Церковь — собрание людей, а не помещение
Жизнь стала интереснее
— Владыка, прошло 10 лет с того момента, как была учреждена Гатчинская епархия. Как проходило её образование?
— Гатчинская епархия образовалась не на пустом месте. Она, можно сказать, была и прежде — в виде части большой Петербургской епархии: приходы уже были, и духовенство служило многие годы. В их числе был и я. Приехал я в Санкт-Петербург к митрополиту Владимиру в 1997 году, и он принял меня, дал послушание в Череменецкий Иоанно-Богословский монастырь в Лужском районе. С тех пор и до сего дня я и являюсь игуменом этого монастыря. Большинство священнослужителей мне здесь знакомы давно, так что как епископ я сюда пришел, можно сказать, на уже подготовленное и хорошо известное мне место.
Решение Святейшего Патриарха и Священного Синода о том, чтобы из Санкт-Петербургской епархии выделить еще три, на мой взгляд, значительно повлияло на жизнь митрополии в целом. Даже если взять статистические данные, то количество приходов, часовен, духовенства заметно увеличилось. Если на начало образования Гатчинской епархии в её границах было порядка 70–80 приходов, то сейчас — около 160. В свое время Патриархия определила, так сказать, норму: на 10 тысяч населения должен быть минимум один храм. Сейчас на территории епархии проживает примерно 800–850 тысяч человек. Значит, необходимо 80–85 храмов. У нас их число перевалило уже за 150.
— То есть упомянутая норма соблюдена.
— Да, но это не просто формальность. Храмы ведь не просто строят или восстанавливают — они действительно наполняются людьми. Казалось бы, столько храмов! Людей должно быть в них мало. Но это совсем не так! Да, бывают моменты, как, например, недавняя пандемия, когда народу на какое-то время стало меньше. Но сейчас, слава Богу, народ вернулся. Понятно, что есть свои спады и пики. В большие праздники храмы заполняются полностью, где-то больше, где-то меньше. В летний сезон областные приходы наполняются больше. Но хорошо, что есть не только люди, прихожане, которые приходят помолиться, но практически в каждом храме есть своя инициативная группа, которая занимается жизнью прихода.
Ну и конечно, важно, что епископ уделяет епархии гораздо больше внимания. Так, в бытность митрополита Владимира, когда он управлял епархией, обнимавшей всю территорию города и области, владыка посещал Лугу один раз в год, максимум два. Ну и в мае, в праздник святого Иоанна Богослова, служил в Череменецком монастыре, так как там крупный храм. А в других, маленьких приходах вообще никогда не получалось служить архиерею. Такое количество приходов даже при наличии двух-трех викарных епископов не получалось посетить. А вот когда появились новые епархии с правящими архиереями, то всё стало по-другому. Не знаю, как в других епархиях, но я стараюсь, как добрый хозяин, регулярно приезжать, смотреть, участвовать в жизни приходов, помогать. И народ видит, кто такой епископ, убеждается, что он такой же простой человек и священнослужитель, как и те священники, которые несут послушание у себя на приходах. Поэтому я бы сказал, что жизнь стала интереснее.
Как всё начиналось
— Когда принималось решение о распределении всей территории большой Санкт-Петербургской епархии, вы в этом участвовали?
— Участия в территориальном распределении я не принимал. Всё это происходило в Москве. Но вскоре после этого меня вызвал Святейший Патриарх и спросил, где бы я разместил епархиальное управление в случае, если буду поставлен епископом. Я ответил, что это будет зависеть от границ епархии — исходя из этого и можно будет определить удобное место, прежде всего для того, чтобы туда было легко добраться священнослужителям. Тогда Святейший представил мне план епархии, а я предложил Гатчину как епархиальный центр. Потом он представил меня владыке Варсонофию, тогда управляющему делами Московской Патриархии, как кандидата в епископа Гатчинского и Лужского. Всё это было еще до заседания Синода, чтобы потом, на Синоде, вопрос был предложен уже как подготовленный и проработанный.
