Церковь в изгнании
Проблемный статус
— Отец Никодим, как РПЦЗ в 1920-е годы определила свой канонический статус?
— Вы знаете, на эту тему написана не одна диссертация. Важнейшей вехой является известный указ № 362, который издали 20 ноября 1920 года Патриарх Тихон, Священный Синод и Высший Церковный Совет. Речь в указе шла о создании церковных управлений (автономных митрополичьих округов) под руководством старшего иерарха на территориях, оторванных от центрального церковного управления. Указ совсем небольшой — три стандартных страницы, но споры, сразу развернувшиеся вокруг него и не прекращающиеся до наших дней, занимают многие тома. Полемика о каноничности РПЦЗ началась еще в 1920-х годах в зарубежной церковной периодике, затем превратилась в «книжную» полемику, в которой принимали участие историки разных стран, наций и убеждений, и продолжается по сей день, перейдя на страницы журналов и интернета. Среди книг стоит отметить несколько работ историков-очевидцев: это книга протопресвитера Михаила Польского «Каноническое положение высшей церковной власти в СССР и за границей» (1948); работа С.В. Троицкого «О неправде карловацкого раскола» (1960) — подробный разбор книги М. Польского; труд протопресвитера Георгия Граббе «Правда о Русской Церкви на Родине и за рубежом» (1961) — ответ на работу С.В. Троицкого. Также большое значение имеют воспоминания митрополита Евлогия (Георгиевского) «Путь моей жизни» (1947) и книга графа А.А. Соллогуба «Русская Православная Церковь за границей» (1968). Итоговой современной работой, посвященной непосредственно указу № 362 и его каноническому значению, можно считать статью протоиерея Николая Артёмова «Постановление № 362 от 7/20 ноября 1920 года и закрытие зарубежного ВВЦУ в мае 1922 года. Историческое и каноническое значение». Автор проделал колоссальную работу, представив подробную историю изучения вопроса и разобрав по пунктам не только сам указ, но и все основные аргументы за и против, бытовавшие на протяжении ХХ века в среде исследователей. Самый цитируемый отрывок из указа № 362 звучит так: «В случае, если епархия окажется вне всякого общения с Высшим Церковным Управлением или само Высшее Церковное Управление во главе с Св. Патриархом почему-либо прекратит свою деятельность, епархиальный Архиерей немедленно входит в сношение с архиереями соседних епархий на предмет организации высшей инстанции церковной власти. В случае невозможности этого епархиальный архиерей принимает на себя всю полноту власти». Большинство историков полагают, что события ноября 1920 года (когда Белая армия и с нею около двух миллионов русских людей, со своими епископами и священниками, вынуждены были оставить родные места и «разоряться» по всем странам света) вызвали неизбежную потребность в собственной церковной организации. Из опубликованных и неопубликованных источников видно, что представители Архиерейского Синода делали все доступные в их ситуации шаги для обоснования каноничности Русской Церкви в изгнании и долгое время пытались сохранить хотя бы евхаристическое общение с Московской Патриархией.
2. В случае, если епархия, вследствие передвижения фронта, изменения государственной границы и т. п. окажется вне всякого общения с Высшим Церковным управлением или само Высшее Церковное управление во главе со Святейшим Патриархом прекратит свою деятельность, епархиальный Архиерей немедленно входит в сношение с Архиереями соседних епархий на предмет организации высшей инстанции церковной власти для нескольких епархий, находящихся в одинаковых условиях (в виде ли Временного Высшего Церковного Правительства, или митрополичьего округа, или еще иначе). <…>
4. В случае невозможности установить сношения с Архиереями соседних епархий и впредь до организации высшей инстанции церковной власти, епархиальный Архиерей воспринимает на себя всю полноту власти, предоставленной ему церковными канонами, принимая все меры к устроению местной церковной жизни и, если окажется нужным, к организации епархиального управления, применительно к создавшимся условиям, разрешая все дела, предоставленные канонами архиерейской власти, при содействии существующих органов епархиального управления (Епархиального Собрания, Совета и проч. или вновь организованных); в случае же невозможности составить вышеуказанные учреждения — самолично и под своей ответственностью.
5. В случае, если положение вещей, указанное в п. п. 2 и 4, примет характер длительный и даже постоянный, в особенности при невозможности для Архиерея пользоваться содействием органов епархиального управления, наиболее целесообразной (в смысле утверждения церковного порядка) мерой представляется разделение епархии на несколько местных епархий.
