Путь один — линия Седьмая
Патриарх Московский и всея Руси Кирилл:
— Благовещенский храм на Васильевском острове до его закрытия был приходским для нашей семьи. У его оскверненных стен прошло мое детство. Вспоминаю рассказы мамы о благолепии и красоте этого замечательного храма. Надеюсь, что Господь приведет меня к совершению в нем Божественной службы.
Три этажа и семь престолов
В середине 1970‑х годов нынешний настоятель храма протоиерей Андрей Дьяконов несколько раз в день проходил мимо, направляясь на работу — на Радиотехнический завод имени Козицкого. Он тогда и представить не мог, что через два десятилетия примется за нелегкое дело восстановления этой церкви.
Семипрестольный храм был заложен в 1750 году на месте, где прежде стояла деревянная церковь, прихожанами которой были Михаил Ломоносов, Василий Тредиаковский, механик, создатель токарного станка Андрей Нартов. Этот первый деревянный храм в северной части Васильевского острова начали строить в 1738 году по благословению Святейшего Синода при деятельном участии купца Иродиона Чиркина. Через несколько лет Иродион Степанович с сыном Иоанном решили построить новую трехэтажную каменную церковь. Заложили её 24 мая 1750 года рядом с деревянной, а освятил 15 сентября 1762 года святитель Тихон Задонский. В 1780‑х годах была построена четырёхъярусная 42‑метровая колокольня. Благовещенский храм — единственный петербургский храм с семью престолами (три расположены в нижнем ярусе, три — на втором, и один на хорах). В 1844–1854 годах здесь располагался Воскресенский Новодевичий монастырь.
Памятник архитектуры XVIII века федерального значения закрыли в 1936 году. Теплое и светлое пространство храма оказалось изуродовано до неузнаваемости: двутавровые металлические балки безжалостно врезались в церковные стены, разделив купол на три этажа, арочные пространства замурованы, на первом этаже разместился станочный парк. Такое печальное зрелище предстало перед настоятелем в 1995 году, когда благословением митрополита Иоанна (Снычёва) его направили к месту служения.
— Родился я в Ленинграде, мое детство прошло на Малой Охте. Я не получил церковного воспитания, но в 17–18 лет мы с друзьями стали задумываться о смысле жизни, спорить, разговаривать и постепенно пришли к вере, — вспоминает отец Андрей. — Тогда, в конце 70‑х годов, прочитать что-то о православии было почти невозможно. Иногда приходилось даже атеистическую литературу покупать, чтобы получить знания о вере. Крестился в 18 лет. Через мост от Малой Охты — Свято-Троицкий собор Александро-Невской лавры, стали с друзьями туда ходить. Сначала ничего не понимали, стеснялись, а потом, выходя на улицу из храма, стали чувствовать, какая огромная разница между состоянием, которое испытываешь в храме, и тем, что в повседневной жизни. Выходим на площадь Александра Невского, идем на остановку 1‑го троллейбуса, чтобы переехать на Малую Охту, а сами понимаем — благодать нас коснулась! И ведь не по нашим заслугам. Там, в Лавре, которую я до сих пор считаю своей альма-матер, я смотрел, как читают молодые ребята-псаломщики, и у меня возникло желание тоже этому научиться. Набравшись смелости, подошел к наместнику, протоиерею Игорю Ранне. Получил благословение заходить в алтарь, стал учиться читать по-церковнославянски. Для меня это стало великолепной школой. Там служили опытные, замечательные священники, с которыми я познакомился, у которых я мог многому научиться. Это протоиереи Богдан Сойко, Игорь Мазур, Иоанн Преображенский, Иоанн Варламов, иерей Николай Амбарцумов, протодиаконы Алексий Довбуш, Василий Ципкало, Павел Герасимов. В 1980 году я поступил в семинарию. С 1983 до 1995 года служил в Троицком соборе Лавры.
