Подросткам в храме (не) место. Подростковый проект «Молодежки на Науки» при храме Тихвинской иконы Божией Матери на Гражданке

Знакомство

В Петербурге есть Гражданка, это далеко, если считать от центра. На Гражданке есть храм Тихвинской иконы Божией Матери, это красиво, особенно на фоне типовой застройки. При нем есть «Молодежка на Науки», это интересно, тем более когда знаешь, насколько она многочисленная. При «Молодежке» — подростковый клуб — для тех, кому от 12 до 17, в своем роде уникальный. Что клуб предлагает участникам? Слетать в космос, чтобы увидеть проблемы Земли с высоты, создать другу «мультипаспорт», обсудить фильм в формате Джефф, я так и не узнала, что это такое, придется вернуться ещё раз. А пока расскажу, что узнать удалось.

Во главе подросткового клуба — священник Владислав Малышев. Когда вхожу в кафе при храме, где мы договорились встретиться, сразу его узнаю. Как узнал бы любой, кто был на фестивале молодежного кино в Пушкине «Пленка» в тот год, когда первое место занял такой клип: подземная парковка, молодые люди речетативом под бит, то есть рэпом, приглашают к себе в клуб, все в черных спортивных костюмах и только один, неожиданно, в подряснике. Незабываемо. Это и есть отец Владислав. Он клирик Тихвинского храма, заместитель председателя отдела по делам молодежи Санкт-­Петербургской епархии и учитель в районной школе № 156. Вести подростковый клуб ему помогают две надежные помощницы — Зоя Рыбакова, тоже учитель, заместитель директора по воспитательной работе там же, в 156‑й школе (кроме прочего она отвечает за гуманитарную помощь на приходе), и Маргарита Хачатрян, советник директора по воспитанию всё в той же школе. Все трое ещё и сотрудники Центра духовной культуры и образования Калининского округа, открытого 10 лет назад.

У них не только должностей много, но и дел уйма. Весь день были в школе, вечером дают мне интервью, а рано утром, в свой выходной, отправятся с приходскими подростками в паломническую поездку в Александро-­Свирский монастырь. И уже сейчас, когда только наступил новый год, они заняты планированием летнего выезда. Каждый такой выезд — апогей годовой работы подросткового клуба и часть нового проекта «Пути русской святости и истории Отечества».

Поход как средство воспитания

— Проекту всего год, но у него есть долгая предыстория. Семнадцать лет назад мы с приходской молодежью пошли в первый трехдневный поход, потом пошли на четыре дня, на пять, на шесть… И вот уже третий год подряд ездим в двухнедельную экспедицию, ночуем в палатках, но не так, что встали и стоим, а каждый день — новое место. Например, приехали в Тутаев, поставили лагерь, осмотрели город и окрестности, на следующий день снялись и поехали в Ярославль. Маршрут продумываем заранее. И не только маршрут, а всю программу. Это поход без родителей. Только наставники и подростки. В прошлом походе было 45 детей. Едем на нескольких машинах. За рулем наши прихожане, в основном из «Молодежки», — рассказал отец Владислав.

— Если вы и раньше ходили в походы, что нового дал проект «Пути русской святости»?

— Раньше, чтобы отправиться летом в экспедицию с детьми, я весь год откладывал свои деньги, другие тоже посильно участвовали, в том числе родители. Все расходы были на нас, организаторах. В прошлом году мы получили грант, — поделился отец Владислав. — Когда я говорю «получили», надо знать, чего нам этого стоило. За год до этого я в одиночку пытался — не вышло; в этом году подключились те, кто владеет «птичьим языком», и мы всё оформили как надо, но препон всё равно было много: то в план в комитете нас не включили, то письмо не по форме. Хорошо, что у нас есть Зоя Владимировна, которая умеет своего добиваться. Грант помог выйти на новый уровень. Теперь у нас есть брендированный мерч для ребят: дождевики, бутылочки для воды, дневник экспедиции, в общем, каждый участник получает целый пакет всего такого интересного, им уже классно. А свои деньги, которые мы в этом году не потратили на мерч, смогли потратить на ­что-то другое. Мы не просто смотрим окрестности, ездим в монастыри и храмы, но и ходим в музеи, посещаем мастер-­классы. Например, мы смогли в этот раз заказать заранее в Ростове в музее мастер-­класс по финифти, ещё ходили на золотошвейный мастер-­класс.

— Ходили в Музей тверского быта, — добавляет Маргарита, — в вертолетный музей в Торжке. В самом лагере у ребят тоже насыщенная внутренняя жизнь. Есть послушания, каждый отряд, кроме того, что учится разжигать костер, готовить, дежурить, получает каждый день конверт с заданиями.

