Тот, Кого можно встретить в тюрьме. Интервью с протоиереем Олегом Скоморохом

Удивительная жажда духовной жизни

— Отец Олег, как изменилось ваше отношение к тем, кто за решеткой, за годы служения?

— Когда началось мое тюремное служение, мне было всего 23 года. Представление о тюрьме, особенно тогда, в девяностые, когда наш город называли «бандитским Петербургом», было довольно напряженное. Поначалу я волновался, но когда зашел за колючую проволоку, очень многое понял.

Знаете, какая самая большая разница между обычным и тюремным храмом? В приходском храме могут быть люди, у которых потребность туда прийти не всегда горячая, нет острых переживаний за свою сломанную жизнь или за совершенные преступления, исковеркавшие чужие жизни. А в тюремный храм приходят именно такие люди.

Понятно, что в исправительной колонии находится примерно 700–1000 человек, а храм посещают человек 30–50. Но это именно те, кто почувствовал мучительную боль за прошлую греховную жизнь и нестерпимое желание прийти к Богу, измениться, очиститься от грехов. Вот эта ревность и поиск Бога явились для меня неожиданными и очень важными. И сегодня, когда я прихожу в тюрьму, я чувствую эту жажду духовной жизни среди подследственных и осужденных, которые приходят в храм.

Отдел по тюремному служению Санкт-­Петербургской епархии

Отдел по тюремному служению Санкт-­Петербургской епархии (изначально — отдел по связям с учреждениями исправительно-­трудовой системы) был образован в 1996 году. В нынешнем году отмечается его 30‑летие.

— 30 лет назад, в 1996 году, я получил благословение от благочинного Царскосельского округа протоиерея Геннадия Зверева начать духовное окормление заключенных в двух учреждениях, которые были приписанны к Софийскому собору, — исправительной колонии строгого режима № 3 поселка Форносово и следственного изолятора № 4 на улице Лебедева. И это благословение отца Геннадия сыграло решающую роль в определении миссии, которая продолжается до сегодняшнего дня. Промыслом Божиим она стала развиваться не только в социальную деятельность, не только в пастырское, приходское тюремное служение, но и в научную, а впоследствии и в педагогическую, а далее в административную деятельность.

Приснопамятный протоиерей Владимир Сорокин — основатель тюремного служения в Санкт-Петербургской епархии и первый строитель тюремного храма в Санкт-­Петербурге, когда погрузился в работу в комиссии по канонизации новомучеников и исповедников Санкт-­Петербургской епархии, передал руководство отделом мне, и более 20 лет я возглавляю отдел по тюремному служению.

Иконописцы за решеткой

— Что важно было тогда, а что — сейчас?

— Сначала было крайне важно наладить взаимодействие с руководством учреждений, доказать необходимость реализации права всех подследственных и осужденных на свободу вероисповедания. Это необходимо, чтобы устраивать молитвенные помещения, храмы, обеспечивать возможность для верующих участвовать в Таинствах. Всё это достигалось огромным трудом и упорством.

Сейчас уже в каждом учреждении есть своя православная община. За каждым тюремным храмом закреплен священник, в некоторых учреждениях и не один. Есть исключительный пример — протоиерей Георгий Сычев, который возглавляет духовное окормление сразу трех учреждений: СИЗО № 1 «Кресты», женского СИЗО № 5 и тюремной больницы имени доктора Гааза. Во всех следственных изоляторах и в двух исправительных колониях назначены штатные священники в должности помощника начальника учреждения по работе с верующими. Так что сегодня совершение богослужений в местах заключения — рядовое событие. Конечно, это всегда радость — и всегда определенная процедура: не забывайте, что это режимные учреждения, там строгие правила допуска. Но появление в тюрьме священника уже, слава Богу, стало обычным делом. И деятельность отдела сегодня сосредотачивается на развитии религиозного образования и катехизации. Организуются воскресные школы, с осужденными и подследственными приходят заниматься катехизаторы.

— Есть ли у заключенных интерес изучать ­какие-то вопросы глубже, не на уровне ликбеза?

— У нас в тюремном благочинии есть, представьте, кружок иконописи. При 6‑й исправительной колонии функционирует училище, где заключенных обучают различным профессиям, преподают там и живопись. И Промыслом Божиим сложилось, что один из преподавателей иконописной школы Санкт-­Петербургской духовной академии, иерей Владимир Домацких, много лет посещает это профучилище и помимо классической живописи, преподает основы иконописи.

Это очень важно, особенно для талантливых осужденных. Если находится некая жемчужина, которую можно взрастить до настоящего живописца, иконописца, — это, конечно, здорово.
Есть кружки, которые объединяют желающих изучать церковное чтение и пение, надеемся, что в перспективе появится возможность для осужденных изучать и мастерство колокольного звона. Понятно, что звонницы в исправительных учреждениях довольно скромные, тем не менее, уже третий раз Синодальный отдел по тюремному служению проводит конкурс колокольного звона, обычно на Светлой седмице, и наша епархия тоже принимает участие. Приходят мастера, профессиональные звонари, которые учат колокольному звону наших подопечных, чтобы и в наших учреждениях ежедневно звучали колокола, призывая осужденных к молитве и к заботе о спасении души.

