Трезвость в самый нетрезвый день
Крестоходческий синопсис
Традиция трезвеннических крестных ходов была возрождена на рубеже тысячелетий, 1 января 2001 года. С тех пор каждый первый день года более трехсот человек — духовенство, члены трезвеннических общин города и области, все, кто неравнодушен к трезвенному деланию, приходят, чтобы обратиться к Богу с молитвой. После Литургии в Свято-Троицком соборе богомольцы идут крестным ходом по Никольскому кладбищу и участвуют в литии на могилах известных подвижников трезвости. Почти каждый из участников этого необычного шествия пришел на него со своей личной бедой, своей историей борьбы с алкогольной, а иногда и наркотической зависимостью.
Вячеслав Килин
История моя такова: пропадал, искал и нашел. Моя бабушка по маме — полька, католичка. Мама тоже ходила молиться в костел, и я раньше тоже был католиком. Стал православным в 42 года, когда завязал с наркотиками. Хотя, вернее, завязал с наркотиками, когда стал православным.
После очередной системы (на сленге наркоманов «сидеть на системе» значит регулярно употреблять наркотики) я «ломался» на даче у брата под Белоостровом. Мать попросила меня: съезди в Александро-Невскую лавру, там есть реабилитационный центр «Воскресение», где помогают наркозависимым. Я пошел, хотел, чтобы меня взяли на реабилитацию в поселок Саперное, но мне ответили, что я по годам не подхожу. «Ну, не подхожу так не подхожу», — подумал я. Однако меня пригласили на чтение акафиста перед иконой Божией Матери «Неупиваемая Чаша». Я, конечно, пошел. Помню, что после молитвы была беседа со священником Алексием Морозом. Он читал отрывок из Евангелия, где говорится, что «Никто не может служить двум господам: ибо или одного будет ненавидеть, а другого любить» (Мф. 6, 24). Я, конечно, с этим отрывком встречался и раньше, но не размышлял над ним. А здесь задумался.
После акафиста и беседы я возвращался к брату на дачу. Стою на перекрестке проспектов Просвещения и Энгельса, это район, где я прожил шесть тяжелых лет на таком дне, что даже описать тяжело. Стою и понимаю: двадцать лет я употреблял наркотики и не мог избавиться от своей страсти. А теперь всё. Не хочу. Я больше не наркоман. Вот так в одночасье я завязал с героином. Иначе как чудом это не назвать.
И я стал ходить на молебен регулярно. Стал православным. Познакомился со священниками-трезвенниками Евфимием Добрянским, Александром Захаровым и с Владимиром Глинским. Потом бросил употреблять и более легкие наркотики,а затем и курить сигареты. Игорь Хлынов, он тогда еще не был священником, говорит мне — закрепи результат, брось и курить, принеси Богу обет. Дал мне почитать жития святых. А ведь я курил как паровоз, пока до метро дойду, трисигареты выкурю. Хотя надо понимать, что после героина все другие наркотики и тем более табак — это просто мелкие шалости. Дома я лег спать, проснулся, захотелось затянуться. «Вот, — думаю, — и все мои потуги». Но сдаваться не хотел. Решил в этот день не есть, чтобы голод перебил тягу. А уже вечером узнал, что сегодня сочельник. Такой вот пост получился. Как разговелись после службы, боялся, что опять рука потянется к сигарете, но нет, всё обошлось. Ходил и всем рассказывал, что если кому-то что-то надо, идите в православный храм, там всё даром дают. Правда, никто из этих людей так и не пришел.