— Подростковый клуб действует весь год. У нас много направлений: волейбол, русский кулачный бой, волонтерство, хор, театральная студия, ребята делают сублимированные супы на фронт, — добавляет отец Владислав. — Лучшие из лучших в течение года зарабатывают баллы, которые могут потратить во время экспедиции, это ­что-то вроде внутренней валюты. На них можно приобрести в лагере лотерею, сувениры, много всего.

Соломка и кубики больше не проблема

— Все четырнадцать дней ребята живут без телефонов. И хочу сказать, это совершенно другие дети. Уже через три часа после начала поездки спадает пелена с глаз, они оживают, начинают общаться друг с другом, играть. Это очень интересно, им самим нравится. Вообще, сдружить ребят — одна из наших основных задач, — рассказал отец Владислав. — Поход выявляет в человеке то, что в обычной жизни не заметишь. Часто молодые люди стремятся пожить вместе, чтобы узнать друг друга. Если меня спрашивают, всегда говорю, что это не работает. И советую — сходите в поход, всё поймете. Помню, в первые годы у нас в поездках были слезы и сопли по любому поводу: ­кто-то соломкой режет картошку, ­кто-то кубиками — и вот уже повод для конфликта готов. Сейчас всё совсем иначе, потому что уже есть костяк, в котором все друг к другу притерлись, научились вести быт сообща, а это почти утраченный навык у современных детей. Зоя Владимировна отвечает за кухню. Ребята помогают: чистят, моют, но рассчитать, распланировать весь процесс — её задача.

— Мы продумываем меню уже сейчас и расписываем его на каждый день, нужно решить, какие продукты и в каком объеме с собой брать, рассчитываем буквально до грамма. Готовим мы исключительно на кострах, в больших котлах, — рассказала Зоя.

— Признаюсь, я в течение года ничего вкуснее не ел, чем то, что мы едим в походе, — добавляет отец Владислав. — Сейчас мы думаем, куда поедем ближайшим летом. И это трудная задача. Потому что за 13 лет мы объездили, кажется, всё — от Соловков и до Казани. Девять машин, девять водителей, ездим по таким местам, куда ни один автобус не проедет.

— А что с безопасностью?

— Во-первых, у нас все участники скоро в обязательном порядке пройдут курс первой помощи. К нам приедут специалисты, будут обучать. Ещё будет курс тактической медицины. Прежде чем ехать в экспедицию, все должны сдать экзамен. И так каждый год.

— Есть ещё экзамен по кухне, — подключается к теме Зоя. — Ребята сдают нормативы, чистят картошку, морковку на скорость. Присылают нам видео выполненных заданий. Учат правила, распорядок дня в походе.

— Потом, в лагере все обязательно носят светящиеся фликеры. Сам лагерь ночью охраняется, есть дежурства. С нами ездят полковник, мастера спорта по каратэ и кулачному бою. Им, кстати, у нас в клубе занимаются и девочки, потому что акцент мы делаем не на нападении, а на защите. Грубо говоря, как вывернуться, если схватили, а не как дать ­кому-то в лицо, — продолжает отец Владислав.

С высоты Космоса

— Большой лагерь на природе может стать проблемой или вы следите за чистотой после себя?

— Следим, ещё как. Мало того, у нас есть правило: после нас место, в которое мы приехали, должно стать чище, чем было до нас. Мы ещё и чужой мусор собираем и вывозим, — утверждает Маргарита.

— Вообще, экология — одна из тем, которые поднимаются в течение года на встречах клуба, — подключается отец Владислав. — Мы стараемся говорить на важные темы, но не в формате лекции или урока, детям этого в школе хватает. Наши воскресные встречи носят неформальный характер. Это или формат игрового семинара, или тренинг, наподобие тех, что практикуют в театральных мастерских. Вторая школа подростку не нужна, а живое общение нужно. Стараемся учить, по Станиславскому, через проживание. Литургию тоже нужно учиться проживать, а не просто стоять на ней. Но если вернуться к экологии, расскажу, как проходит один из тренингов. Ребята встают в круг в темной комнате, мы говорим им: послушайте тишину, послушайте себя, соседа, храм… Поднимаемся выше, мысленно смотрим на весь район, потом на весь город, на страну… А теперь мы в космосе, смотрим на Землю… Всё это с полным погружением в воображаемое, у нас есть театральный опыт, его мы и используем. А потом, хоп, открываем глаза — а в центре круга навален мусор, не пищевой, конечно, а пакеты, бутылки, коробки. Мы просто смотрим на него сверху — и видим уже не локальную гору мусора, а глобальную проблему загрязнения планеты. Мы не говорим об экологии, мы говорим об ответственности. Какую ответственность мы несем за себя, за окружающих, за мир. А об экологии они начинают говорить сами, глядя на тот мусор, который перед ними. И ведущий сообщает, что всё это не совсем мусор, а полезное вторсырье. И дальше уже разговор идет более серьезный. Учимся сортировать мусор и видеть в этом практическую пользу для людей, для планеты, учим понимать, что чистый мир — наша ответственность. Поэтому и во время экспедиций отношение к тому месту, где мы останавливаемся, всегда бережное.

