Пустить корни в Церкви
Перебирая старые фотографии
— Я приехал в Санкт-Петербург в 1995 году, чтобы учиться в семинарии, — вспоминает нынешний настоятель протоиерей Александр Рябков. — Рекомендацию для поступления дал мой духовник протоиерей Иоанн Ковальский, который прослужил настоятелем храма в моем родном селе Красном Костромской области 47 лет. Он посоветовал мне по приезде прийти к протоиерею Ипполиту Ковальскому, его родному брату, настоятелю храма великомученика Димитрия Солунского. Отец Ипполит меня принял как родного, назначил псаломщиком. Меня рукоположили в сан диакона в нашем храме на престольный праздник, 8 ноября. Воспоминания эти мне очень дороги, я часто пересматриваю старые фотографии. В сан священника, правда, рукополагали в Петергофе. Хиротонию и в диакона, и во пресвитера совершил приснопамятный митрополит Владимир (Котляров). Вся моя жизнь в Петербурге связана с этим приходом. Долгое время я был помощником настоятеля по молодежной работе, преподавал в воскресной школе.
Отец Александр рассказывает, что воскресная школа пережила несколько этапов становления и развития. Поначалу занятия проводились для всех, без различия возраста. Не было помещений, пытались заниматься в трапезной, в маленьком крестильном храме святой Евгении. Потом организовали раздельное обучение для детей и взрослых, появились свои программы для детей разных возрастных групп. Для хоров, профессионального и любительского, тоже не было помещений, надо было всё время искать, где проводить спевки, а потом появился и детский хор. Благодаря отцу Ипполиту было построено большое здание воскресной школы, и теперь никто друг другу не мешает. В классах — большие экраны, можно проводить презентации, демонстрировать фильмы.
Есть на приходе люди, которые помнят то время, когда о благоустройстве прихрамовой территории, как и о новом здании для школы, можно было только мечтать. Среди них — старейший прихожанин храма Серафим Николаевич Чуков.
— Родился я в 1956 году, был здесь крещен, — говорит он. — Семья была верующей, мой дедушка в 1942 году, в годы блокады, стал старостой прихода и пробыл им 30 лет, практически до смерти в 1972 году. Он пережил три попытки закрытия храма — приезжали комиссии, но с участием жителей Коломяг храм удавалось отстоять. Наш храм — один из шести или восьми храмов Санкт-Петербурга, который никогда не закрывался. Здесь были очень хорошие жители. Коломяги — в прошлом немецкий поселок, жители сплочены, чувство общинности сохранялось очень долго. Недавно в дедушкином архиве нашел список «двадцатки» 1952-го, кажется, года. Конечно, никого из этих людей уже нет в живых, но многих я хорошо помню. Дедушка всегда нам говорил: «Не осуждайте священников: к нам по одному бесу приставлено, и мы справиться не можем, а к ним — по двенадцать». В советские времена верующие сталкивались с различными трудностями. Дедушка был «лишенцем», и все его дети, их было восемь человек, не имели право получать высшее образование. Всё-таки, с Божией помощью, всем удалось получить высшее образование разными хитрыми путями.
Помню случай из детства. Раньше на месте, где сейчас электрические ворота, стояла деревянная сторожка и был вход на территорию. Мне было лет 13, мы с родителями шли на пасхальную службу. А тогда в пасхальную ночь рядом с храмом дежурили дружинники, их задачей было не пускать людей в храм. Особенно старались не пускать молодежь. Один дружинник увидел меня, примерился и схватил за руку. Папа вовремя заметил и стал тянуть меня в другую сторону. Дружинник держал мою руку крепко, но папа на него рявкнул, и он в конце концов меня отпустил.
Ну а в более поздние времена, поскольку я никогда не был комсомольцем, мне была закрыта дорога в аспирантуру ЛГУ, даже соискательство оформить не дали, пришлось оформлять в Сельскохозяйственном институте в Пушкине — я биолог. Тем не менее стал доктором биологических наук, профессором, всю жизнь работаю в Санкт-Петербургском теперь университете.
Серафим Николаевич никогда не скрывал от коллег, что он верующий, хотя специально не демонстрировал. В 1990-е он почувствовал, что в обществе произошли изменения, появился интерес к религии, к Церкви.
— Раньше если что у меня и спрашивали, то только когда в этом году Пасха, а потом стали просить «по знакомству» устроить им Крещение. Я всем отвечал, что никакого знакомства для этого не надо, но они говорили: «А мы боимся…» Современные люди, с одной стороны, повреждены советской пропагандой, с другой — западной. Советская поврежденность хуже, потому что она идет из детства. Эпоха «белых платочков», когда наши бабушки спасли Церковь, — конечно, эпоха героев, но надо учитывать, что герои эти получили воспитание во время оно. А советское воспитание принесло совсем другие плоды. Но недавно я видел ролик и даже запостил «ВКонтакте»: идут солдаты на боевое задание вместе с командиром, останавливаются, становятся на колени, и командир молится — не по молитвослову, своими словами. Искренность этой молитвы заставляет еще раз убедиться, что в окопах атеистов нет. Возможно, сейчас и удастся возродить веру в людях. Научные открытия последних лет в области биологии, физики, астрофизики еще и еще раз подтверждают наличие бытия Божия. Нобелевская премия за 2022 год была присуждена ученым, которые исследовали явление так называемой квантовой спутанности. Я не буду сложно объяснять, скажу кратко: им удалось экспериментально доказать, что информация распространяется быстрее скорости света. Что сразу рождает в памяти знаменитые слова из Евангелия: «В начале было Слово» (Ин. 1, 1).
Серафим Николаевич не только всю жизнь ходил в храм святого Димитрия Солунского, а еще и с 20 лет поет в профессиональном хоре.
