Школа премудрости
В издательстве СПбГУ вышел том «Книга Премудрости Иисуса, сына Сирахова: перевод на русский язык с историко-филологическими и богословскими комментариями». В книгу вошел перевод с древнегреческого языка с использованием латинских и сирийских источников, а также отдельный перевод по всем древнееврейским рукописям. Переводы сопровождаются вступительным разделом, в котором поднимаются вопросы библейской текстологии, рассматриваются исторический контекст и литературные особенности книги, богословские взгляды авторов. Текст перевода снабжен текстологическими, историко-филологическими и теологическими комментариями. Над книгой трудились А. В. Сизиков (пер. с греческого), Ю. П. Вартанов (пер. с древнееврейского), Е. Н. Мещерская (сирийская часть). Предисловие и комментарии ученые готовили втроем.
Книга, её автор и переводы
Книга премудрости Иисуса, сына Сирахова, была составлена примерно с 196 по 175 годы до Рождества Христова на древнееврейском языке. Немногие книги Священного Писания так уверенно датируются. Книга была известна в греческом, латинском, коптском и армянском переводах. Только древнееврейский оригинал отсутствовал. Но, глядя на существующие переводы, все понимали, что книжка была изначально написана на древнееврейском. И вот, в 1896 году в результате раскопок в Каирской Генизе были обнаружены первые древнееврейские фрагменты. Их привезли в Англию, идентифицировали как Книгу Сираха, и на сегодняшний день доступно 68% от всей книги. Древнейшие фрагменты — это рукописи Масады, а наиболее поздние — это Х век, фрагменты из Каирской Генизы.
С точки зрения истории текста Книга Сираха является одной из самых сложных библейских книг, потому что все существующие рукописи содержат большие отличия. Цельного еврейского текста не сохранилось, а, например, греческие переводы, помимо того что в них нарушен порядок следования текста в главах 30–36, часто содержат дополнения. В Ватиканском кодексе — это один из древнейших кодексов, созданных в эпоху Константина, — содержится условно «краткий текст». Все остальные рукописи уже более поздние, имеют массу дополнений, и не все из этих дополнений поздние. Многие из них, может быть, древнее, чем Ватиканский кодекс. Это настоящая научная загадка. Поэтому, например, в нашем издании все эти условные дополнения набраны курсивом и прокомментированы.
В Великих кодексах, в Ватиканском кодексе, везде, где содержится эта краткая редакция, тексту предшествует предисловие переводчика, или Внука, согласно которому перевод на греческий был выполнен в Египте после 117 года до Р. Х. Переводчик сам называет себя внуком автора. Составитель предисловия демонстрирует, как он хорошо владеет греческим, при этом греческий самого перевода немного гебраизированный. Это не совсем тот классический греческий язык, который мы видим в сочинениях, допустим, Ксенофонта или Платона.
Это одно из редких современных библейским книгам свидетельств о сложности и важности библейского перевода. Также впервые формулируется трехчастное деление корпуса Священного Писания: Закон, Пророки и Писание.
Автор Книги Сираха еще и имел дерзновение подписаться своим собственным именем. Известно, что большинство библейских книг анонимны, автора им приписывает традиция либо сами авторы приписывают текст, например, Соломону. Сложный вопрос, писал ли Соломон все книги, которые ему приписывают, но Иисус, сын Сирахов, взял и подписался. Считается, что, возможно, это одна из причин, почему книга не у всех считается канонической. Например, Мартин Лютер назвал её апокрифом. Притом это одна из самых цитируемых книг и в Талмуде, и у отцов Церкви, то есть книгу любят все. Еще она входит в Апостольские правила, то есть рекомендуется для чтения авторитетным раннехристианским текстом.
В еврейском тексте автор называется Шимон, сын Ешуа, сын Элизара, сын Сиры. В Талмуде это все-таки Ешуа, и мы все считаем, что Шимон — это текстологическая ошибка. Греческие и латинские тексты называют его Иисус, сын Сираха, Елизара Иерусалимлянина.
