Сестры для прощания

Что можно сказать про сестричество, которое 20 лет служит в одном из самых сложных медицинских учреждений — хосписе № 1 в Лахте? Хочется и поведать об их успехах, и процитировать поздравления, и расспросить священников. Но еще больше хочется заглянуть глубже, прочувствовать, что ежедневно происходит в жизни сестер милосердия, попробовать вникнуть в самую суть их служения… Хочется понять, как люди по многу лет остаются там, где, казалось бы, кончается жизнь, — свидетельствовать о Христе и о Жизни в Нем.

Из дневника сестричества (записи в нем оставляют и сестры, и волонтеры, как правило, без подписи):
«Когда читаешь канон над только что усопшим или отходную, то ощущаешь, что стоишь перед Великой тайной, на грани видимого и невидимого мира. И понимаешь, как это важно — молитвенная помощь уходящей душе».

Их служение

Сестры милосердия в хосписе делают, на первый взгляд, примерно то же, что должен делать младший медицинский персонал: гигиена, уход, прогулки. И несут то же христианское служение, что и другие сестры милосердия в больницах и богадельнях: молитва, просвещение, миссионерство, подготовка больных к Таинствам.

Но только здесь, в хосписе, через каждого из подопечных, через каждого вымытого, причесанного, выслушанного, через каждого новопросвещенного или причастившегося — почти явно раскрывается скоротечность земного бытия и приоткрывается тайна вечности.

И даже самые простые, самые обыденные действия здесь становятся исключительно важными. 

 

Елена Кабакова, старшая сестра:
Расспрашиваем: кто хочет креститься, кто хочет причаститься. У нас в хосписе даже два Венчания прошло. Женщина, которая стала под венец со своим умирающим мужем, была счастлива, признавалась, что мечтала об этом всю долгую супружескую жизнь. Но случилось это только здесь.

Положение сестры милосердия таково, что ей не спрятаться за формальными, «рабочими» отношениями с пациентом.
В ее беседах с обитателями хосписа неизбежно происходит слом той комфортной психологической дистанции, на которой привык общаться с неизлечимо больными мир здоровых и успешных людей.

Моем, кормим, выводим на прогулки. Иногда подолгу беседуем с больными. Они заново переосмысливают всю свою жизнь в этот период перед вечностью. И мы очень многому у них учимся.

Из дневника сестричества:
«Поступил новый больной, ему маятно, он чувствует себя неловко, возможно, определенную роль в этом сыграл его сосед по палате. Степан, этот сосед, забыл даже свое имя. У него нарушена пигментация кожи, крайнее истощение… Во всех — практически — палатах с жадностью слушают мои рассказы о празднике Покрова, хотя я всего лишь кратко пересказываю текст из Минеи».

Из дневника сестричества:
«Отдание Пасхи! Сегодня батюшка причастил почти всех больных (два человека были без сознания, двое отказались, Ольга Густавовна — баптистка). Двоих болящих покрестили… Бабушка 92 лет Александра только вчера поступила к нам. Когда батюшка пришел в их палату причащать, она не смогла сдержать слез и рыдала, как малое дитя: «Я уже пять лет не слышала голоса батюшки, пять лет не была в храме!»

Протоиерей Андрей Мунтян, духовник сестричества, настоятель храма святого апостола Петра в Лахте:
«Сестрички помогают больным и в личной гигиене, и в других сложных для них делах, с которыми невозможно справиться самостоятельно. Но главное — это свидетельство о Христе. Сестры через свои внешние дела милосердия свидетельствуют о живом Боге, о любящем сердце человека. Под их влиянием, с их помощью многие лежащие на смертном одре переоценивают свою жизнь и меняются. Кардинально меняются, так, что становятся способными использовать момент, который Господь дает им как время для покаяния. И люди совсем другими отходят в мир иной». 

Их боль

В хосписе люди чаще умирают, чем выписываются по выздоровлении. Довольно часто сестры проживают минуты агонии вместе с уходящим. И далеко не всегда это бывает мирное упокоение светлых, верующих людей. Чаще наоборот: именно здесь, на болезненном одре, происходит Встреча и выбор перед Богом.

Положение сестры милосердия таково, что ей не спрятаться за формальными, «рабочими» отношениями с пациентом. В ее беседах с обитателями хосписа неизбежно происходит слом той комфортной психологической дистанции, на которой привык общаться с неизлечимо больными мир здоровых и успешных людей. Разговаривать приходится глаза в глаза, душа тянется к душе, а страх и боль просятся быть разделенными внимательным слушателем.

