Подросток: непростое время для семьи

Психолог Елизавета Пархоменко убеждена, что наказания ничего не дают и что важнее всего в отношениях родителя и ребенка сохранить доверительные отношения.
Раздел: ПОДРОБНО
Подросток: непростое время для семьи
Журнал: № 11 (ноябрь) 2018Страницы: 6-9 Автор: Анна Ершова Опубликовано: 6 ноября 2018

МОТИВАЦИЯ И ЕЁ ОТСУТСТВИЕ

— Сегодня школа ждет большого участия родителей в деле обучения. Раньше такого не было — кто с нами делал «проекты»? У нас и уроки-то родители не проверяли. Сейчас учителя требуют следить за школьными делами, а популярные статьи психологов советуют, наоборот, «отпустить» ребенка, чтобы он сам отвечал за свою учебу. Как быть?

— Сегодняшняя школа — это жесткая система, которая не может фокусировать взгляд на личности и не очень настроена на её развитие. В советский период предполагалось, что школа воспитывает. И хотя было в этом много опасного (школа претендовала заменить детям семью и вела активную пропаганду советских ценностей), тем не менее, были преподаватели, которые подходили к детям с душой и через это заражали учеников интересом к своему предмету. В хороших советских фильмах на первом плане всегда учитель и ученики. Не сама школа как система, а вот эта связь увлеченного учителя и тех, кого он учит. Через эту связь ученики загораются интересом к предмету, развиваются. Сейчас этого, к сожалению, очень мало. Школа уже не берет на себя воспитательную функцию, но и обучение без воспитания получается плохо. Потому что это невозможно. Потому что учить можно, только если ты, образно говоря, держишь ученика за руку, заботишься, ведешь за собой.

— Поэтому школа говорит родителям: давайте помогайте, учите с ними уроки, делайте проекты, нанимайте репетиторов, а мы будем ваших детей содержать, занимать то время, пока вы на работе, и контролировать…

— Да, родители в современной школьной реальности действительно вынуждены очень много делать вместе с детьми. Начинается это уже с первого-второго класса, потому что иначе ребенку не справиться с нагрузкой. Детям (да часто и родителям) не всегда понятно, для чего всё это надо и кому. Учеба воспринимается как обязанность. В такой ситуации собственная мотивация к познанию нового у ребенка не рождается. И не происходит постепенного перехода: сначала родители активно помогают, потом всё меньше, так, чтобы к средней школе ребенок отвечал за свои уроки по большей части сам. А потом мамы подростков приходят ко мне с вопросом: он сам не хочет ничего делать! Нет мотивации. Но и родителям уже не под силу контролировать его обучение.

— Как возникает мотивация?

— Она может быть двух типов. Одна, более здоровая, — когда ребенок действительно хочет учиться. Когда он включен, сам всё выполняет, что-то исследует, ему интересно. К сожалению, в современной школе такой увлеченный ребенок — огромная редкость, там будто специально всё делается для того, чтобы загубить врожденное желание учиться. Это естественное стремление к познанию, конечно, начинается в семье, в теплом и «умном» пространстве дома. Но и в школе должно быть то же самое! Если ребенку в школе плохо, если школа для него тюрьма, если он не сможет чувствовать себя там спокойно и безопасно, то он не будет там учиться с душой.

— Часто видишь такое отношение: «красиво заполнил тетрадку и свободен». И как тут привить интерес к предмету? По себе знаю: если я буду с дочкой сидеть читать биологию, приговаривая «как интересно», она выучит. Не буду — не выучит.

— Да, если есть хорошая связь с родителями, если ребенок дома чувствует себя спокойно и уверенно, знает, что может опереться в любой ситуации на семью, — то дома возникает второй тип мотивации. «Маме и папе интересно — значит,и мне интересно». Вместе обсуждать, делать какие-то задачки. Понятно, что на это нужно время, которого всегда не хватает. Но если в семье есть уважение и контакт и родители говорят, как важно учиться, ребенок будет это делать хотя бы из послушания. Послушание — это, конечно, не самая лучшая мотивация: ребенок учится не потому, что ему интересно, а потому что он хочет папу и маму порадовать. Но тоже годится.

