Церковь над всем

Святой Владимир как примиритель

— Отец Владимир, какую роль играет равноапостольный великий князь Владимир в вашей жизни? Вас назвали в честь святого или «просто так»?
— Я осознал значение князя Владимира как своего небесного покровителя, лишь учась в семинарии. Назвали меня, скорее, в честь «вождя мирового пролетариата». Когда я родился, мама спросила моего старшего брата Николая (в семье нас было четверо): «Как назовем?» Он сказал: «Володя». Было ему в ту пору три года. Почему он так сказал? Видимо, хоть и в старообрядческой среде жили, но имя это тогда было популярным, на слуху… Крестили меня тайно, в 1939-м, когда все храмы закрывались, священников расстреливали. В нашей деревне храм тоже был закрыт, повезли далеко, в город Кировоград. У меня даже одно время были сомнения: крещен я или нет. И я своих родителей и крестную с пристрастием допрашивал. Крестная в ответ рассказывала, как сложно было крестить, что в соборе было много людей, ждавших крещения, и священника, который нас всех крестил, вскоре после этого расстреляли.

— Как вы решились стать священником в такое время?
— Господь, наверное, сам призывает своих людей. Я родился в 1939 году на Украине, в Кировоградской области в глухой деревне. Ни радио, ни электричества у нас не было. Родители были простыми людьми, в колхозе за трудодни работали и, чувствовалось, были запуганы агрессией против Церкви. Моего дедушку-священника со стороны матери расстреляли. У нас была соседка, бабушка Параскева; она мне о вере рассказывала на утилитарном, простом уровне. Деревня была старообрядческой, большая часть людей православную традицию хранила. Я еще застал таких дедов с бородами, солидных, которые не позволяли себе плохо поступать. На их фоне те, кто считал себя коммунистами, очень неприглядно смотрелись: ругались, пьянствовали и как правящая сила декларировали, что им всё позволено. Это было после войны — у меня и отец воевал, и соседи, — обстановка была жесткой, бесцеремонной, и раздел этих двух сил ощущался очень четко. Я стал ходить в Покровский храм нашего села, его вновь открыли при немцах. Мне там показалось более комфортно, чем в остальной жизни, было больше внутренней гармонии, светлого. А мне с самого детства хотелось — и сейчас хочется — справедливости: чтобы человек был в добрых отношениях с Богом, с другими людьми, с животными, с природой. Я слушал в храме проповеди и решил пойти по церковному пути. Закончил восьмилетку и по совету священника пошел к епископу Кировоградскому и Николаевскому Иннокентию (Леоферову) в кафедральный собор иподиаконом. Сначала тайно съездил, договорились. Потом сказал родителям. Они очень удивились, но протестовать не стали. Помню, как я в районе просил выдать мне паспорт. А паспортистки очень меня останавливали: «Ну что ты, с ума сошел, такое время! Церковные старухи перемрут, не с кем работать будет!» Но в силу упрямого характера, наверное, я стоял на своем. И сколько бы потом ни предпринимали попыток меня переориентировать, решения уже не менял.

— В чем вы видите историческую роль святого князя Владимира, какой пример он нам может подать сегодня?
— Думаю, его величие в том, что он сумел задать правильный тон славянам. Историки объясняют, что принятие православия диктовалось временем, обстоятельствами, но князь Владимир все-таки сумел сказать своим соотечественникам, что нужно не огнем и мечом господствовать, а словом добра, красоты и благочестия, как бы это сначала наивно ни выглядело. Эта просветительская миссия созвучна моему внутреннему настроению. Я считаю, Церковь Христова продолжает дело князя Владимира. И каждый из нас является исполнителем его заветов. А поскольку я еще являюсь и настоятелем собора в его честь, считаю своим прямым долгом эти заветы выполнять.



