У Бога для каждого есть замысел
Таинство в алтаре
Анатолий Судаков родился 3 июня 1955 года в селе Малиновка Аркадакского района Саратовской области в крестьянской семье. Село раскинулось на левом высоком берегу реки Хопёр, крупнейшего левого притока Дона. Известно с середины XVIII века. В разное время селом владели помещики Нарышкин, Разумовский, Соболевская, Перовский, Денисьев, Толстая и другие.
Волость, в которую входила Малиновка (тогда Балашовского уезда Саратовской губернии), в конце XVIII века была заселена крестьянами из Калужской и Черниговской губерний. В начале ХХ века в Малиновке жило больше 3 000 человек, был православный храм, земская школа, мельница, промышленные заведения (выделка кож, кузница, валяние сапог), работали два кабака и пять лавок. В 1929 году село пережило коллективизацию…
Храм Рождества Пресвятой Богородицы в Малиновке закрыли в 1936 году. В советское время в этом здании было зернохранилище, лукохранилище, затем клуб. Только в 1991 году церковь вернули приходу — полуразрушенную, без купола и колокольни. На средства местных жителей церковь восстановили, подготовили к службе и освятили во имя святой великомученицы Параскевы.
«Со стороны отца все были неверующие. А я пришел к вере благодаря маме Антонине Леонтьевне», — рассказывает владыка Варсонофий. В престольные праздники будущая мать Анатолия, еще девчонкой, бегала в церковь в районный город Аркадак. Она была воцерковлена, знала молитвы, слушала проповеди батюшки. Позже стала брать на службы и старшего сына (идти приходилось около 20 километров!). Ему нравилось в храме. Маленький Анатолий садился возле солеи, любил через Царские врата смотреть на таинство, которое происходило в алтаре.
«Помню, когда батюшка приезжал к нам в село, ходил освящать новые дома, строения или молебны проводил, я кадило держал, тоже запомнил это с детства», — вспоминает владыка. Нравилось Анатолию и причащение — всегда с нетерпением ждал его, следил за ходом службы. И ещё он сам помнил и младших учил: нельзя до причастия есть сладости, которыми детей угощали бабушки-дедушки. Конфет-пряников полный карман, а притронуться нельзя… Терпели.
«В жизни каждого человека есть Промысл Божий. Человек приходит в этот мир, и Господь печется по Своей любви о каждом жителе Земли. О каждом. И каждый житель Земли предназначен для каких-то промыслительных деяний Божиих. Господь выбирает каждого и направляет на те места, где Ему нужно, чтобы человек послужил Ему и ближним своим», — считает владыка Варсонофий.
«И последние будут первыми»
Летом 1975 года младший сержант Анатолий Судаков, механик-водитель среднего танка Т‑55, последние месяцы службы в советской армии, как и прежде, трудился на танковом полигоне в Потсдаме: учил молодых солдат вождению и орудийной стрельбе. Оставалось около двух месяцев до демобилизации, он уже собирал фотографии, готовил дембельский альбом: вот-вот — и на «гражданку». Вдруг его вызывают к командиру батальона и объявляют, что будут войсковые учения. Он прибыл с полигона со своим танком. А к тому времени уже поступили более современные, скоростные Т‑62. Комбат объяснил: завтра мы вас поднимем по тревоге и отправим в марш-бросок. Задача — дойти до Эльбы. Конечно, Т‑55 — более медленный, но главное: дойти, пусть и попозже. Скорость не очень важна. Будут считать все танки, которые дойдут до финиша.
И вот, в пять утра, тревога! Все танки выстроились в ряд и по команде рванули вперед, а его Т‑55 самый последний. На поворотах по всему маршруту стояли регулировщики и указывали направление. У Т‑62 скорость до 80 км/час, а у Т‑55 — только 50 км/час, не больше. А марш-бросок на 200 км, поэтому он отставал в итоге часа на два. Подходит Т‑55 к Эльбе, и видит Анатолий, что все остальные танки застряли на подходах к реке — в ложбине. Она такая ярко-зеленая, и в этой зелени весь танковый батальон, все 30 танков — только башни торчат. Танки гудят-пыхтят, а продвинуться не могут: утопли!.. Комбат без шлемофона сидит, пот вытирает. Ждет, что ещё один танк туда же «влипнет».