Из Постановления Святейшего Патриарха Тихона, Священного Синода и Высшего Церковного Совета Православной Российской Церкви от 7/20 ноября 1920 года за № 362
— Как развивались отношения с Константинопольским Патриархатом?
— По-разному, порой сложно, но стоит сказать, что иерархи РПЦЗ не позволяли себе никаких действий или высказываний, которые они не могли бы обосновать строго канонически. Это были люди высочайшего образования и, если так можно выразиться, прошедшие большую дипломатическую, государственную выучку еще в Российской империи. Высшее Церковное Управление Юга России после своей эвакуации в Турцию (на первом же своем заседании, 6 ноября, сразу по прибытии в Константинополь эвакуированной из Крыма Армии генерала Врангеля) обратилось к Местоблюстителю Константинопольского Патриаршего Престола за благословением на свою деятельность. Вопрос получил положительное разрешение. Местоблюститель издал указ (№ 9084 от 2 декабря 1920 года) об учреждении Эпитропии — Временного высшего русского церковного управления за границей — под председательством митрополита Антония (Храповицкого). Эпитропия находилась в каноническом ведении Константинопольской Патриархии, сохранявшей за собой все судебные прерогативы. Этот указ предоставлял русским архиереям полномочия для регулирования церковных дел эмигрантов. Высшее Церковное управление информировало Вселенскую Патриархию о своей деятельности в течение всего «константинопольского» периода.
12 мая 1921 года состоялось последнее «константинопольское» заседание ВРЦУЗ; в том же месяце оно переехало в Сремски Карловцы (Королевство сербов, хорватов и словенцев). К началу Второй мировой войны административная самостоятельность Русской Православной Церкви за границей была фактически признана всеми Поместными Православными Церквами, кроме греческих, так как с 1922 года они считали, что вся православная диаспора должна подчиняться Константинопольскому Патриарху.
Конечно, когда 17 февраля 1931 года в результате действий митрополита Евлогия Западно-Европейская Русская епархия перешла в юрисдикцию Константинопольского Патриархата, это осложнило взаимоотношения РПЦЗ с Константинополем. В 1935 году благодаря усилиям Сербского Патриарха Варнавы была предпринята попытка объединения РПЦЗ с американской и западно-европейской юрисдикциями, и одним из «камней преткновения» как раз стало нежелание митрополита Евлогия отказываться от подчинения Константинопольскому Патриарху. Безусловно, это было сделано митрополитом Евлогием, скажем так, в целях сохранить свое личное влияние и положение. 
Большие надежды
— Что можно сказать о политических настроениях в РПЦЗ в 1920-е годы?
— Говоря словами Диккенса, это было время «больших надежд». Еще не стерлись из памяти воспоминания о победе большевиков в Гражданской войне, еще СССР не был признан большинством стран мира, еще мнение мировой общественности было отнюдь не на стороне новой власти. Конечно, взгляды большинства членов Архиерейского Синода были монархическими.
— Имели ли место контакты с белоэмигрантскими политическими организациями?
— Да, безусловно, и это не скрывалось. Например, есть известная фотография, на которой запечатлены Пётр Врангель, митрополит Антоний (Храповицкий), архиепископ Анастасий (Грибановский), Ольга Врангель и члены РОВС (Русского Обще-Воинского союза). РПЦЗ поддерживало воинские, в частности казачьи, формирования. Многие священники были приписаны к войсковым частям. И такая ситуация сохранялась до конца Второй мировой войны, когда священнослужители РПЦЗ окормляли верующих в армии генерала А. Власова, Русском корпусе в Югославии, 15-м казачьем корпусе, Казачьем Стане в Северной Италии.
— Как официально толковалось постановление Патриарха Тихона от 5 мая 1922 года о неканоничности Собора в Карловцах?
— 2 сентября 1922 года Второй Архиерейский Собор формально исполнил волю Патриарха Тихона, распустив Высшее Русское Церковное управление за границей, но учредил Временный Заграничный Архиерейский Синод и постановил созвать Русский Всезаграничный Церковный Собор. У РПЦЗ имелись большие обоснованные сомнения в подлинности этого документа, как и всех документов, приходивших в то время из советской России. Не забудем, что Патриарх Тихон находился тогда под арестом, и все действия его окружения тотально контролировались. Считается, что непосредственным поводом к изданию этого указа послужило Послание I Всезарубежного Собора (3 декабря 1921 года) «Чадам Русской Православной Церкви, в рассеянии и изгнании с