— А есть ли какое-либо ваше представительство в Луге, которая тоже фигурирует в архиерейском титуле?
— В Луге у нас есть подворье Череменецкого монастыря. Там было деревянное строение, которое пострадало от пожара. Сейчас мы занимаемся подготовкой документов для его воссоздания. Надеюсь, там разместим не просто филиал епархиального управления, но и духовно-просветительский центр. В Луге ведь нет помещения даже для воскресной школы. Есть два действующих храма, Казанский и Екатерининский. Воскресенский большой собор пытаемся восстанавливать, но там всё идет через Министерство культуры и движется медленно. И мы хотим, чтобы и воскресная школа была, и просветительские мероприятия можно было проводить.
— Как выглядело ваше знакомство с епархией в ваш первый приезд сюда в качестве правящего архиерея? Что вам запомнилось?
— О том, как это выглядело со стороны, лучше спросить очевидцев. Духовенство служило здесь многие годы, а потом, в один прекрасный день, среди них появляется владыка, их правящий архиерей. Лично мне было радостно, и я видел, что и другие радуются за меня. Мне кажется, что и до сих пор мы общаемся с любовью и радостью.
— А где состоялась первая архиерейская встреча, в каком храме?
— Здесь, в Покровском соборе Гатчины.
— А где было рукоположение в епископы?
— В Москве, в Хамовниках, в храме святителя Николая. Через несколько дней после этого я приехал сюда и приступил к служению.
— То есть ваш визит сюда был не в чьем-то специальном сопровождении?
— Нет, сам приехал и здесь уже познакомился с отцом Михаилом (Юримским, настоятелем Покровского собора. — Прим. ред.). Он любезно предложил сделать епархиальное управление при Покровском соборе. Тут были небольшие строения, мы их перестроили, отремонтировали, и вот теперь здесь и базируемся.
— Отец Михаил сам предложил?
— Да, он человек очень доброжелательный и открытый. Недавно, на Покров, ему исполнилось 90 лет, однако он до сих пор весьма бодр, всех помнит, часто служит и говорит замечательные проповеди. Дай Бог каждому прожить так столько лет!
Главный храм
— А какой храм является кафедральным собором?
— Кафедральный собор — Павловский, но сейчас в нем проводятся масштабные реставрационные работы. Это очень хорошо, потому что в ремонте он нуждался много лет. Собор имеет богатую и сложную историю. Перед войной он был закрыт, начались работы по переоборудованию его под кинотеатр, во время войны серьезно пострадал от обстрелов. Богослужения в нем возобновились после оккупации немцами Гатчины в 1941 году, а ремонтные работы проводились в первые послевоенные годы. Сейчас же проходит полноценная научная реставрация, которая позволит вернуть храму первоначальный облик, каким его задумал архитектор Кузьмин.
— Как движется ремонт?
— Великолепно, за счет средств бюджета Ленинградской области. Контроль — непосредственно со стороны губернатора Александра Дрозденко. Настолько качественно, что я и не ожидал.
— Когда планируется открытие?
— Изначально планировали контракт на два года, но, вероятно, еще год потребуется. Но мы согласны и больше потерпеть. Когда началась реставрация, мы целый год служили на улице в деревянном храме, затем подрядчик выполнил работы в цокольной части собора, и мы теперь в нижнем храме спокойно совершаем богослужения.
Со всеми стараемся работать
— В Гатчинской епархии хорошо развито социальное служение, работа с бездомными, людьми в трудной жизненной ситуации. Какие еще направления социальной работы видятся вам наиболее перспективными?
— Конечно, мы много говорим о молодежном просвещении, но все-таки стараемся не забывать и о социальной работе с пожилым поколением. Это особо подчеркнул владыка Варсонофий на архиерейском совещании. Он привел слова Патриарха о том, что мы часто говорим о молодежи, но порой забываем про преклонный возраст. Вот мы и стараемся в этом направлении тоже вести работу, так как знаем, что многие наши прихожане — это пожилые люди.