Что делаем и что можно сделать

— Получается ли лично общаться с заключенными, которым это нужно?

— Конечно, при каждом посещении колонии. У заключенных большой дефицит общения: их окружают либо другие заключенные, либо сотрудники уголовной исполнительной системы. А тут — приходят верующие воцерковленные люди. У многих есть жажда простого человеческого общения, и всегда по окончании богослужений проводятся общие или индивидуальные беседы.

И в первую очередь я вижу интерес к духовным темам. Сейчас, слава Богу, есть возможность формировать библиотеки духовной литературы, а у наших подопечных, особенно в отсутствие интернета, соцсетей и прочих отвлекающих моментов, времени на чтение больше, чем у людей, живущих в суете обычных дел. Понятно, что у осужденных тоже плотный распорядок дня, но всё равно у них есть время для того, чтобы задуматься о своей жизни, почитать духовную литературу и при встрече со священником или катехизатором задать вопросы, ­что-то выяснить для себя. И мы всегда поддерживаем эти беседы.

— Какие ещё функции выполняет «тюремный» отдел?

— Сегодня деятельность тюремных священников гораздо шире проведения богослужений. Это и социальная сфера, и работа по религиозному образованию, катехизации, по профилактике религиозного экстремизма, по оказанию помощи тем, у кого есть наклонности к суицидам, членовредительству. Представители отдела также трудятся в составе Общественной наблюдательной комиссии Санкт-­Петербурга по соблюдению прав человека в местах принудительного содержания.

Огромное значение имеет работа с личным составом. Если 30 лет назад был барьер между сотрудниками и осужденными и сотрудниками и нами, священниками, то сейчас все понимают, что духовное окормление необходимо не только заключенным, но и самим сотрудникам. Работа с личным составом — одна из важнейших задач сегодня.

Кроме того, заключенные часто жалуются, что нуждаются в ­каких-то элементарных вещах, а из близких им помочь некому. К­ому-то нужно лекарство, ­кому-то — теплая одежда, ­кому-то — ­какие-то специальные продукты. Многие посылают письма по монастырям, по приходам Санкт-­Петербурга с просьбами о помощи — и, слава Богу, приходы и монастыри не отказывают. Но не все понимают, как правильно оказать помощь заключенным, поэтому обращаются за консультацией в наш отдел. Мы стараемся сделать так, чтобы желание отправить посылку или написать заключенному письмо было реализовано правильно, приносило пользу, поскольку в тюремном служении есть определенная специфика.

Главный храм тюремного благочиния

Храм святого благоверного князя Александра Невского, главный храм тюремного благочиния, находится в старых «Крестах». В конце 2017 — начале 2018‑го следственный изолятор переехал в новое СИЗО «Кресты», в Колпино, и началась новая страница существования храма. Сюда стали приходить те, кто узнал, что тюрьма закрыта, но храм продолжает действовать. В конце минувшего 2025 года, 18 декабря, было принято решение о передаче всего церковно-­административного здания вместе с храмом Русской Православной Церкви. В комплексе идет капитальный ремонт, и доступ в храм ограничен — в него можно попасть только раз в неделю, по субботам, с 9:00 до 9:30 (вход с Арсенальной набережной). По окончании Литургии можно пообщаться с настоятелем, задать вопросы и принять посильное участие в тюремном служении.

— Да, мы видим развитие деятельности отдела в том, чтобы миряне, добровольцы, которых нам очень не хватает, подключились к работе. Есть представление, что тюремное служение осуществляется только за колючей проволокой. Многих это отпугивает. Но мы далеко не всех можем взять с собой в места заключения. Есть множество условий, которые должны быть соблюдены, чтобы в принципе человек получил допуск и мог прийти в тюремный храм помочь священнику.

Но миссия тюремного служения распространяется далеко за пределы учреждений лишения свободы. Это может быть и переписка, и помощь в сборе гуманитарной помощи, посылок, передач. Сейчас развивается направление работы с семьями осужденных, поддержка их детей. Часто семейные связи разрываются: родственники осужденных не верят, что их близкий, пройдя через тюрьму, сможет вернуться к нормальной жизни. Иногда приходится объяснять и даже доказывать, что заключенный смог воцерковиться, покаяться, переоценить свою жизнь и готов всё сделать, чтобы вернуться в семью, в общество. И такому человеку, конечно, необходима помощь.