Молодой священник, получив благословение митрополита Иоанна (Снычёва), прибыл в Благовещенскую церковь. И хоть попасть к алтарю из-за обилия настроенных комнатушек было не так и легко, отец Андрей сразу ощутил благодать и тепло старинного храма, который словно приглашал его к своему возрождению. Искаженные, перестроенные, оскверненные стены не испугали настоятеля: душа заболела, сердце загорелось — началась работа.
Когда тайное снова стало явным
Это было сложное время — время реставрации и хождения по разным инстанциям: везде принимали, выслушивали, но почти никто не откликался. Со временем настоятелю удалось выстроить хорошие отношения с комитетом охраны памятников города (КГИОП), установилось взаимопонимание с его сотрудниками, специалистами, которые всегда подскажут, проконсультируют по вопросам реставрации храма. Работать было с чем: исторические росписи храма скрывались под двадцатью и более слоями краски. Подкупольное пространство было оккупировано голубями (только оттуда вывезли около трех тонн строительного мусора и помёта), в алтаре расположился бюст Ленина… При этом никто не отменял незаметный, как его называет настоятель, труд: работу с документацией, архивами и взаимодействие с государственными органами. При реставрации иконостасов очень помогла ризничная книга середины XIX века, где имелось их подробное описание.
— У нас воссоздан центральный иконостас, где можно видеть иконы праведного Никодима и Иосифа Аримафейского. Это не наше оригинальное желание — так было исторически, — отмечает отец Андрей.
Конечно, осталась в памяти настоятеля первая служба. Даже войти в церковь было не так просто — из-за перестройки храмового пространства здесь образовались настоящие лабиринты: нужно завернуть налево, потом направо, пройти через узкие двери… Конечно, людей на службы приходило еще мало, но богослужение совершалось несмотря ни на что.
Целая детективная история связана со сносом здания заводоуправления, которое загораживало Благовещенский храм с 8–9‑й линий, искажая историческую перспективу и церковный ансамбль. Оно было снесено только в 2009 году, и это стало очень непростым делом, так как было необходимо получить множество согласований и разрешений. К тому времени руководитель этого производства уволился, поскольку практически базы у него не оставалось: гаражи и склады снесены. Сотрудники остались без руководителя и около года не получали зарплату вообще. Комитет управления городским имуществом предложил приходу назначить своего руководителя (от храма), который и походатайствует о сносе здания. Руководитель был назначен, сотрудникам даже выплатили зарплату (постарался меценат храма), за которой стройными рядами они отправились в… Благовещенскую церковь. Вот народ удивлялся!
— И вот 15 марта, в 22 часа 55 минут рухнула последняя стена заводоуправления. Мы стояли и как зачарованные смотрели на открывшуюся красоту! — вспоминает настоятель. — Но зато осталась огромная гора строительного мусора, которую нужно было успеть убрать до престольного праздника 7 апреля. Успели, конечно…
А совсем недавно восстановили историческую шатровую часовню при Благовещенской церкви, которая за время запустения успела побывать магазином, рестораном и даже баром. Сейчас в здании отреставрированной часовни располагается детская воскресная школа, собирается молодежный клуб, проводятся занятия Благовещенских курсов для взрослых.
Особенности островного резонанса
«Теплый дом, семья, друзья, помощники, любовь, взаимовыручка…» — такими словами прихожане Благовещенского храма описывают свою общину. Многие прихожане знакомы между собой, знают нужды и заботы друг друга. Костяк прихода — те люди, которые 30 лет назад с интересом заглянули за строительный забор и смело прошли лабиринтами советской перестройки к алтарю. А за последние годы община Благовещенского храма приросла молодыми прихожанами, которые своей силой, оптимизмом и энтузиазмом укрепили приход старинного храма Васильевского острова.