Одна из греческих рукописей этой книги имеет в качестве предисловия фрагмент из синопсиса на Священное Писание Псевдо-Афанасия Александрийского, в котором излагается альтернативная история появления книги. Она была написана неким Иисусом, он был очень умным, он оставил книгу своему сыну, а тот передал её своему сыну, которого в честь деда по еврейскому обычаю тоже звали Иисусом. Он привел сочинение деда в единообразный вид и дополнил, потому что этот внук Иисус был мудрее самого Соломона. Предисловие же Внука говорит, что вот, мой дед написал книгу, а я её перевел.
Версии создания
Сложно сказать, какое из этих предисловий правильное. Может быть, оба, потому что основная форма литературной книги — это машал, краткие поучения. Сентенции типа: «Счастлив человек, который в речах своих не оступился и не переживал горечь своих грехов. Счастлив человек, которого не мучает совесть и который не утратил надежду свою».
Их легко запомнить, легко цитировать — и легко пропустить. Одна из наиболее частотных ошибок в рукописи — это ошибка одного начала. То есть человек переписывает, например, смотрит на цитату, запоминает, что он остановился на слове «счастлив», записывает, поднимает глаза и начинает переписывать со слова «счастлив», но не с первого, а со второго, и две строчки пропадают. Или написали комментарии на полях, какую-то сентенцию, например, из Менандра или из Книги Притчей, а следующий переписчик вносит её в текст. Такое часто происходит, это одна из действительно крупных проблем, и, возможно, эта книга тоже дополнялась, потому что некоторые поучения, какие-то житейские наблюдения и комментарии, мне кажется, противоречат друг другу.
Сентенции книги отражают мораль, нравственность и экономику того времени, какие-то универсалии, которые никуда не исчезают. По сути, эта книга является учебником премудрости, составленным в эпоху так называемого эллинистического либерализма. Это термин Мартина Хенгеля, одного из наиболее влиятельных библеистов, которые занимались историей этого межзаветного, или эллинистического, периода в Иудее. Книга Сираха по времени предшествует трагическим событиям Маккавейских войн, всем тем ужасам, которые, как мы знаем из Маккавейских книг, с Антиохом IV обрушились на евреев. Возможно, Псевдо-Афанасий был прав, эту книгу дополняли. Но важно, что это не совсем эллинистический либерализм, его в книге не очень много. Это всё же учебник. В предисловии написано: «через книги Закона, Пророков и других людей, писавших после них, нам были переданы обширные и великие знания».
Для кого писал Бен Сира
Лейтмотив книги — это закон, предмет гордости евреев, он должен стоять во главе всех помыслов и всей жизни. Пророки возвещали волю и откровения, а их последователи занимались изучением закона премудрости. Бен Сира, один из последователей, в этот предмаккавейский период пишет учебник, учит мудрецов, этих «хахамим», которые должны давать нравственные советы. Про этих мудрецов мы читаем в Иеремии: «не исчез же закон у священника и совет у мудрого, и слово у пророка» (Иер. 18, 18), то есть автор книги Иеремии разделяет священника, мудрого и пророка.
Это три разных голоса в Израиле. Мудрец выступает не только советчиком, но и учителем-воспитателем, призванным наставлять людей, поскольку у людей должен быть страх Божий и правильное воспитание. Наличие страха Божьего обязательно, как у нас сейчас пишут в учебных программах, это пререквизит для воспитания и постижения премудрости. Только если он есть, можно постичь премудрость. Стяжавший премудрость не должен жить с ней один, он должен ею делиться, это обязательное правило. То есть если вы что-то знаете, вы должны учить людей. Это позиция автора, он выражает её на страницах книги, и, очевидно, это побудило его книгу составить. Тут важно еще задать вопрос: чему и кого мог учить Бен Сира. Мартин Хенгель полагал, что Бен Сира учил богатых и бедных.