С молодежью тоже стараемся работать, хотя это непросто. Например, всем нашим священнослужителям и мирянам я всегда говорю, что если у кого рождается второй-третий ребенок, я с радостью совершу их крещение. Вот, за 10 лет, наверное, уже человек пятьдесят покрестил.
— Почему второй-третий? А первый?
— Чтобы был стимул. Да я и первого готов крестить. У нас у многих священников по несколько детей: пятеро, семеро, десятеро… Также мы регулярно обращаемся в Патриархию, чтобы матушек награждали Патриаршим знаком материнства. Хотя, конечно, бремя воспитания несут не только матушки, но и батюшки.
— Да, владыка, вам ли не знать, вы же из многодетной семьи!
— Нас у папы и мамы было всего пятеро, не так много, а вот у моей бабушки было 14!
— Вы какой по счету?
— Я второй. Отец Николай — мой старший брат, у нас полтора года разницы. Потом, меньше чем через два года после меня, сестра родилась. Представляю, как маме было сложно: трое детей-погодок, няни не было. В общем, стараемся это дело поощрять.
Вместе с государством
— Гатчине придан статус административного центра Ленинградской области. То есть центр области не в Петербурге, а в Гатчине. Как это отразилось (и отразилось ли) на епархиальной жизни?
— Это произошло год назад, но пока тут всё только формируется. Если честно, я пока никакого влияния на епархиальную жизнь не заметил. Губернатор как посещал Гатчину, так и посещает, как и все другие города области. У него традиция каждый год проводить День области в разных городах, а не в каком-то одном. В Гатчине, в Луге, в Тихвине и так далее.
— На территории епархии немало храмов, которым присвоен статус объектов культурного наследия федерального или регионального значения. При этом многие из них — в плачевном состоянии. Какие работы ведутся по восстановлению храмов? Насколько успешно?
— Таких храмов очень много. Не знаю, как так получилось, но до революции построили очень много огромных соборов. Просто огромных! Взять, например, деревню Старополье на границе Сланцевского и Кингисеппского районов — там огромнейший храм Рождества Христова. Он, наверное, по размеру как Казанский собор в Петербурге. Стоит громадная махина, а людей-то там нет! Там в деревне сейчас живет человек, дай Бог, сто — сто пятьдесят.
— Он не восстановлен?
— Пытаемся что-то делать. Архитектурно-строительный отдел епархии старается вписать эти храмы в программу Министерства культуры, нацеленную на то, чтобы хотя бы законсервировать такие объекты. Они ведь разрушаются. Их много в одной только нашей епархии — в таких деревнях, как Рель, Ящера, Югостицы, Пельгора, Пятая Гора…
Храм нужно строить там, где есть община
— Это большие храмы?
— Да, большие. Но, слава Богу, есть прекрасные примеры того, как петербургские приходы в лице настоятелей берутся восстанавливать заброшенные храмы области. Например, в деревне Пенино протоиерей Пётр Мухин восстанавливает и окормляет огромнейший храм Рождества Пресвятой Богородицы. Епископ Кронштадтский Назарий восстанавливает храм на Сойкинских высотах, там — подворье Александро-Невской лавры. Протоиерей Геннадий Зверев восстановил церковь в Погах. В деревне Лисино-Корпус — подворье Новодевичьего монастыря. Священник Анатолий Першин восстанавливает большой храм в деревне Зажупанье Сланцевского района. Я всему этому очень рад, потому что мы сами всё не потянем.
— Это очень интересная тема. А какая у них мотивация?
— Благодаря таким деревенским «подворьям» они могут выезжать за город с приходом, с общиной. Выбирают такие безлюдные места, где храмы разрушаются, берут над ними, как раньше называлось, шефство, и потихоньку восстанавливают.
— В храме в Старополье, о котором вы сказали, службы не ведутся?
— Там в притворе игумен Александр (Пахомов) служит. Но сейчас ждем программы консервации, чтобы храм хотя бы не разрушался. Потом уже, в дальнейшем, будем думат