— Скоро будет 50 лет моего певческого стажа, — продолжает он. — Я окончил музыкальную школу по классу скрипки, 15 лет играл в камерном оркестре Ленинградского университета: начал, когда ещё учился, потом играл, когда работал, преподавал. Когда родились дети, времени не стало.
— Я в храме великомученика Димитрия Солунского с ноября 2005 года, тружусь уже 18 лет, — говорит регент профессионального хора Лариса Христич. — До этого была помощником регента в Никольском соборе. Я закончила Санкт-Петербургскую духовную семинарию, и отец Ипполит пригласил меня быть регентом. Мне, совсем юной тогда девушке, отец Ипполит не побоялся доверить управление церковным хором. Состав хора менялся очень мало, многие певчие поют несколько десятилетий, есть и такие певчие, кто пришел в хор еще до меня. У нас в храме прекрасный певческий коллектив. Все имеют музыкальное образование, кто-то поет в театре, кто-то преподает музыку. Мы все друг друга хорошо знаем, и наш хор — как большая семья. Иногда встречаемся вне храма, просто для дружеского общения. Настоятель отец Александр поддерживает хоры нашего прихода, которые стараются исполнять церковные песнопения в петербургской певческой традиции..
Колокольный звон над землей плывет…
— Мой дедушка, когда разрешили колокольный звон — в хрущевские времена запрещено было звонить, колокола из церквей увозили, — находил списанные корабельные рынды, но это были небольшие колокола, — продолжает рассказ о прошлом храма Серафим Николаевич. — А большие колокола он привозил откуда-то с севера. 50–60 сантиметров в диаметре был самый большой колокол, его было издалека слышно. Но вот аккорда не было, колокол звонил одиноко. А сейчас у нас полноценная звонница.
После кончины отца Ипполита настоятелем был назначен протоиерей Александр Рябков.
— Мое первое начинание в должности настоятеля — школа звонарей, — подтверждает отец Александр. — Это одна из ключевых церковных должностей. Я сам бывал на уроках, а у нас преподают профессиональные музыканты и звонари, и понял, что это целая наука — сколько разных звонов, традиций! Есть энтузиасты, которые сохраняют звоны разных монастырей, храмов, разных стран. Я этим увлекся и всячески поддерживаю. Когда стал общаться со звонарями, они заразили меня идеей, что в храмах Санкт-Петербурга должны звонить живые люди, а не «электронный звонарь». Кроме того, это прекрасное занятие для мирян: мы всегда ломаем голову, как же включить взрослых мирян в церковную, богослужебную жизнь, — так вот же оно, решение! И у меня нет задачи оставить всех, кто обучается в школе звонарей, у нас на приходе. Наоборот, я говорю: «Получите здесь эти навыки и идите, предлагайте свои услуги храмам!» Мы их, словно птиц, выпускаем, и я рад, что эти люди наполнят благовестом округу, что они нашли себя в Церкви. Мы построили для звонарей отдельный класс со звукоизоляцией, чтобы они могли проводить занятия и никому не мешать. Класс светлый, просторный. На базе школы создается круг общения, люди задерживаются после занятий, остаются на чаепитие. Как-то зашел к ним — они сидят, как дома, делятся какими-то навыками, это так греет душу, так радует глаз! Такие люди вряд ли уйдут из Церкви, они, как говорится, пустили корни.
Важна также деятельность молодежных, детских хоров. Это тоже круг общения. Надо сделать всё, чтобы ребенок из верующей семьи мог найти дружбу и понимание среди сверстников. И взрослые, и пожилые люди тоже могут через церковное пение найти друзей, единомышленников. Они вместе ездят в паломнические поездки, и это так важно, что люди могут у чтимой иконы или мощей святого пропеть величание, это воодушевит и их, и тех, кто в это же время находится в храме или монастыре. Паломничество получается сознательным.
Звонарь и преподаватель школы звонарей Наталья Дворянская в храм великомученика Димитрия Солунского ходит с 2001 года.
— Несмотря на то, что крещена я в детстве, была очень далека от церковной жизни, — вспоминает Наталья. — Но смерть бабушки, которая была моей крестной и научила первым молитвам, резко изменила мою жизнь. На тот момент я жила в Приморском районе. Храм как-то сразу стал любимым, мне в нем всё было по душе. Да еще и престольный праздник храма совпадает с днем моего рождения — 8 ноября. Пасхальную седмицу называют временем рождения звонарей — ко мне это тоже применимо. В 2016 году именно на Светлой седмице я первый раз попробовала звонить на небольшой звоннице, которая была установлена у собора святого Александра Невского в Петрозаводске. Я приехала в родной город, потому что на Пасху умер мой папа, и с удивлением ощутила, что звон может давать мир и радость. В том же году я, по счастливому стечению обстоятельств, познакомилась с Андреем Ивановым, известным как в Санкт-Петербурге, так и в России звонарем. Увидев, как сильно я хочу научиться звонить, Андрей взял меня в ученики. Обучал в индивидуальном порядке в храме Сретения Господня на Гражданском проспекте, где является старшим звонарем. Там же я и начала звонить к богослужениям, иногда подменяя Андрея. Андрей брал меня с собой на различные колокольные концерты, фестивали, семинары и прочие звонарские мероприятия. Благодаря ему я познакомилась с большим числом прекрасных и талантливых звонарей. Но мне хотелось звонить и в нашем храме. В 2017, опять же на Пасху, я попросила разрешения позвонить на колокольне. Вообще туда никого из посторонних не пускали, только звонарей, но отец Ипполит согласился послушать, как я звоню. Мой звон был одобрен, и я попросилась звонить на ранних службах, когда не может основной звонарь. Постепенно я стала звонить на всех ранних службах — это воскресные дни и праздники.