ЧТО ДЛЯ МЕНЯ КРЕСТНЫЙ ХОД:
На акафист я попал осенью, а на Новый год уже вместе с единомышленниками шел крестным ходом. Это было начало моей новой жизни. Мне было 42 года, а когда у меня спрашивали возраст, я отвечал: год, два, три, пять. Первое января для меня теперь особый день. Раньше он был одним из череды одинаковых, похожих друг на друга дат: 30 и 31 декабря, 2 января. А сейчас я встречаю друзей, братьев. Все вместе хвалим и славим Бога. Вот что для меня теперь первый день в году.Но праздником в общепринятом смысле Новый год для меня перестал быть. Да и зачем? У меня теперь есть Пасха, Праздник праздников и Торжество торжеств, есть Рождество Христово, есть Крещение.
ПРОТОИЕРЕЙ МАКСИМ ПЛЕТНЕВ
ООРГАНИЗАТОР КРЕСТНОГО ХОДА, РУКОВОДИТЕЛЬ КООРДИНАЦИОННОГО ЦЕНТРА ПО ПРОТИВОДЕЙСТВИЮ НАРКОМАНИИ И АЛКОГОЛИЗМУ ПРИ ОТДЕЛЕ ПО ЦЕРКОВНОЙ БЛАГОТВОРИТЕЛЬНОСТИ И СОЦИАЛЬНОМУ СЛУЖЕНИЮНовый год — не очень удобный праздник для православного человека, он приходится на Рождественский пост. Новогодние праздники вырваны из рождественского периода, хотя в христианской традиции празднование Нового года проходило как часть богоявленских праздников, новогодняя ночь приходилась на святки. В советское время праздник утратил религиозный смысл, и контекст Нового года стал непонятным, размытым. У многих людей в эти дни, конечно же, открывается огромная возможность уступить соблазну выпивки. Алкоголь потребляется в немереных количествах, есть тенденция к массовой алкоголизации населения. Утром 1 января люди ходят как тени. Крестный ход же — это свидетельство о том, что свою жизнь, и праздничные моменты в том числе, можно основывать совсем на иных началах. 1 января не только совершается крестный ход по Александро-Невской лавре, но и служатся Литургии во многих церквях, в храме Спаса Нерукотворного Образа на Конюшенной площади, где я служу, читается акафист святому мученику Вонифатию, который помогает в недуге пьянства.
Андрей Нечаев
Мне 42 года, и я трезвенник в четвертом поколении. Не вкушаю алкоголя, вина, ни разу не курил. Устои трезвенников я впитал с самого детства, с малых лет усвоил, что трезвость это хорошо, что она необходима каждому человеку. Обет трезвости я дал в 16 лет. Жена у меня из самой обычной семьи военных. Когда мы познакомились, я ей рассказал, что я трезвенник, что воспринял трезвость от прадедов. И супруга тоже дала обет.
Так как три поколения моих предков тоже были трезвенниками, алкогольной угрозы — что я могу спиться, непосредственно передо мной не стояло. Но я видел преимущества трезвой православной жизни, то, как она помогает стяжатьдругие добродетели. Я через трезвую жизнь стараюсь бороться со своими пороками.
Мой прапрадед Варфоломей Плотников был исцелен по молитвам братца Иоанна Чурикова. В 1910 году ему было 20 лет, и он приехал на заработки в Петербург. Попал в дурную компанию, научился играть в карты, пристрастился к выпивке, погряз в крупных долгах. В 21 год уже был пьяницей и, как рассказывал, стоял на краю гибели — думал свести счеты с жизнью. Стоял с такими мыслями на набережной Обводного канала, когда мимо проходили две женщины. Они увидели, что парень не в себе, подошли, поспрашивали, что с ним такое и, выслушав, пригласили на беседу к Иоанну Чурикову. Они и сами как раз к нему шли. Женщины рассказали, что братец читает Слово Божие и помогает пьяницам вернуться к Богу. Было воскресенье. Братец читал слова Спасителя «Никто не может придти ко Мне, если не привлечет его Отец, пославший Меня; и Я воскрешу его в последний день» (Ин. 6, 44). Каждого, говорил братец, Господь привлекает по-своему: кого болезнью, кого несчастьем, кого пьянством. «Это по моему адресу», — ударило в жар Варфоломея Плотникова. С тех пор прадед пообещал не пить больше горькую. От него и пошла традиция трезвения в нашей семье. Как мне не благодарить Бога за это, ведь не встреть мой прадед братца Иоанна, я бы и на свет не появился.