Вторая задача и третье место

— Вы сказали, что сдружиться — одна из целей, а вторая?

— Вторая — узнать историю страны. А это невозможно только по учебнику. Мы живем в Петербурге и, откровенно говоря, Россию не знаем, не понимаем. Многие подростки дальше своего района не выезжают. И вот мы приезжаем в Суру, на родину Иоанна Кронштадтского, а там избы, люди, быт, храмы — всё другое. Карелия, Соловки, Золотое кольцо, Подмосковье. Ребят, вот она, Россия. Я кандидат богословия и, по факту, моя кандидатская — об истории Церкви, это то, чем хочется делиться. Поэтому мы весь маршрут делим на участки и сами записываем аудиогиды на каждый отрезок пути, слушаем их в дороге. Говорим не только о православных святынях, а обо всем, что касается истории. Разве можно не заехать и не посмотреть на беломорские петроглифы?! Тем более что даже тут есть повод поговорить о православии, — считает отец Владислав.

— Неужели подростки две недели без телефонов не скучают?

— Так некогда скучать. Весь день заняты, а вечером в лагере своя программа, которую мы тоже прописываем заранее. Стихотворный вечер, песенный, подвижные игры, викторины, играем в «Что? Где? Когда?». Мы полгода готовимся, — отвечает Маргарита.

— Мы и в вопросы веры стараемся заходить через историю и культуру. Говорим о деятельном православии. Подростки мир ощущают непосредственно, и им нужен рядом значимый взрослый, помимо родителей. Человек, который действительно участвует в их жизни, без притворства, по-честному. И они такого взрослого ищут. Пожалуй, это и есть главная задача нашего подросткового клуба — сделать так, чтобы священник стал таким значимым взрослым, а храм — третьим местом («третье место», по теории социолога Рэя Олденбурга, — место в городском пространстве, отличное от дома и работы, способствующее творческому взаимодействию людей. — Прим. ред.).

— И много таких приходов в нашем городе?

— С молодежками на приходах есть проблема. Г­де-то молодежи не хватает, ­где-то людей, которые могут взять на себя эту работу. Подростковых клубов тоже недостаточно. Наш, наверное, самый многочисленный. Часто ещё выходит так, что молодежка на бумаге есть, но никто туда не ходит. Дело в том, что формальный подход с подростками и молодежью не проходит: если они хоть ­какую-то фальшь уловили, ­какое-то несоответствие слов и поступков, то не просто от священника отвернутся, а могут вообще перестать в храм ходить, — отмечает отец Владислав.

О живом

— А почему у вас получается? В чем секрет?

— Не знаю, может, просто потому, что я экстраверт, хочется к людям идти, и, видимо, не до конца повзрослел, мне с молодежью интересно, — улыбается священник.

— Просто отец Владислав всё делает до конца. Не может вполсилы. Он всё, за что берется, доводит до профессионального уровня. Так было и с театральной студией, и с молодежкой, и с подростковым клубом. Выкладывается полностью, — подхватывает Зоя.

— И как не выгореть?

— У меня же поддержка есть. Мои друзья, мы друг за друга держимся, это как семейный круг, — отец Владислав кивает на Зою и Маргариту и продолжает: — И ещё, так как я сам воцерковился в 18 лет, знаю, что, в принципе, молодежь может привести в Церковь только живой человек. Если ты с ними искренний, честный, не рисуешься, то есть шанс. Молодежи нужна живая Церковь, живые люди, не глянцевое духовенство, не верующие из папье-маше, а настоящие люди. А вот как эту живость в себе сохранять, я не знаю. Как и то, где брать силы. Или как проводить грань между доверительностью и панибратством. Думаю, всё это только через благодать Божию дается, ­каким-то таинственным образом. Помню, как сам причастился первый раз. Я до этого был хулиганом, футбольным фанатом. Иду после службы и понимаю, что меня переполняет такая радость, которая намного больше, чем если бы «Зенит» выиграл. Хочется, чтобы и те подростки, которые ищут живой веры, почувствовали ­что-то такое же. Чтобы каждый встретился с самим собой, с ближним, с Богом. Всё происходит только через (задумывается) Бога.

— Через любовь, — говорит одновременно с отцом Владиславом Зоя, так, что их слова сливаются в одно.

— Бог и есть Любовь, — подытоживает отец Владислав.

— Мы когда возвращаемся из поездки, такое ощущение охватывает... не хочется расходиться. Некоторые дети так и говорят: не пойду домой. Да мы сами, хоть и устаем очень за экспедицию, на самом деле ждем её весь год. Ч­то-то ­все-таки открывается нам всем во время этих двух недель, — признается Маргарита, — во всяком случае у меня так. А у вас? (Все трое кивают и смеются ­чему-то своему, общему.)