Парадоксы Первой Мировой

 В ходе нее погибли 10 миллионов солдат и 20 миллионов мирных жителей, прекратили свое существование четыре империи — Российская, Германская, Австро-Венгерская и Османская, а четыре монархических династии — русская Романовых, прусская Гогенцоллернов, австрийская Габсбургов и турецкая Османов — утратили власть над своими народами. Неожиданная, противоестественная и чудовищная «Великая война» и сегодня, век спустя, едва ли поддается разумному объяснению.

До войны оставались считаные дни, а «Вилли» и «Ники» продолжали слать друг другу сердечные телеграммы. «…Моя симпатия к тебе и твоей империи, которую передал мне со смертного одра мой дед, всегда была священна для меня, и я всегда честно поддерживал Россию, когда у нее возникали серьезные затруднения, особенно во время ее последней войны. Вилли». «…Понимаю, что ты должен объявить мобилизацию, однако желаю получить от тебя ту же гарантию, какую я дал тебе, что эти меры не означают войны, и что мы продолжим переговоры ради блага наших стран и всеобщего мира, столь дорогих нашим сердцам. Наша давняя крепкая дружба должна, с Божьею помощью, предотвратить кровавую бойню. С нетерпением и верою в тебя жду ответа. Ники». Бойню предотвратить не удалось…

Едва ли не самое парадоксальное в истории Первой мировой войны заключается в том, что развязали ее близкие родственники. Европейская политика начала XX века была странной смесью личного и общественного. «Вилли» — германский император Вильгельм II, приходился «Ники» — российскому императору Николаю II, троюродным братом. Их общие предки — Гогенцоллерны: бабушка Николая, Шарлотта Прусская, в крещении Александра Феодоровна, была сестрой Вильгельма I (дедушки Вильгельма II). А супруга Николая Александра Феодоровна, урожденная Алиса Гессен-Дармштадтская, была двоюродной сестрой Вильгельма II по английской линии (оба были любимыми внуками английской королевы Виктории).

Вильгельм и Николай были знакомы с юности, встречались на семейных торжествах, десятилетиями вели переписку. «Я так был рад узнать, что ваше пребывание в Крыму принесло вам всем такую пользу, и что особенно Алиса и мальчик чувствуют себя лучше после поездки на юг…» — писал Вильгельм 30 января 1914 года. Такая искренняя забота о здоровье сестры и больного русского цесаревича… Кто из царственных родичей мог тогда предположить, что до войны между ними осталось всего полгода.

Монархи в детстве. Ники, 5 лет (царь Николай II), Вилли, 8 лет (кайзер Вильгельм II), Джорджи, 11 лет (король Георг V).

Есть мнение, что у истоков мировой семейной драмы, разделившей троюродных братьев, а вслед за ними и весь мир, стоял их общий родственник — британский император Георг V, по-семейному «Джорджи». С Вильгельмом у него была общая бабушка — королева Виктория, а с Николаем — общий дед, датский король Кристиан IX .

Вплоть до августа 1914-го эти три царственных кузена в глазах общественности были воплощением стабильности европейского миропорядка. Журналисты прозвали их «тред-юнион монархов». Кузены намеренно подчеркивали свое внешнее сходство, одинаково расчесывали волосы на пробор, носили одинаковые стильные бороды «а-ля ван Дейк». Их называли «двойниками»: на международных церемониях их не раз путали чиновники и журналисты (например, на свадьбе Георга российского императора по ошибке приняли за жениха).

«Ники», «Вилли» и «Джорджи» подыгрывали публике — «одалживали» друг у друга военную форму и фотографировались рядом для журналов и открыток. Вдобавок все трое имели воинские звания в армиях «родственных» государств. Вильгельм, к примеру, до войны числился одновременно английским и русским адмиралом, а также был шефом российского 13-го гусарского Нарвского полка.

Разбитая немецкая карета скорой помощи. Западная Фландрия, Бельгия. 1918 год.

Невероятно, но спустя несколько лет всему этому милому маскараду придет конец, войска «Джорджи» и «Ники» будут по одну сторону фронта, «Вилли» — по другую. Из трех членов «монаршего профсоюза» до конца войны сохранит трон только Георг V (он скончался в 1936-м). Два других кузена заплатят за войну потерей своих царств. Февральская революция 1917-го в России лишит власти Николая, а ноябрьская 1918-го в Германии приведет к низложению Вильгельма. Как известно, Николаю война будет стоить еще и жизни — в июле 1918-го его зверски убьют под Екатеринбургом (Вильгельм проведет остаток дней в изгнании, в Нидерландах, где будет жить в качестве частного лица и писать мемуары).

Версальский мирный договор, который формально ознаменовал завершение войны, называет виновником трагедии лично кайзера Вильгельма. В свою очередь, Вильгельм в своих воспоминаниях возлагает вину на «милейшего Ники». По словам кайзера, его собственная политика всегда носила «миролюбивый характер», и вообще, пока он на острове Корфу «занимался археологическими раскопками... и спорил о дорических колоннах и Гомере... в России уже начали мобилизацию».

Кто из кузенов несет большую ответственность за развязывание «мировой бойни», установить сложно. Историк из Кембриджа Кристофер Кларк, автор нашумевшего бестселлера о Первой мировой «Лунатики» (The sleepwalkers), отмечает, что, подписывая приказы о мобилизации своих войск, европейские монархи действовали не вполне осознанно, подобно людям, больным лунатизмом. «Начало войны, — пишет он, — было трагедией, а вовсе не преступлением», а ее инициаторы «не смогли разглядеть реальность того ужаса, который они привнесли в этот мир».

