Открыть Тян-Шанского

Большая, светлая квартира. Вдоль стен коридора поручни для ходьбы. Стеклянный шкаф с медикаментами, книги. Просторная кухня с общим столом. В центре квартиры — часовня со старыми иконами. Это — «домашний приют» для одиноких пожилых женщин. Попечители заботливо называют их бабушками. У каждой обитательницы своя комната, своя обстановка: бабушки приезжают сюда со своими личными вещами, иногда даже с мебелью. Есть телевизор, радио, параллельный телефон, функциональная кровать, тревожная кнопка и ходунки. Везде уют и порядок. Складывается ощущение, что здесь живут члены большой семьи.

Кто-то из обитателей приюта прежде был научным сотрудником, кто-то простым рабочим. Людмила Васильевна — инженер-химик, после выхода на пенсию сама помогала одиноким пожилым людям, тогда и познакомилась с Еленой и Александром, еще не думая, что окажется здесь. Всю жизнь Людмила Васильевна прожила с любимой мамой, а потом осталась одна. «Мне здесь отрадно, чувствую себя как дома и благодарю Бога, что Он привел меня сюда», — говорит старушка. В свои 93 года она живо интересуется «событиями»: выписывает православные журналы, слушает радио «Град Петров», смотрит телеканал «Союз». Любит английскую классику, особенно Диккенса.

Комната Ольги Ильиничны, со старинной мебелью и картинами, доставшимися от прежней насельницы, примыкает к домовой часовне. Через открытую дверь комнаты можно созерцать храмовые иконы. Такое соседство Ольгу Ильиничну очень радует. С детства верующая, она всегда старалась ходить в церковь. В годы войны немцы угнали Ольгу Ильиничну в Германию, где она чудом осталась жива. Вернувшись на Родину, всю жизнь трудилась разнорабочей.

Приют состоит из двух отдельных квартир, где сегодня могут проживать восемь пожилых женщин в возрасте от 80 лет. Простые правила проживания изложены на листе, который приколот на кухне, на видном месте. Самое главное из правил — любить друг друга и оказывать друг другу помощь, не считать себя самой несчастной. Каждая бабушка должна помнить, что все, кто ей помогают, делают это ради ее блага, поэтому и она должна отвечать добром. Уважение и взаимопонимание — основа: это важно, чтобы приют не стал коммуналкой или домом уныния.

— Некоторые усыновляют сирот, а мы «усыновляем» одиноких пожилых людей, стараясь заменить им семью, — рассказывает Елена Галченко. — История любой из наших бабушек — это целая книга их жизни, которая была очень тяжелой. Поэтому мы хотели создать для них тихую обитель, где бы они обрели умиротворение. Некоторые бабушки здесь воцерковляются, ведь не все к нам попадают верующими, а обстановка этому способствует. Но все это ненарочито. В приюте есть полугодовой испытательный срок, за который бабушка решает, хочет ли остаться в нашей семье. Главное, они знают, что до конца своих дней не будут брошены. Они видят, что мы помним и ушедших в иной мир насельниц: у нас есть синодик о здравии и о упокоении. Для бабушек это очень важно, поэтому у них нет горечи и обреченности.

Восемь лет приют окормляет иерей Андрей Битюков, клирик Андреевского собора. Раз в месяц он служит Литургию, исповедует и причащает бабушек, беседует с ними за чаем. За общим столом здесь отмечают все праздники: церковные, светские, дни рождения.

— Семейную обстановку в приют привносят наши помощницы — прихожанки различных храмов, — добавляет Елена. — Они берут на себя все бытовые хлопоты, благодаря их примеру у многих тоже появляется желание заботиться о других.

Помощницы работают в приюте 2–3 раза в неделю за небольшое вознаграждение, у каждой из них есть основная работа или пенсия. Не считая врача и священника, здесь трудятся 10 человек. Сестра-хозяйка закупает продукты и хозтовары, старшая медсестра ухаживает за бабушками, следит за приемом лекарств, которые прописывает врач-гериатр. Общество православных врачей обеспечивает наблюдение узких специалистов. Бабушки в приюте прописаны, поэтому закреплены в поликлинике, где им тоже могут оказать медицинскую помощь. При необходимости ночью в приюте дежурит медсестра. Все это за годы налажено Еленой и Александром, которые живут этажом ниже. Каждая бабушка в любое время суток может им позвонить… А как все началось?

В годы перестройки Александр, кандидат технических наук, и Елена работали в научно-исследовательском институте. Наука переживала не лучшие времена, и поэтому работа удовлетворения не приносила. Не лучшие времена переживало и общество: количество бедных и оставшихся безо всякой помощи людей росло, а система социальной поддержки была в глубоком постсоветском кризисе. В 1987 году вышел закон о кооперации, и Елена организовала кооператив «Забота» для оказания помощи пожилым людям на дому.