— Когда я стал настоятелем, поставил себе задачу, чтобы не было никаких барьеров между причтом и прихожанами, чтобы мы делали всё, чтобы помочь человеку прийти в храм, — говорит отец Андрей. — Я и сейчас всегда говорю нашим сотрудникам: делайте замечания так, чтобы люди вам сказали «спасибо». Чтобы человек знал, что священник никогда не откажет, всегда выслушает, любую здоровую инициативу поддержит. Мне интересны сами люди, их внутренний, духовный мир, мне интересно их слушать: где родились, откуда приехали, с чем пришли. В современном мире человеку не хватает внимания и интереса к его проблемам. Здесь важен полный резонанс!
Резонанс, в том числе с коренными василеостровцами, выстраивался последовательно и мягко. Особенность местоположения храма в том, что вокруг — университет, академии, а рядом с ними часто живут профессора этих академий, потомственные ученые, художники, предки которых селились в районе Университетской набережной. При этом настоятель, рассказывая об интеллигентской части прихода, добавляет:
— Вы знаете, я вспоминаю одного нашего прихожанина, который бывал почти на каждой службе. Его уже нет в живых, он умер в весьма почтенном возрасте. Так вот, на каждой службе его видели только в костюме, белоснежной рубашке и при галстуке! А какая осанка! Однажды спрашиваю: «Николай Иванович, а вы кем работаете?» На что он мне отвечает, что он, собственно, рабочий. Вот такие представители рабочей интеллигенции Петербурга! Высокая культура во всём!
Помощница настоятеля Екатерина Мирошниченко готова часами самозабвенно рассказывать о людях прихода, которых она называет главной ценностью общины. И в самом деле, необыкновенные тут люди! Вот алтарник выходит со свечами на солею — никогда и не подумаешь, что перед тобой генерал-лейтенант! В прошлом боевой офицер, генерал Николай Петрович Седых преподает в РАНХиГС.
А вот, казалось бы, обычный псаломщик, однако ж, оказывается, необычный: это врач и попечитель больничной церкви. Врач детской городской больницы святой княгини Ольги на Земледельческой улице Вадим Алексеев рассказывает о том, как 30 лет назад при больнице открылся приписной к Благовещенскому приходу храм:
— В 1995 году в коллективе больницы появилась идея открыть храм. Сначала это была маленькая комната, потом была пристроена алтарная часть. Если на первых порах некоторые сотрудники не могли понять вообще, для чего это, то потом многие из них сами стали прихожанами. Очень радостно, что руководство больницы помогало нам. Больше 30 лет службы не прекращаются, постоянно идет молитва. Два-три раза в неделю из Благовещенского храма приезжает священник и служит Литургию, молебны или панихиду. У нас и крестят — детей и взрослых. Интересное крещение было буквально на днях. Крестили мальчика-подростка из Якутии. Сначала крестилась его бабушка, а через неделю уже она стала восприемницей своего внука! Отцы опекают наш маленький храм (а опекать — значит круглосуточно служить, в любой момент священник может сорваться и поехать к больному). Благодаря им мы имеем такую скорую помощь — духовную скорую помощь, которая так необходима в детской больнице. И ни разу за 30 лет ни один священник не сказал, что не может приехать к больному.
В церковном хоре Благовещенского храма тоже можно встретить много интересных и необычных людей. Здесь, например, вместе поют певчий Государственной академической капеллы, член Союза писателей России Никита Андреев и доцент юридического факультета СПбГУ Андрей Ференс-Сороцкий. Оба они прихожане Благовещенского храма с самого его возрождения. Никита Андреев пришел в Благовещенский храм петь, как только он открылся. Менялись настоятели, регенты, состав хора, приходили и уходили прихожане, а Никита пел — и обустраивал своими руками звонницу на колокольне. Сначала здесь было только четыре колокола, сейчас — двенадцать, и звон получается богатый, яркий, глубокий.
— Приход для меня — это место спасения, — делится Никита Вячеславович. — Тут у нас, как в монастыре: у каждого есть свое послушание, и его нужно нести достойно, невзирая на всякие трудности. Мы тут, как камушки, обкатываемся друг об друга, и наши шероховатости потихонечку сглаживаются. Здесь я венчался, здесь крестил всех своих четверы