— А в своей жизни вы ощущаете связь со святым князем?
— Конечно! Князь Владимир — просветитель Руси, и я всю жизнь занимаюсь просветительской деятельностью. В нашей духовной академии я прошел все ступени: студент, преподаватель, секретарь совета, инспектор, ректор, профессор. Мне кажется, что невежество, незнание православных истин мешает человеку быть самим собой. Нужно людям рассказать, показать, что православие — это красиво и внутренне, и внешне. И меня сильно расстраивает, когда я вижу противоречие, на которое всё время указывает Святейший Патриарх Кирилл: по опросам, 80% населения говорят, что они православные, а в храм ходят 4%. Где же остальные? А сейчас меня очень смущает другой вопрос: почему православие не смогло удержать Украину и Россию в рамках нормального диалога? Я много думаю, молюсь об этом, но ответа найти не могу. Пытаются остановить эту войну совершенно другие силы, европейские лидеры, например. Православные люди воюют и на одной, и на другой стороне. Президенты — и наш, и украинский — со свечками в храмах стоят. Воины с обеих сторон молятся, батюшки их окормляют. Все говорят: мы — православные. И воюют. Видимо, Господь преподает всем нам, славянам, какой-то урок, который мы должны правильно оценить и сделать выводы. Не понимаю, как можно делать вид, что православные не виноваты. Виноваты! Я думаю, мы тут делаем что-то не то: и одна, и другая сторона. Нам всем нужно покаяние.

— Святой князь Владимир может быть заступником в этом вопросе?
— Видимо, не случайно совпадение, что тысячелетие кончины благоверного князя Киевской Руси выпало на трагический конфликт славян: украинцев и русских. Мне кажется, настало время, когда мы должны просить его молитвенного заступничества и должны сказать: убивать своих собратьев нельзя. И унижать друг друга нельзя. Тем более используя возможности современных средств массового влияния на людей. Я каждый год езжу к себе на родину, на Украину. Пока были живы родители, навещал, а когда их не стало, каждый сентябрь служу на их могиле панихиду, служу в храме, устраиваю обед для односельчан. И в этом сентябре ездил, хотя меня все останавливали: опасно. Я разговаривал там с людьми: простой народ не понимает этой войны. У простых людей озлобленности нет. Но когда я там смотрел телепередачи и радио слушал, ни одного доброго или просто нейтрального слова в адрес России не услышал. И страна, особенно молодое поколение, уже перекодирована. Я это по своим знакомым увидел. Старшее поколение, кто пережил и помнит войну, эти настроения не разделяет. И наша Православная Церковь там держится, они молодцы, не вмешиваются в политическую игру. Это внушает оптимизм.

Собор подобен человеку

— У Князь-Владимирского собора, на ваш взгляд, есть своя, особая миссия? В чем она заключается?
— Храм подобен человеку, у каждого храма есть свое лицо, свой образ. И у Князь-Владимирского собора своя уникальность — он не закрывался в годы гонений, и сегодня многие люди говорят: это наш собор, здесь у меня бабушку, дедушку крестили, отца, мать.

— А что сегодня характерно для вашего прихода?
— Думаю, свое лицо у нас есть. Мы делаем всё, чтобы приход сохранял свои традиции, которыми мы очень дорожим, но в то же время отвечал на вызовы времени. А они очень серьезные. Общество идет по пути упрощения, возникла опасная тенденция: люди, даже многие молодые батюшки, стремятся быть как все. Мы ничего не упрощаем! Именно в храме люди учатся быть братьями и сестрами у одного Отца Небесного. Храм — это не дом культуры и не клуб. Если в учебных заведениях учатся грамоте, то здесь постигают науку беречь совесть в чистоте и праведности. В храме служат, а не работают.

Мы делаем особый акцент на сохранении исторической памяти, то есть доносим до людей духовные ценности из сокровищницы Священного Предания. Я считаю, что каждый прихожанин должен знать и историю своего храма. Мы для этого выпустили фильм и разместили его на нашем сайте. Очень серьезно мы занимаемся возрождением традиции синодиков. Создали Всероссийский помянник, куда поместили имена погибших воинов, блокадников, репрессированных, кавалеров орденов и медалей, священников, врачей, учителей, — всего около 15 миллионов человек. У нашего собора установлен памятник репрессированному духовенству, у нас есть Историческое древо, на котором указаны все церковнослужители с 1700 года. Есть у нас и молодежные сообщества, и воскресная школа, и другие проекты (подробнее о приходской жизни см. стр. 44-65).



— Какую роль Князь-Владимирский собор играет в городском пространстве? У вас рядом сквер, много гуляющих. И как сказывается близость стадиона?
— В Петроградском районе наш собор считается центральным, и мы это ощущаем. Мамочки с колясками часто в нашей ограде гуляют: дети тут успокаиваются. Что касается футбольных фанатов — это для нас большая проблема. Ждем, молимся и просим Господа, чтобы ускорил строительство Кировского стадиона, потому что когда «Зенит» играет на «Петровском», за оградой собора такие страшные драки болельщиков происходят, такие звучат нецензурные песни,