Старые претензии и новая святость
Феминизмов много
— Отец Николай, почему возникла такая тема для дискуссии?
— Последние 15–20 лет усилилось движение феминизма. Многие молодые женщины вовлечены в этот процесс. Этих людей мы не должны обходить, мы ведем с ними диалог, многие из них уже в Церкви. Сам по себе феминизм имеет много разновидностей. Основная тема — дискриминация по половому признаку в экономическом, политическом, социальном, да и в любом плане. Было несколько волн феминистических движений: началось всё в эпоху Просвещения; в начале ХХ века появился суфражизм — это вторая волна. Третья — послевоенная, когда наряду с бэби-бумом и движением домохозяек, утверждавших, что женщина должна быть хранительницей домашнего очага, появляется протест другой группы женщин, который уже в 1970-е разделился на несколько направлений: радикальный феминизм, либеральный феминизм, социальный. Появляется «теология феминизма». К началу XXI века мы встречаем самый широкий спектр феминистских движений. Все они носят неструктурированный характер, нельзя сказать, что это какая-то общемировая партия. У разных групп много разногласий, часто они друг друга жестко критикуют и не принимают. Например, либеральные феминистки поддерживают легализацию проституции, а радикальные отвергают это и считают максимальной степенью сексуального рабства. В разных направлениях феминизма различное отношение к деторождению, семье.
Я также преподаю на епархиальных курсах дисциплину «миссиология», наши студенты — это активные прихожане, сотрудники или помощники настоятелей. К священникам феминистки действительно относятся как минимум настороженно, а к мирянам, в особенности женщинам, отношение другое, возможен открытый диалог. В XXI веке уже важно, чтобы роль женщины в Церкви не ограничивалась регентованием и уборкой, чтобы при наличии необходимого образования и лидерских качеств они могли быть катехизаторами, миссионерами, старостами молодежных общин. Мы должны доверять способным христианкам служить Церкви в разнообразных просветительских проектах.
— Некоторые православные женщины говорят: «Я — феминистка» в том смысле, что «считаю, что женщина может заниматься любой деятельностью, и совершенно не обязательно для православной сидеть дома и варить щи».
— Есть много стереотипов по отношению как к Церкви, так и к феминизму. При честном подходе, при внимательном рассмотрении многие аспекты являются абсолютно нормальными: требование равной зарплаты за одинаковый труд, равного подхода в различных политических и социальных вопросах. Важный вопрос — насилие в семье: такие преступления, увы, нередки. В последнее время, и это положительная тенденция, появляются церковные структуры, помогающие женщинам преодолеть неблагоприятные жизненные ситуации. Например, в Гатчинской епархии, при отделе по миссионерской и молодежной работе, уже несколько лет существует «Сектор помощи и консультации семьям, попавшим в трудную ситуацию».
Искаженное Евангелие
— Не секрет, что подобная позиция — если женщина страдает от насилия в семье, ей надо предоставить убежище — в православной среде появилась совсем недавно. Феминистки как раз предъявляют к Церкви такую претензию: веками женщин, которые жаловались на жестокость своих мужей, священники уговаривали терпеть.
— Евангелие в плане отношений мужчины и женщины демонстрирует нам жертвенную, милосердную любовь. В идеале в христианском браке не может быть места никакому насилию. Мы имеем по этому поводу конкретные императивы от Господа нашего Иисуса Христа и раннехристианских учителей Церкви — апостола Павла и других. Но Царствие Небесное, как говорил Христос, подобно закваске, оно преодолевает языческую плотность в наших сердцах. Народные стереотипы, веками формировавшийся жизненный уклад препятствуют, не дают тем или иным евангельским откровениям выйти на поверхность. В IV веке разговор на эту тему невозможно было бы даже представить, и то, что мы сейчас об этом говорим, подтверждает, что изменилось сознание, изменился мир вокруг. С точки зрения и греко-римской, и восточных культур женщина занимала как минимум второе место, а как максимум — даже была сотворена из каких-то иных природ. Но в Евангелии, как мы знаем, идет речь о максимальной равночестности полов перед очами Божиими. Собственно, об этом идет речь уже в Ветхом Завете, в книге Бытия: «И сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его; мужчину и женщину сотворил их» (Быт. 1, 27), то есть мужское и женское является отблеском той красоты, которая есть в Боге. Но в Ветхом Завете эта идея только заявлена, дальше не развивается. В ветхозаветных сюжетах присутствует полигамия, отношение к браку как к Таинству, привычному для христианства, там нет, мужчина необходим женщине для выживания. Грехопадение отразилось на межполовых взаимоотношениях, сделав мужа и жену бесконечно далекими друг от друга. Отношение к браку показывает, что некорректно «сваливать в одну кучу» все авраамические религии. В редких аспектах их позиции совпадают, но разница между Откровением и другими авраамическими религиями очень велика. Мир до Христа и после Христа принципиально различен.