Но Анатолий не стал лезть вслед за другими: зачем, дескать, пошли по топи? Надо было в другом месте двигаться. Сейчас покажу, товарищ комбат, где надо было идти. Владыка Варсонофий считает, что ему Господь внушал, что делать, — сам бы он не догадался. Задраил люк и медленно повел танк через небольшое болотце рядом. Другие хотели чистенькими пройти и двигались по топкой «лужайке», а он не побоялся в грязь влезть по башню. Он понял: вода в болотце стоит, а внутрь в почву не уходит, — значит, что-то её держит. Камень там должен быть твердый, или слой глины слежался — и танк удержит. Включил первую передачу и медленно, читая молитву, двигался вперед. Танк идет-идет-идет… и выполз к берегу Эльбы. А за ним с удивлением наблюдали все остальные танкисты. «Вот и вышло по Евангелию: „Многие же будут первые последними, и последние первыми“ (Мф. 19, 30)», — заключил владыка.
Комбат тоже удивился: ну, ты даешь, Судаков! Затем дал ему команду: по дну на танке форсировать Эльбу, выйти на тот берег. Шел последним, а придешь первым… Танк там оставить и вернуться на лодке сюда. Оказалось, что половина механиков-водителей не умели плавать — и поэтому отправлять их в танках через Эльбу было рискованно. В итоге Анатолий перевел через реку ещё пять или шесть танков. А перед этим каждый Т‑62 вытаскивали по два тягача из той топи, где они увязли. Потом было торжественное построение по результатам учений. И младшему сержанту Анатолию Судакову перед строем объявили о поощрении: отпуск на родину на 10 дней. А ему служить оставалось пару месяцев…
А в это время, 18 августа, его мать была в церкви в Аркадаке. И свечница (за ящиком торгует там) её спрашивает: «Тоня, где твои старшие дети?» — «Они в армии, один только начал служить, а другой заканчивает». — «И кем он хочет быть?» — «Наверное, трактористом пойдет». — «А может, он на батюшку выучится?» — «Да сможет ли? Это ж сложно…» — «У меня знакомый батюшка есть в Пензенской области — от него все поступают в семинарию, он может подготовить Анатолия». Свечница дала адрес знакомого батюшки. «Ну сколько у нас таких женщин торгуют за ящиком? Но они там не случайно. Они Господом поставлены для каких-то своих целей. И эта встреча тоже была не случайна», — считает владыка Варсонофий. 20 августа Анатолий приехал домой в отпуск. И они с матерью поехали за 150 километров на поезде в город Сердобск Пензенской области к тому батюшке, игумену Модесту (Кожевникову). Тот их встретил, расспросил, что солдат хочет. Анатолий объяснил, что в богослужении понимает очень мало, но хотел бы стать священником. Игумен Модест посоветовал, чтобы после демобилизации Анатолий приехал в Сердобск, тут его поставят на воинский учет. Он послужит алтарником Михайло-Архангельского собора и будет готовиться в семинарию. 10 дней отпуска пролетели незаметно. Вернулся в Потсдам, отслужил и в конце октября вернулся в родную Малиновку. Отец его уговаривал работать трактористом в колхозе — трактор ждет его три месяца. Но сын твердо решил стать священником. «Над тобой же смеяться будут!» — «Ну, пусть смеются, а я пойду своим путем…» И перед ноябрьскими праздниками уехал в Сердобск.
«Господь хранил старца Феодора»
В начале 1990‑х годов возник вопрос о канонизации старца Феодора Санаксарского, который в 1764 году возродил Санаксарский мужской монастырь в Мордовии. Иван Игнатьевич Ушаков, дядя адмирала Ф. Ф. Ушакова, в 1748 году в возрасте 30 лет в Александро-Невской лавре был пострижен в монахи, наречен именем Феодор, подвизался в Саровской пустыни, затем в Санаксарской обители. Под его началом Санаксарский монастырь стал в те годы духовным центром России, имел много сановитых почитателей в Санкт-Петербурге и Москве.
Изучая сведения о жизни старца Феодора (Ушакова), владыка Варсонофий вновь увидел Промысл Божий. Как пример — история о том, как Господь хранил старца… Рядом с Санаксарским монастырем были сенокосные луга, и возник спор с местным помещиком о владении землей. Дело направили в Тамбовский суд, и судья, якобы за захват земель, назначил настоятелю Санаксарского монастыря игумену Феодору (Ушакову) 10 лет ссылки в Соловецкий монастырь.
Примерно через год Емельян Пугачёв захватил Саранск. Тех священников, которые не хотели его встречать, он повесил. Один архимандрит Александр встретил его колокольным звоном — и предводитель восставших его помиловал, остановился в его доме (это здание сохранилось до нашего времени)… Перед походом на Москву Пугачёв пошел сначала на Пензу, потом на Тем