Первый апостол.

Возможности христианской миссии неоднозначны. Трудности возвещения Благой вести многократно отмечались равноапостольными проповедниками, мы не раз читали об этом и на страницах Нового Завета. Особенно трудно проповедовать в своем собственном доме. Речь идет не только о семье. Практически неспособны всерьез воспринимать проповедника и те, кто знает его в быту. Как обратиться к своим соседям? «Так мы его с младенчества знаем! Какой он проповедник?!» Примерно то же можно услышать и от родных: «Я его воспитывал. Ничего нового он мне не скажет!» Тем более это касается учителей, которые вводят человека в жизнь: «Да я его сам учил! И теперь он меня учить будет?!» Исключения из этого правила крайне редки. Нечто подобное много раз приходилось слышать и Христу. «Не Иисус ли это, сын Иосифов, Которого отца и мать мы знаем?» (Ин. 6, 42). «Не плотников ли Он сын? не Его ли Мать называется Мария, и братья Его Иаков и Иосий, и Симон, и Иуда? и сестры Его не все ли между нами? откуда же у Него все это? И соблазнялись о Нем» (Мф 13, 55-57). Сколько раз отвергали его в родной синагоге, когда Христос пытался донести свои Божественные слова до ушей тех, кто знал его с детства! И в своей семье, где Он вырос, Он не был принят, ибо «и братья Его не веровали в Него» (Ин. 7, 5). Вывод был горьким: «не бывает пророк без чести, разве только в отечестве своем и в доме своем». Однако Спаситель нуждался в людях, которые стали бы Его опорой, а впоследствии — преемниками по делу проповеди. Ему были нужны ученики. Из-за непонимания на родине учеников нужно было искать вдали от родного дома. О своем призвании апостолы помнили довольно смутно уже ко времени написания первых евангельских текстов. Только так можно объяснить то, что об этом, казалось бы, важном событии столь разные воспоминания оставили их участники — Матфей и Иоанн. Однако поскольку обоим евангелистам был нужен рассказ о начале создания первой христианской общины, то каждый из авторов вкладывал в него определенный смысл. Если содержание рассказа синоптических евангелистов (благодаря бытовой обстановке!) больше походит на историческое повествование, поскольку обращение происходит во время обыденной ловли рыбы, то текст апостола и евангелиста Иоанна поражает не только кардинальным отличием содержания, но и неожиданной глубиной. Давно замечено, что апостол Иоанн предпочитал точной последовательности событий смысл происходившего. Если призвание учеников у Матфея происходит при банальных обстоятельствах ежедневного труда, то Иоанн вставляет свой рассказ о призвании первых учеников в контекст общения Христа с Иоанном Крестителем и крещения им Спасителя. Торжественность обстановки и глубокий смысл произносимых слов, важность последствий и преемственность, подчеркиваемая переходом учеников от Иоанна ко Христу, делают содержание первой главы Евангелия от Иоанна возвышенным и важным. Однако здесь мы сталкиваемся с деталью, которая явно представляла трудность для толкователей Священного Писания и избегалась практически всеми святыми отцами первых веков, это разговор Христа с Нафанаилом. Он происходил, согласно Иоанну, где-то недалеко от того места, где крестил Иоанн Предтеча. Сразу после крещения у Христа появились первые ученики, некоторые из которых (Андрей, Петр и, надо думать, сам Иоанн) сами захотели перейти от Иоанна Крестителя ко Христу, а других (Филипп) призвал Он сам. То, что беседа с Нафанаилом происходит там же, ясно из того, что им всем памятна смоковница. Поскольку Спаситель указал на смоковницу, как на что-то хорошо всем известное, легко понять, что она была своеобразным ориентиром для людей, приходящих слушать проповедь Предтечи и участвовать в совершаемом им омовении. Можно вспомнить, что на картине Александра Иванова «Явление Христа народу» легко узнаваемая смоковница занимает значительную часть пространства. Но случайно ли выбраны первые призванные? Они составляют первое братство во имя Христово, они призваны стать друзьями, достаточно ли для этого только совместного шествования за Учителем? Казалось, есть еще одно, объединяющее их обстоятельство, помимо совместного крещения у Иоанна. Первые призванные — недавние соседи Христа! Филипп, Андрей и Петр знали друг друга еще по Вифсаиде, что на берегу Галилейского озера, не так уж далеко от Назарета. Люди радуются, встречая соплеменника на чужбине. Однако знакомство с Нафанаилом взрывает эту стройную логику. «Из Назарета может ли быть что доброе?» Очевидно, что Нафанаил — не из Галилеи, жители севера представляются ему ущербными людьми. На полях заметим, что поздняя христианская традиция отождествляет Нафанаила с апостолом Варфоломеем из синоптических Евангелий. Возможно это так, хотя даже Иоанн Златоуст не ставил между ними знак равенства. Но совершенно точно Нафанаил, упомянутый в 21 главе Евангелия от Иоанна, специально охарактеризован как Нафанаил из Каны Галилейской как будто для того, чтобы не спутать его с кем-нибудь другим. «Из Назарета может ли быть что доброе?» — так не мог сказать выходец из Каны Галилейской! И Христос замечает это, отвечая словами псалма (31, 2): «это — настоящий израильтянин, в котором нет лукавства». Из евангельского повествования остается неясным, стал ли Нафанаил учеником Христа. Его исповедание «Равви! Ты — Сын Божий, Ты — Царь Израилев!» как бы «повисает в воздухе», противореча не только исповеданию Андрея, сказавшего своему брату: «Мы нашли Мессию, что значит „Христос“», но и самому Христу, не желавшему зваться Царем Израиля. Но крещение у Иоанна — такое событие, которое способно явить участвовавшему в нем человеку Божию славу: ангелов, движущихся как бы по лестнице на небо, подобно видению праотца Иакова (ср. Быт. 28, 10-22). Однако церковное Предание дарит нам и еще одну глубину. Как бы не обращая внимания на трудности признания на родине и среди родных, синаксарь Недели святых мироносиц из Цветной Триоди сообщает нам: «вторая же [мироносица] Саломи, яже есть обручника Иосифа дщи,.. Зеведея имяше мужа, от нея же евангелист Иоанн и Иаков родистася» — Иоанн Богослов, оказывается, племянник Христов! Какими же близкими Спасителю людьми были остальные: Андрей, Петр, Филипп! Но если мы доверимся Преданию сполна и согласимся, что Нафанаил и Варфоломей — одно лицо, как вырастает значение Нафанаила! Это первый полноценный апостол. Он, не будучи родным, знакомым, соплеменником Учителя, готов пойти в Галилею, которая еще недавно казалась ему чуждой страной, населенной второсортными людьми. Христос создает новое братство. В него принимаются те, кто готов разделить с Ним радость богоприсутствия и постоянный путь. Для первых апостолов это были Иоанново крещение и постоянное движение из Галилеи в Иерусалим и обратно. «Кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною» (Мк. 8, 34). Кроме того, Христу важно наличие духовного опыта, который распознается одной мельком брошенной фразой. Первые апостолы удовлетворяли этим требованиям. А насколько удовлетворяем им мы? Евангельский рассказ заставляет нас задуматься над этим. Иерей Константин Костромин Иллюстрации: Александра жук