над этим трудились, всё это сложилось не сразу.

— То есть искали выразительные средства?
— Да. И канон — как раз то «средство», при помощи которого можно эту задачу решить. Если у художника достаточно опыта, насмотренности, он может создать новый стиль в иконе. Когда к нам пришла византийская традиция, на Руси эту традицию переосмыслили. Так, например, были созданы новгородский и псковский стили. И вот именно это переосмысление закрепилось в каноне.