Стартовой точкой «Великой войны» традиционно считается «Сараевский выстрел» 28 июня 1914 года. В этот день на окраине дряхлеющей Австро-Венгерской империи, в боснийском городе Сараево, были убиты наследник австрийского престола эрцгерцог Франц Фердинанд и его супруга. Убийца — 19-летний серб Гаврило Принцип — принадлежал к группировке «Млада Босна».

Руины города Ренинге, Бельгия, 1916 .

«Млада Босна» (название было выбрано ее создателями по аналогии с мадзинистской «Молодой Италией») была законспирированной террористической организацией с весьма эклектичной идеологией, сотканной из пансербизма, романтизма, анархизма, социализма, философии Достоевского и Ницше. Ее члены занимались организацией покушений на крупных австрийских чиновников. Формально целью терроризма «младобоснийцев» было освобождение Боснии от австрийского гнета и возвращение ее в состав Сербии, но де-факто молодые боевики были лишь орудием в руках австрийских капиталистов, и их выступления были способом устранения политических противников (по иронии судьбы, Франц Фердинанд возглавлял единственную в Австро-Венгрии антивоенную партию).

Сараевский инцидент не затрагивал напрямую интересы ведущих держав, и, очевидно, был лишь поводом для мировой войны. Система противоборствующих военно-политических блоков сложилась в Европе задолго до этого. Германия, Австро-Венгрия и Италия составили «Тройственный союз» еще в 1882-м, а «Антанта» (Англия, Франция и Россия) оформилась к 1907-му. В 1914-м, что закономерно, сработала «цепная реакция» и союзники заступились друг за друга.

Распределение государств по блокам происходило вопреки родственным и династическим связям между монархами, исходя из сугубо меркантильных интересов национальных торгово-промышленных элит. Задолго до войны имели место парадоксальные вещи: так, известный защитник «православия — самодержавия — народности» русский царь Александр III, вопреки многолетней дружбе Романовых и Гогенцоллернов, привел свою страну к разрыву с консервативной Германией и пошел на союз с безбожной республиканской Францией. Подоплека этого поступка в том, что с 1890-х годов российская экономика очень сильно зависела от французских финансовых структур. В частности, комплексное перевооружение российской армии, которое началось в 1914 году и должно было бы закончиться к 1917-му, если бы не революция, осуществлялось на кредиты французских банков.

Воскресное утро на французском военном аэродроме. Пастор проводит службу из самолета.

Можно сказать, что к началу XX века единству европейского «монархического профсоюза» противостояла социально-экономическая реальность, — то, что историки называют «экономическими противоречиями между английским, германским и российским империализмом». Власть капитала уже в начале XX века была сильнее власти любой царственной короны.

На самом деле в Первую мировую воевали уже не Гогенцоллерны, Габсбурги, Романовы и Саксен-Кобург-Готы — воевали корпорации. В отличие от войн предыдущих веков, эта велась не за величие Германии, Великобритании или России, но за ресурсы колоний, за рынки сбыта, за показатели на биржах. Небывалый рост промышленности и банков, наблюдавшийся в начале XX века во всех крупных европейских державах, привел к тому, что впервые в мировой истории сама война стала бизнесом, а военные заказы стали едва ли не самым эффективным способом капитализации. Особенно прибыльным был военный бизнес в коррумпированных странах — так, в России незадолго до революции вскрылась информация о масштабных злоупотреблениях на военных заводах. Выяснилось, что до половины всех военных кредитов российского государства было разворовано. Ключевой поставщик артиллерийского оборудования Путиловский завод, к примеру, завышал цены на пулемет «Максим» в 2,5 раза по сравнению с государственными и даже американскими заводами…

Военпром позволял в кратчайшие сроки зарабатывать миллиарды, — неудивительно, что в ходе Первой мировой виды вооружений сменяли друг друга с космической скоростью. Если в начале войны солдаты враждующих армий шли в атаку пешком с шашкой наголо, то уже через пару лет в ход пошли танки, аэропланы и подводные лодки. В 1915 году в битве под Ипром впервые в мировой истории немецкой армией было использовано оружие массового поражения — отравляющий газ. А еще появились огнеметы, фугасные, осколочные и зажигательные бомбы. Более 20 миллионов человек с обеих сторон были убиты, и еще столько же получили ранения и пожизненные увечья в результате этих новейших «открытий».

Немецкие солдаты позируют фотографу в окопе с пулеметом Максим в сорока метрах от позиций британской армии.

Война стала для Европы не только гуманитарной, но и политической катастрофой. Во всех воюющих странах за годы Первой мировой возросло не только экономическое, но и политическое влияние либеральной буржуазии. Для Германии и России это имело поистине трагические последствия — их обогатившиеся на войне промышленники вступили в союз с генералами, и в последующие два десятилетия обе великие страны пережили падение монархии, череду революций, гражданские войны, разрыв с христианской традицией и в результате оказались во власти человеконенавистнических режимов.

Вместе с тем, как это ни парадоксально, на массовом уровне война воспринималась как благородная, справедливая и освободительная. Миллионы европейцев вставали под ружье не ради прибыли оружейных баронов, но ради блага «цивилизации». Такой эффект достигался путем небывалых прежде манипуляций с общественным мнением. Можно сказать, что — наряду с танками, аэропланами и оружием массового поражения — главной новацией «Великой войны» стала роль пропаганды.

Первая мировая стала первой в истории человечества войной, ведущую роль в которой сыграли СМИ. Именно вследствие газетной пропаганды ура