Близкое, христианское отношение к больному, ответственность перед умирающими в конце 90‑х годов привели общину к мысли о необходимости нового служения: помощи детям умерших в хосписе людей. Сестры просто старались быть последовательными: если они стали нечужими для ушедших из жизни, то, значит, нужно позаботиться и об их детях. Отсюда — организация детского приюта, ежегодные Елизаветинские чтения для детей. Впрочем, это уже другая история.

Из дневника сестричества:
«Сегодня отец Георгий был очень расстроен из-за того, что скончался больной, которого не успели крестить. Вина, грех за это полностью лежит на мне окаянной, так как я из сестер последняя общалась с ним и обещала сестрам, что побеспокоюсь о его крещении и причащении двух тяжелых больных».

Иерей Алексий Лебедев, клирик храма святого апостола Петра в Лахте, врач хосписа, до рукоположения в 2010 году десять лет был в сестричестве братом:
Особенно тяжело, когда умирают молодые. Как никто, они хотят жить, особенно если у них остаются дети. Они не понимают смысла происходящего. Зачем, за что? И для них очень тяжело подобрать нужные слова, вразумить, успокоить. Ты говоришь им что-то, а им не до тебя, им жить надо, у них дочка дома ждет… Вот недавно умерла молодая женщина Ира, а у нее четверо детей, мал-мала меньше, и ей самой 36 лет.

Когда я говорю с такими людьми, с их родственниками, родителями, то вспоминаю слова одного глубокоуважаемого мною игумена. Он мне говорил, что для священника важно не просто быть свидетелем исповеди, а пропускать через свое сердце его грех, его раскаяние и его горе. И тогда ты не будешь просто холодно слушать и кивать головой. Тогда Господь подскажет нужные именно этому человеку слова.

И я стараюсь говорить с людьми именно так, как бы тяжело это ни было. Потому что только так и можно донести что-то до тех, кто оказался в хосписе. 

Иерей Алексий Лебедев пятнадцать лет работает врачом в хосписе

Протоиерей Андрей Мунтян:
Служение наших сестер трудно оценить обычной человеческой мерой, потому что цена его бесконечна. Результат его — вопрос Жизни и смерти человека в вечности. Человек, который находит Бога и примиряется с Ним до того, как прервутся его земные дни, — эту Жизнь обретает.

Об отце Георгии

Если был в общине человек, чья судьба способна отразить все грани служения в хосписе, то это протоиерей Георгий Артемьев (1962–2009). Он служил настоятелем храма святого апостола Петра в Лахте, был духовником Елисаветинского сестричества 12 лет — с 1997 года и до самой смерти. Его тут — и на приходе, и в сестричестве — хорошо помнят и чтят. По рассказам, это был священник, который жил своим приходом, жизнью своих духовных детей, сестер милосердия, больных. Десятки людей в Лахте и за ее пределами могут вспомнить, как отец Георгий приходил к ним в гости, дружил с их детьми, как вместе бывали в паломнических поездках. Люди помнят и охотно рассказывают, как он помог советом, молитвой, делами, деньгами — у каждого своя история об этом незаурядном человеке и деятельном священнике. Многие из этих историй можно прочесть на сайте Елисаветинского сестричества. Одна из них, кстати, очень важна для понимания сути служения в хосписе. Однажды отец Георгий настоял на исключении из общины одной из сестер. Вина ее состояла в том, что она слишком настойчиво, агрессивно, едва ли не силком толкала больных к принятию веры и участию в Таинствах. Духовник счел это несовместимым со служением сестры милосердия.

Сам он, по отзывам, очень глубоко вникал в беды и сомнения больных. Для сестер он был образцом самоотдачи в служении. Умер отец Георгий от рака. 

Протоиерей Георгий Артемьев был духовником Елизаветинского сестричества 12 лет 

Протоиерей Андрей Мунтян:
Дела милосердия исторически присущи этому месту. 120 лет назад был освящен наш храм святого апостола Петра, а через девять лет здесь была открыта больница для бедных и детский приют. Такого рода служение — это духовная основа, сердце Лахты, которое не дает ей превратиться в один из безликих курортных пригородов. Так чувствовали те, кто организовал это милосердное служение более века назад, это познаем и мы сегодня, возрождая его. Служение непростое: оно требует полной отдачи себя, даже до смерти. На примере отца Георгия явно можно это увидеть…