А если у ребенка и в семье нет опоры — тогда он чувствует себя совсем потерянным и беспомощным, тогда он не будет слушать и родителей. Что делает подросток в таком случае? Он свой голод привязанности удовлетворяет в другом месте. Он начинает искать, за что ухватиться, за что держаться. Возникает сильная привязанность к сверстникам, а школа становится просто местом, где эти сверстники собираются. И нам, взрослым, становится сложно достучаться до ребенка. Он уже ориентирован на одноклассников, на их ценности, их кумиров. Что в итоге? Родители не знают, как уберечь детей от опасностей и заставить учиться. Школа тоже не знает и перекладывает ответственность на родителей. «Почему ваш ребенок прогуливает уроки, не учится?!» Тут нужно идти через основу — через привязанность и в семье (основное), и в школе.

Елизавета Пархоменко, супруга протоиерея Константина Пархоменко. Мама пятерых детей. Семейный и детский психолог. Прошла переподготовку по психологии на психологическом факультете Санкт-Петербургского государственного университета. Педагог детской воскресной школы и автор методики «Семейная воскресная школа». В 2008 году советом общественных организаций Санкт-Петербурга и Москвы и Фондом реализации национальных проектов награждена медалью святой блаженной Ксении Петербургской за работу с детьми. 

ОСТАВИТЬ В ПОКОЕ

— Получается, что родитель не может оставить попечение об учебе ребенка даже в старших классах?

— То, как вы пытаетесь увлечь биологией дочку, — идеаль­ная история. Чаще всего родители просто пытаются контролировать учебу ребенка (требуют, ругают, наказывают). При этом им не нравится идея, что они должны с ним сидеть, у них нет на это времени и сил. Всё это отражается на отношениях, нарушая ту связь, которая и так не на высоте. В таком случае подростка надо оставить в покое. Замечаю: когда родители очень вовлечены в жизнь ребенка, собственная мотивацияне имеет шанса зародиться. И я на консультациях говорю: а что вы теряе­те, отпустите контроль! Хуже, на самом деле, не будет. Сейчас у вас и отношения плохие, и ребенок ничего не делает. Когда вы отойдете в сторону, в школе он, возможно, учиться лучше не станет, но, по крайней мере, вы сможете заняться вашими отношениями. Вам важно держать эту связь. И бывает, когда родители действительно отдают это пространство подростку: «всё, это твое, я в это не вмешиваюсь», то со временем — не так быстро, конечно, — может родиться и собственная мотивация. Он, конечно, может хорошенько «побултыхаться», но когда увидит, что свободен, а родители рядом и на них в трудную минуту можно опереться, — постепенно сформируются и свои интересы в области учебы.

— Мне кажется важным, чтобы дети занимались в кружках, расширяли свои творческие горизонты. Но подростки часто начинают уходить отовсюду: надоело, «не мое». Не разовьется ли таким образом привычка?

— Сама по себе привычка это даже хорошая! Представьте, как крепко у нас в голове сидит идея, что нельзя уходить даже оттуда, где нам не нравится. Я недавно общалась с женщиной в возрасте, она говорит: «Вот, читаю детектив — сюжет не нравится, язык ужасный». «Зачем тогда дочитывать?» — спрашиваю я. «Я привыкла с детства доделывать дела до конца», — искренне отвечает она. Вот как это иногда сидит глубоко внутри! Но это нездоровая идея. Не все дела надо доделывать и не надо оставаться в тех местах, где тебе не нравится. Ходить и искать себя в подростковом возрасте нормально! Но если ребенку ничто не интересно, ничего не увлекает, он не готов напрягаться, не умеет получать удовольствиеот труда, а только сидит в планшете — тут родители должны задуматься. Тут вопрос снова о большем — почему у него не рождается желание познавать новое? Практически я бы советовала так: не давить и не заставлять, а если связь хорошая — договориться. Пусть даст себе месяц или полгода, чтобы познакомиться, вникнуть, потрудиться. И тогда, если понял: не мое, — пусть уходит.


АВТОРИТЕТ: ЛЮБОВЬ ПЛЮС ВЛАСТЬ

— Подростки часто грубы и резки, но чувствуется за этим какая-то боль. Мне откликаются ваши слова о привязанности, но тут такая грань: ребенка любишь, подбадриваешь, заинтересовываешь уроками, а он ведет себя резко, психует, хлопает дверьми… Мы с родителями так себя не вели.