Когда стали бороться с религией, Варфоломей Плотников два раза сидел в тюрьме. В 1928 году его сослали на три года. А в 1948 году посадили по 58-й статье на 25 лет. Выпустили по амнистии через 6 лет, но вышел прадед уже весь седой.
В общину не надо приходить, в общине нужно жить. Человека должна сопровождать трезвость. Это очень важно — когда у тебя перед глазами есть примеры трезвости. Наша община пережила советскую эпоху, люди собиралисьпо квартирам. Без проблем, конечно, не обошлось, соседи милицию вызывали, жаловались на странных сектантов. Но мы выстояли. Мои дед, мой прадед, моя мать, я сам росли в общине, общались с трезвенниками. У меня были друзья и в школе, и в институте, и в общине трезвенников. Но с кем до сих пор встречаемся, так это с трезвыми друзьями.
ЧТО ДЛЯ МЕНЯ КРЕСТНЫЙ ХОД:
Первоянварский крестный ход — одна из прекрасных традиций нашей общины, пусть и появилась она недавно. До революции Петербург был центром православной трезвости, крестных ходов было много, их проводили такие подвижники, как святой праведный Иоанн Кронштадтский, священник Александр Рождественский, священномученик Философ Орнатский, протоиерей Пётр Миртов. В 1917 году традиции были утрачены, чтобы возродиться уже в 2001-м. И инициатива принадлежала не священноначалию, а народу. Мы посещаем могилы борцов за трезвость, упокоившихся на Никольском кладбище, в том числе Владимира Михайлова, основателя и первого председателя всероссийского братства «Трезвение». Новогодний крестный ход — его инициатива. Благодаря его энтузиазму и труду крестные ходы трезвости проходят во многих российских городах. Мы даже называем его «апостолом трезвости».
На проведение первого крестного хода в Новый год Владимир Алексеевич получил благословение у нашего духовника протоиерея Иоанна Миронова. И пришло сразу не меньше трехсот человек! Моя семья была в их числе. Все знают, что Новый год — самый «пьяный» праздник в году. Мои знакомые даже детям разрешают в этот день немного выпить шампанского. Но у трезвенников другая традиция. В полночь мы поем молитву «Тебе Бога хвалим», благодарим за прошедший год, вспоминаем, чем он был важен для нас, делимся планами на предстоящий, просим благословений. А в остальном всё как у всех — хлопушки, фейерверки, конкурсы. Мы не лишаем себя новогодней радости, просто встречаем её в трезвости, и спать ложимся не позднее двух часов ночи, утром ведь вставать на крестный ход!
Я как руководитель движения «Трезвый фронт» вместе с другими трезвенниками-активистами помогаю в организации крестного хода, рассказываю о нем, распространяю информацию, собираю людей.
Александр Пучков
С проблемой пьянства я познакомился еще до того, как пить начал. Отец мой был зависимым. Но я никогда не думал, что и сам попаду в такую же ситуацию.
Я крестился в 18 лет. А в Церковь пришел через 21 год. Как раз на собрание общины трезвенников. И это меня изменило. Пришел одним человеком, уходил уже другим. Как сегодня помню этот день — 2 мая 2010 года, следующие сутки после неудавшегося суицида. Я ведь, когда переступал порог храма, думал, что Церковь — это темнота, дремучесть. Встретили меня хорошо. Спрашивали, почему я пришел.
— Пить не хочу, — отвечаю.
А сам думаю, что же я вру-то? В голове ведь одна мысль — как бы рюмку выпить поскорее.
— В Бога веришь?
— Верю, — говорю. И опять вру. Потому что в храме был за&n