Это мы наблюдаем на конкретных примерах. Например, Цельс в конце II века в сочинении «Истинное слово» критикует христианство, и один из сильнейших аргументов — у «ничтожных» христиан к участию в Таинствах совершенно без различий допускаются мужчины и женщины, взрослые и дети, рабы и свободные, в то время как в «приличных» религиях в таинствах участвуют только мужчины, причем из благородных семей, богатые, высокообразованные, посвященные и так далее. Ориген в своем сочинении «Против Цельса» вспоминает этот пассаж, но для Оригена тот факт, что Новый Завет чужд любой дискриминации, — доказательство его истинности и универсальности.
— Сама идея о том, что женщина — не существо второго сорта, что она ничем не «хуже» мужчины, могла возникнуть только в результате Благой вести?
— Безусловно. Когда я встречаюсь с радикальными феминистками — это, чаще всего, убежденные атеистки и антиклерикалки, я всегда обращаю их внимание на то, что сама постановка вопроса о справедливости, равноправии, уважении является христианской темой. Как только мы встаем на атеистическую парадигму, где человек — просто еще один биологический вид, задача которого состоит лишь в выживании и размножении, для чего самец должен быть агрессивен и оплодотворить наибольшее количество самок, — заявления женщин о необходимости равноправия становятся абсолютно абсурдными. В материалистическом мире сильному необходимо доминировать, для этого он должен подавлять слабого, если нужно — насиловать, убивать. Комплекс идей о свободе воли, достоинстве, милосердии был порожден евангельской проповедью, и именно в христианской парадигме люди впервые по-настоящему задумались о ценности человеческой личности.
— И в том, что эти идеи стали активно внедряться в общественное сознание не так давно, виновата не Церковь как таковая: просто человечество не могло их воспринять?
— Это исторический процесс. Слова Христа стали той самой «закваской», которая поднимает всё тесто. Некоторые вещи, которые ныне считаются общим местом, на самом деле родились в недрах христианства. Например, известный просветительский лозунг «Свобода, равенство, братство» берет свое начало в христианстве: свобода во Христе, равенство перед Богом и перед Его любовью, братство во Христе. Но начиная с эпохи Просвещения, эти лозунги были поставлены на материалистические рельсы, и в результате свобода превратилась во вседозволенность в грехе, равенство — в коммунистический материализм, а идея братства оказалась способна воплотиться в фашизм. XXI век пошел дальше: развиваются идеи трансгуманизма, согласно которым человек сам с ранней юности выбирает, какого он пола, благодаря технологиям может совершить трансформацию тела, гомосексуализм и прочие извращения образа Божия становятся и в нашей стране обыденностью.
Церковь за мужской произвол?
— Вернемся к феминизму. Основная его «претензия» к Церкви — что она поддерживает «идеологию маскулинного мира». Но, если мы приглядимся, в её основании увидим нечто прямо противоположное.
— Да, в основании Церкви лежит абсолютная равночестность мужчины и женщины при одинаковой любви Бога к ним — это раз. Два — всегда подчеркиваю в беседах с людьми, придерживающимися этой идеологии, — Христос еще в Своей земной жизни максимально реабилитировал женщину, и тому есть множество примеров в Евангелии. Помимо Марфы и Марии — эпизод с женщиной, которую поймали в прелюбодеянии, откровение самарянке о Себе как о Мессии. Отметим принципиальную установку Христа на моногамию: осуждение развода — важнейшая привилегия для женщин, потому что развод в Ветхом Завете происходил исключительно по инициативе мужчины и был допустим по самым разным причинам; представители разных школ иудаизма спорили об этом, но Христос эти споры пресек на корню.
— И защитил женщин от мужского произвола. Жена в христианском мире на протяжении столетий знала, что она может надоесть мужу, постареть, подурнеть, но он не сможет выставить её на улицу, и именно её дети будут законными наследниками.
— В тех исторических обстоятельствах дело действительно обстояло так, но не будем забывать, что Христос настаивает не только на формальной, но и на содержательной моногамии.
— Есть и другая претензия феминисток: Церковь видит женщину в первую очередь матерью и домохозяйкой.
— Да, эта претензия есть во всех феминистских движениях. Но, мне кажется, она относится прежде всего не к Церкви, а к традиционному мышлению. Искренне считать в XXI веке, что женщина априори должна заниматься только детьми и домом, уже невозможно. Общество изменилось, мы встречаем женщин в разных областях деятельности. Участвуя в миссионерских конференциях и командировках, я часто вижу женщин — профессоров и докторов православного богословия. Наука и техника будут только совершенствоваться, и у людей, в том числе у женщин, будет еще больше свободного времени для занятия науками, искусствам