Жизнь сейчас развивается быстро, и если человек попал в тюрьму 3–5, а тем более 7–10 лет назад, то, освобождаясь, он вообще не понимает, как оформить документы, найти работу, адаптироваться в обществе. И сегодня дело не только в том, чтобы предоставить освободившемуся человеку кров, работу и пропитание, а в том, чтобы просто объяснить, как организовать его жизнь с юридической и медицинской точки зрения. И в первую очередь, конечно, помочь восстановить связь с семьей, чтобы уменьшить соблазн совершить преступление и вернуться обратно в тюрьму. Потому что для многих, к сожалению, по-прежнему это — проще. Поэтому одно из важнейших направлений тюремного служения — организация помощи тем, кто освобождается из мест лишения свободы. Здесь можно отметить работу центра социальной адаптации благотворительного фонда «Диакония», который принимает на реабилитацию в помещениях храма святителя Петра, митрополита Московского, на Роменской улице. Немаловажно, что настоятель иерей Артемий Наумов — в то же время и настоятель храма в исправительной колонии № 6.

Юрист, преподаватель, пастырь…

— Как помогает в вашем служении юридическое, педагогическое образование?

— Когда я начинал служить в тюрьме, параллельно учился в Духовной академии, и у меня возникло желание обратиться к опыту тюремного служения до революции, к зарубежному опыту. В результате появилась сначала дипломная работа, потом кандидатская, затем докторская диссертация, посвященные тюремному служению Русской Православной Церкви.

А юридическая составляющая, включая защиту кандидатской диссертации по уголовно-­исполнительному праву, стала необходимой по вполне понятной причине. В местах лишения свободы, где неукоснительно соблюдается уголовно-­исполнительное законодательство, необходимо, с одной стороны, понимать правила внутреннего распорядка, в рамках которых реализуется наша миссия, с другой — мы сейчас в полной мере участвуем в развитии самого уголовно-­исполнительного законодательства: участие Русской Православной Церкви в этой сфере и учитывается, и расширяется.

— Чему вы учите будущих священников в Духовной академии?

— Я преподаю пастырское тюремное служение на заочном отделении для действующих священников, на очном отделении — для будущих священников. Важной частью образовательного процесса является социальная практика. Студенты могут посещать места социального служения, которые есть у нас в городе, в том числе и места принудительного содержания.
Не все студенты Духовной академии станут тюремными священниками, но важно, чтобы они узнали, что такое тюрьма, кто такие осужденные, как вообще проходит жизнь в местах лишения свободы, какова специфика тюремного служения. И если даже один человек из курса заинтересуется и впоследствии станет тюремным священником, это очень хорошо, потому что у нас есть замечательная традиция небольшой ротации: те, кто приходит работать на ниве тюремного служения, остаются на многие годы, потому что чувствуют нужность и важность этого служения.

«Христос посреди нас»

— Все помнят слова Евангелия о том, как Господь будет судить людей: ­кого-то порицать, а ­кого-то благодарить за то, что они накормили голодных и посетили заключенных в темнице. Исполнение этой заповеди — самый главный мотив, самый важный аргумент, который побуждает верующего человека прийти на служение в места лишения свободы.

Миссионер приходит в тюрьму с Евангелием в руках, со словом Божиим, проповедью, Таинствами. И для заключенных он сам являет Христа, веру, являет собой Церковь, которая заглядывает в эти мрачные темничные клети.

Но и сам миссионер, исполняя заповедь, приходит к заключенному… как к Христу, Который невидимо пребывает в темнице. И это чувство встречи со Христом сродни словам, которые священники говорят друг другу перед началами евхаристического канона: «Христос посреди нас». Для меня это очень ярко открывается: и миссионер ищет и чувствует, что Христос там, и сидельцы, которые видят миссионера и принимают из его рук Евангелие, веру и Таинства Церкви, тоже встречают Христа.

В этих сумрачных, тяжелых местах действительно можно почувствовать, что Христос посреди людей, встречающихся в темничных узах. Вот это желание приходить в тюрьму и чувство того, что там можно не просто проповедовать о Христе, но и найти Христа, я стараюсь передать своим студентам.

— Сильные слова. А если говорить не на мистическом, а на физическом, так сказать, уровне? Какова ваша задача — чтобы осужденный вышел на свободу верующим человеком?

— Меня часто спрашивают: «Что для вас самое главное?» Понятно, что главная задача — чтобы человек изменил свою жизнь, с верой во Христа вышел из тюрьмы и больше никогда туда не возвращался. Но это случится с человеком потом. А пока он в тюрьме, одной из самых важных задач я вижу построение христианских отношений среди всех, кто находится в местах лишения свободы. Это и осужденные, и сотрудники учреждений, и все, кто туда приходит.

Важно, чтобы отношения между ними были именно христианскими. Чтобы те, кто имеет власть, не злоупотребляли ею, а те, кто находится в местах лишения свободы по решению суда, со смирением приняли наказание и использовали эту часть своей жизни для покаяния, исправления, утверждения в своей вере. И когда все отношения в этом очень непростом месте станут христианскими — вот тогда задача нашей миссии будет выполнена.