Радость планетарного масштаба. Интервью с дирижером Викторией Воубой
Виктория Воуба — кандидат педагогических наук, доцент кафедры музыкального воспитания и образования института музыки, театра и хореографии РГПУ имени Герцена. Стипендиат правительства Санкт-Петербурга и правительства РФ, лауреат международных музыкальных и педагогических конкурсов. С 2021 года — ученый секретарь диссертационного совета на соискание ученой степени кандидата и доктора наук по специальности «Теория и методика обучения и воспитания». В 2023 году награждена нагрудным знаком Министерства просвещения «Молодость и профессионализм». С 2019 года — художественный руководитель и дирижер Женского хора Санкт-Петербургской митрополии. Коллектив — двойной обладатель Гран-при и десятикратный лауреат первых премий международных конкурсов, дает концерты на различных площадках в России и за рубежом.
— Виктория, когда начинается подготовка к рождественской программе?
— Из года в год по-разному. Всё зависит от того, какие у нас концерты до рождественского сезона. В этом году получилось начать пораньше, с ноября. А бывает, что с самого сентября очень плотный концертный график, тогда на рождественскую программу остается всего неделя.
— А когда вообще начинается рождественский сезон и когда заканчивается? В прошлом году рождественская программа звучала даже в самом конце января.
— Да, действительно так! Мы выступали в Пушкине. А вообще начинаем с середины декабря и стараемся закончить до Крещения. Как известно, до IV века в христианской Церкви не было отдельного празднования Рождества. Был праздник Богоявления, он включал в себя воспоминание о рождении Христа, крещении и других событиях Его жизни. Поскольку все события были объединены в одно празднование, святочный период был совсем небольшим. А вообще продлевать рождественское настроение до конца января не так уж плохо. Город, например, начинают украшать к Новому году в начале ноября, и в этом есть своя логика: темно, грустно — а так огонечки. Мы как раз и есть эти огонечки, миссия у нас такая (улыбается).
— Как формируется репертуар?
— В рождественской программе всегда есть колядки — наш старинный вариант западных рождественских гимнов, которые мы поем много лет. Основная часть программы остается неизменной, но каждый год я что-то обязательно добавляю. Последние несколько лет мне нравится идея путешествия по рождественским музыкальным традициям разных стран: от России до ближнего зарубежья — Белоруссии, Украины, и далее по Европе — Франция, Польша, Греция.
— В прошлом году, кажется, звучало даже что-то африканское?
— Да, под названием «African noel». Это, конечно, не в буквальном смысле африканская колядка — в африканском стиле. Ещё есть, например, украинская колядка в грузинском стиле — «Ой, лелiя, лелiя» называется. Какой-то год, помню, мы пели на немецком и даже на японском языке. Нам очень нравится возглашать о Рождестве в планетарном масштабе — в этом есть большой смысл: Христос приходит в каждый дом, стучится во все двери мира.
— В этом году репертуар пополнится?
— Пока не планирую. С прошлого года осталась довольно сложная рождественская песня, которую мы не успели сделать как следует. В том году я её в репертуар не включала — надо ещё довести до ума.
— Именно песня, не колядка?
— В русской, шире, в славянской народной традиции колядка и есть песня, обрядовая песнь. Если говорить о европейском варианте — там хоралы, или «кэролы», это немножко другой жанр той же самой рождественской песни. В рождественской истории Диккенса «A Christmas Carol in prose, being a ghost story of Christmas» имеется в виду как раз хорал, или кэрол. Причем надо понимать, что слово «кэрол» употребляется в контексте именно рождественской песни. В 2022 году в канун Рождества вышел британский фильм «Christmas Carole». Создатели фильма обыграли имя главной героини: «кэрол» — рождественская песня, и героиню тоже зовут Кэрол. Получилась старая песня (сarol) на новый лад (Carole), а сюжет сохранили диккенсовский.
— То есть колядка — это не дословный перевод?
— Нет конечно! Это отечественный аналог европейской святочной традиции. Слово «колядка» не переводится на другие языки, хотя и подразумевает то же.
— А как подбираются новые номера?
— Я слышу какое-нибудь произведение или вижу партитуру, анализирую, как это будет звучать в исполнении женского коллектива, можно ли сделать переложение для женского хора. Кроме того, важно понимать, что возможности любого коллектива, даже самого профессионального, не безграничны.
— Кто делает переложение?
— Этим уже много лет занимается Мария Жмурина — наша солистка, первое сопрано. Ей это нравится, а главное, она умеет это делать.
— Как публика приняла «африканскую» колядку?
— Прекрасно, и мы в этом не сомневались. Африканская, греческая культуры, что называется, умеют радоваться — это у них на генетическом уровне буквально, менталитет такой, да и витамина D у них в достатке (улыбается). Русская радость, если можно так выразиться, сложнее, глубже, что ли, и чаще всего внешне не проявляется — или не в такой степени.
— Насколько я понимаю, само слово «колядка» и производное от него «колядовать» появилось на Руси ещё в языческие времена…
— Да, когда Русь была крещена, возникло такое «смешение жанров»: традиция осталась — а смысл, повод изменились. Да и сама внешняя форма тоже трансформировалась. В старину как колядовали? Ходили по домам. В наши дни так почти не колядуют: всё-таки эта традиция предполагает, что все друг друга знают. И теперь желающие принять участие в общем торжестве, приобщиться радости сами идут за благой вестью. Есть в этом, конечно, и свой сакральный смысл, и аналогия довольно прозрачна — Христос пришел в мир, теперь мы идем ко Христу.
— Многие колядки пришли к нам из других стран. Русифицировать их не обязательно?
— Не только не обязательно, но чаще всего просто не нужно! Например, украинские колядки в русском варианте мне не нравятся — я за языковой оригинал.
— То есть если колядка звучит, к примеру, на польском, она не требует перевода?
— Как раз об этом я и говорю. Эта музыка всем понятна, на каком бы языке она ни звучала, — мы же поем о событии планетарного масштаба!