При таком взгляде книга становится обличительным сочинением, потому что он там то и дело говорит о неправедном богатстве, а с другой стороны, он зачем-то говорит о днях бедности в богатстве. Порицает торговлю, призывает слушать своих и держаться подальше от сильных и влиятельных людей, не становиться судьями, иными словами, вести скромную благочестивую жизнь. Бен Сира дает вполне здравые и понятные советы, начиная от поведения за столом, заканчивая благочестием. Здесь стоит задуматься, обращено ли это к богатым и власть имущим, потому что совет держаться подальше от власть имущих и богатых, который мы видим в книге, обычно дается людям небогатым, зарабатывающим на хлеб. Богатые и власть имущие, напротив, должны поближе держаться друг к другу, чтобы богатство свое контролировать.
Кстати, древнейший славянский источник Книги Сираха — так называемый «Княжий изборник» 1076 года. Так его назвал известный славист Уильям Федер, и он полагает, что этот изборник составлялся для воспитания князя. Но я совершенно не понимаю, зачем князю, особенно славянскому, князю-воину, головорезу, читать Книгу Сираха, которая советует: «Держись ты от них подальше, и будет тебе счастье. Живи себе спокойно, живи по закону, никуда не лезь, и всё будет хорошо». Это не тот совет, который надо давать молодому князю, скорее, ему надо дать противоположный: «Приди и забери у всех всё». И я здесь вижу разговор, скорее, с какими-то учащимися, которые в дальнейшем будут работать и зарабатывать себе на жизнь. И, в отличие от Мартина Хенгеля, я не вижу никакой большой полемики с эллинизмом: он утверждает свой образ жизни, а не ругает чужой.
Гимнография
И самое любопытное, за что я так люблю эту книгу, — это гимны. Дело в том, что все эти советы выстроены между гимнами. Темами их являются Господь, премудрость, закон и страх Божий. Часть этих гимнов является переработкой первой части книги Притчей. Книга Притчей состоит из пяти или семи частей, смотря как считать, они датируются по-разному.
Первая часть, с 1 по 8 главу, датируется хуже всего, потому что она состоит из машалов, универсалий. Там не за что зацепиться, чтобы их датировать. Книга Притчей открывается своеобразным прологом, хотя я бы назвал это предисловием:
Пролог, все-таки, это часть произведения, а предисловие частью произведения не является. А собственно книга начинается с кредо: Начало мудрости страх Господень. Глупцы только презирают мудрость и наставление (Прит. 1, 1–7).
Бен Сира же создает именно пролог. Часто называют прологом предисловие переводчика, но это опять-таки неточно. Вот пролог:
Вся премудрость — от Господа, с Ним она вовеки. Песок морей и капля дождя и дни вечности, кто сосчитает? Высоту неба и ширину земли, и бездну, и мудрость кто обмерит? Всего раньше была сотворена премудрость, а понимание благоразумия извечно. Корень премудрости кому был открыт? Кто познал её проницательность? Есть только один Премудрый, весьма страшный, восседающий на престоле Своем. Господь Сам создал её, увидел её и сосчитал её и пролил на всё Свои деяния. На всякую плоть по дару Своему, и любящих Его наградил ею (Сир. 1, 1–10).
Смотрите, это Соломон, это извечная, дотварная премудрость. Книга Бен Сиры начинается с декларирования того, что такое премудрость, её вселенского места и величия Господа. И только после этого, в 11‑м стихе, — «Страх Господень, слава и честь, веселье и венец радости». Иными словами, он берет начало Книги Притчей, перерабатывает предисловие в пролог и говорит, что речь идет не о Соломоне, а о премудрости. Вот она, премудрость, смотрите, к ней можно прикоснуться, она находится везде.
Бен Сира, повторюсь, берет элементы Книги Притчей и литературно перерабатывает. Там, где в Книге Притчей только одно предложение, «Страх Господень — начало премудрости», он объясняет, что такое страх Господень, и тратит на это большую часть первой главы.