— Действительно, если ребенок находится в таком настроении, видно, он чем-то ранен, что-то его сильно тревожит. Возможно, в школе с чем-то он совсем не справляется. И еще хорошо, когда он приносит свои раны (в форме раздражения, недовольства, жалоб) домой. Хуже, когда подросток приходит твердый, как камень, и на все вопросы отвечает: «У меня всё в порядке, твоя помощь не нужна». Если так — значит, сердце окаменело, защищаясь от слишком болезненных переживаний. А наша задача — сохранить сердца детей мягкими, способными чувствовать, любить, откликаться. Тогда они могут эмоционально и интеллектуально развиваться.

Ребенок приходит и просит помощи, капризничает, раздражается, и видно, что ему не по себе, — значит, у вас есть к нему доступ, этим нужно пользоваться. Щедро, сполна давать ему эту помощь. В этот момент подросток почувствует себя защищенным: с ним рядом сильный взрослый, который о нем позаботится, и это очень важно. Родители часто думают: «Да что он висит на мне, дергает, пристает, он ведь уже большой». Он и будет приставать, если ему плохо. Лучше сказать:«Конечно, я тебе помогу», а не: «Все твои одноклассники уже делают это сами».

— Но дети перестали воспринимать родителя как авторитет…

— Я бы поставила вопрос по-другому. Не дети перестали авторитет родителей воспринимать, а родители разучились быть авторитетом для детей. Вы скажете, вроде бы дети должны нас слушаться. Ничего подобного! Дети ведомые, их вести нужно. Мы должны не ждать, когда ребенок вдруг нас почему-то зауважает, а предъявить себя соответствующим образом, вести себя как авторитетная фигура. Авторитет, вообще, сложная штука — в нем и любовь, и уважение, и послушание. Но подчеркну: первое — это любовь, и первый шаг к ней — абсолютное приятие своего ребенка и постоянный контакт (общее дело, общие интересы, разговоры). Вторая составляющая — это уверенная сила, когда родитель знает, что делает, и готов вести за собой ребенка. Если такой авторитетной фигуры нет — подросток вынужден брать ведущую роль на себя. А если мудрая власть есть — он может расслабиться и развиваться: о, хорошо, за меня отвечают.


ТРАДИЦИЯ И СОПРОТИВЛЕНИЕ

— Есть и еще одна составляющая понятия «авторитет» — традиция.

— Раньше все семейные роли были четко прописаны. Ребенок рос и знал, что делать можно, что нельзя. Он не ставил под сомнение, нужно ли вставать рано и доить корову, к примеру, — он просто доил, это не обсуждалось. Сегодня традиций не осталось, и нужно каждый день заново с ребенком выяснять, что он должен, что не должен, какие у него обязанности и какие права. Моя дочка учится в пятом классе. И поскольку она на семейном обучении, то после летнего отдыха ей бывает сложно войти в учебу. Тут как раз не хватает «традиции» ходить в школу: все встали 1 сентября утром и пошли учиться, это принимается как данность. А у нас каждый сентябрь некоторое время уходит на вхождение в процесс. Но когда это становится семейным правилом, с примером старших детей и т. д., ребенок быстро привыкает и принимает ситуацию: надо встать по будильнику и сесть заниматься.

— Подросток найдет и другие области, где повозмущаться.

— Для подростка в определенной степени сопротивляться — это норма. Если мы будем на него давить, то сопротивление будет возрастать. Наша задача — стараться не вступать с ним в конфронтацию, но при этом добиваться выполнения необходимого. В этом могут помочь семейные правила и традиции. Если это не я тебе говорю «ты должен выносить мусор», а это традиция такая в семье, что дети по очереди выносят мусор, — вроде и не с кем бороться. С подростком — как с 3-летним ребенком: надо стараться не входить в непосредственное противостояние. Чем больше мы в него входим, тем меньше шансов из него выйти.

— Какие еще могут быть традиции в семье?

— Ходить в церковь, собираться всей семьей на ужины, читать книжки вслух... Если мы просто вдруг скажем подростку: «Давай соберемся сегодня и будем читать», он, возможно, ответит: да я не хочу, что за ерунда. А если так&n