— Мы видели, как много у нас одиноких пожилых людей, особенно женщин, которые из-за войны не смогли создать семью. Мы помогали им в элементарных повседневных делах: помыться, купить продукты, приготовить еду, сделать уборку. Нам хотелось, чтобы наша помощь была духовно наполнена, а не ограничивалась устройством быта, — рассказывает Елена. Вскоре у супругов появились единомышленники среди верующих людей.

В 1990‑е Тян-Шанским и их помощникам приходилось сталкиваться с криминалом и нечестностью людей, желавших завладеть имуществом пожилого человека. Одну из таких бабушек, Анну Петровну, за которой ухаживала Елена, отравили соседи по коммунальной квартире.

— Она вызвала меня к себе, когда уже поняла, что умирает, и попросила взять на анализ воду, которую ей подлили соседи, — вспоминает Елена. — Перед смертью она дала мне духовное завещание: «Вот если бы вы объединили бабушек под одной крышей, где каждая имела бы свою комнатку, и вы бы своим коллективом ухаживали за нами, то мы бы свои комнаты лучше отдавали на то, чтобы там жить». Так она в свои 92 года спроектировала экономическое и социальное устройство будущего приюта.

Эта идея обдумывалась четыре года. Как же ее осуществить? Однажды соседи с верхнего этажа обратились к Александру и Елене с просьбой помочь расселить их огромную коммуналку. Квартира очень подходила под приют, но денег на расселение не было. Но вскоре нашлись спонсоры — и отдельные люди, и церковные организации. Так появился приют. Его освятил и первые годы духовно окормлял протоиерей Александр Степанов, председатель епархиального отдела по благотворительности.

И сегодня объем помощи пожилым людям со стороны государства оставляет желать лучшего. Как и в сфере сиротских учреждений, в гериатрии выручают частные инициативы — оазисы благополучия в сфере социальной помощи населению. Городские структуры обычно воспринимают такие организации с недоверием, в результате — множество одиноких людей, которые не знают, кому довериться, к кому обратиться. Кроме радио «Град Петров», бабушкам негде получить информацию о приюте Семёновых-Тян-Шанских. Зато в СМИ широко рекламируется договор ренты, который в наших условиях дает возможность обманывать пожилых людей.

— Ольга Ильинична была прихожанкой Андреевского собора, где служит отец Андрей, — рассказывает Александр. — Когда ей стало трудно ходить в храм, батюшка навещал ее дома. Потом бабушка слегла, и отец Андрей попросил нас помочь ей. Сын у нее давно умер, родственников больше не было. Иногда приходили знакомые. Бабушка согласилась пожить месяц в приюте. Мы ее поставили на ноги, она начала выходить гулять. Решила остаться еще и попросила нас привезти цветы из своей комнаты. Когда мы туда приехали, то увидели на столе договор ренты. Он был оформлен на имя дочери ее давно умершей подруги, которая иногда навещала Ольгу Ильиничну. Но нужного ухода, который требовался ей в последние два года, не обеспечивала. Бабушка, оказывается, ничего не знала о договоре. Мы переживали: как сообщить 89‑летней старушке, что комната уже 12 лет ей не принадлежит? Наняли адвоката, год длился процесс по расторжению договора ренты. В районном суде бабушка его выиграла. Теперь предстоит городской суд, потому что дочь подруги подала апелляцию, кроме того, написала на нас во все инстанции жалобы, будто мы «украли» у нее бабушку, словно речь идет о вещи. А Ольга Ильинична возвращаться в свою комнату в коммунальной квартире не хочет.

Сама идея ренты практикуется во многих европейских странах, но в условиях России эта система работает плохо. Проблема в том, что, заключая договор ренты, пожилые люди не получают ухода, эквивалентного стоимости отданной комнаты, но только прибавку к пенсии. Качество ухода и помощи остается на совести плательщика ренты, которому законодательство предоставляет возможность особенно не беспокоиться на этот счет. Поэтому скорая смерть одиноких и заброшенных после заключения договора ренты пожилых людей случается нередко.

В приюте Семёновых-Тян-Шанских проживание бабушек построено на самофинансировании за счет сдачи или продажи их квартиры или комнаты. Бабушка переезжает в комнату приюта, а деньги идут (с согласия бабушки) на уход за ней и ее содержание, а также на развитие приюта: ремонт, расширение, и на помощь другим бабушкам, если их собственных средств на то не хватает. Так удалось приобрести для приюта вторую квартиру в том же подъезд