От съезда к съезду! Хопово — Печеры — Пюхтица…
В начале октября в Библиотеке Российской академии наук открылась книжно-иллюстративная выставка, посвященная 175‑летию рождения русской просветительницы, игумении Свято-Богородицкого Леснинского монастыря Екатерины (Ефимовской). Будут представлены редкие книги и периодические издания из собрания БАН, копии архивных фотографий и другие документальные материалы.
В Сербии на 30 лет
В августе 1915 года в Петроград прибыли из селения Лесна Седлецкой губернии Царства Польского насельницы и воспитанницы Свято-Богородицкого Леснинского женского монастыря. Русская армия отступала, и эвакуация прошла в спешке и нелегких условиях в два этапа, о чем петроградские газеты извещали многократно и старательно. После легкого замешательства и монашествующих, и детей разместили по нескольким учреждениям, причем бóльшая часть их поселилась на собственном подворье (ныне не существующем) и в корпусах петроградских монастырей — Новодевичьего и Иоанновского, где часть прибывших сестер и остались.
Сильно сократившееся братство отправилось по приглашению Кишиневского архиепископа Анастасия (Грибановского) в Жабский монастырь в Бессарабии. А после распространения на эти земли власти Румынского королевства и малоразумных попыток румынизации богослужения сестры предпочли перебраться в соседнее Королевство сербов, хорватов и словенцев, где получили во владение пустовавший монастырь Хопово на Фрушкой горе близ города Нови-Сад. Здесь Леснинский монастырь на время сменил свое имя, внешне обратившись в Сербский монастырь Хопово, призванный помочь возрождению почти иссякшего сербского женского монашества. Леснинская обитель задержалась в Сербии почти на 30 лет.
Православную общину основала в польском селении Лесна в 1885 году графиня Евгения Борисовна Ефимовская (28.08.1850, Москва — 28.10.1925, Панчево, Королевство С. Х.С.), стремившаяся к возрождению деятельного женского монашеского служения. В 1889 году община была преобразована в монастырь, устроительница приняла монашеский постриг, по словам Софьи Михайловны Зерновой, — «первой из среды русской молодежи в Белграде открывшей путь в Хоповский монастырь» в 1922 году, «не для того, чтобы забыть о мире, но для того, чтобы преображать мир». Окончив сама Московский университет, новая игумения и в обитель стремилась привлекать женщин образованных. К началу Мировой войны здесь собралось два десятка монахинь и до 300 послушниц, около сотни служащих и до 500 воспитанниц, преимущественно сирот из простого звания. Приют, за четверть столетия выросший в огромное благотворительно-воспитательное учреждение, одно из самых значительных и благополучных в империи, был только частью сложной системы просветительской работы обители, собиравшей в праздник Троицы до 30 тысяч паломников. Её работа привела к возникновению нескольких крупных православных женских монастырей в этом традиционно католическом крае. При Леснинском монастыре действовало несколько средних учебных заведений для детей обоего пола.
Перебравшийся в Сербию монастырь сразу превратился и в общерусский религиозно-культурный центр. Сюда приезжали и молиться, и общаться, и просто отдыхать. Малочисленные теперь сестры не отказались и от прежнего служения, сохранив при монастыре скромное воспитательное учреждение для двух-трех десятков детей младшего возраста. Часть посетителей приносили обители некоторый доход. Но постоянными гостями и временными жителями стали здесь и русские студенты, во множестве поступающие в университеты и прочие учебные учреждения Королевства. Регулярно навещали обитель русские и не только русские студенты-богословы белградского университета: для них она стала настоящим уголком русской земли, до которой было далеко.
Лавина гостей Хопова давала поводы для регулярных столкновений с местным сербским управляющим монастыря архимандритом Анатолием (Янковичем) и наместником иеромонахом Георгием (Бояничем), надзиравшими за правильностью исполнения монастырским руководством своих функций. Игумению Екатерину и с 1908 года ей помогавшую игумению Нину (Косаковскую) обвиняли в расточительности и презрении к традициям и законам Сербской Церкви, но невероятные связи игумении Екатерины разрешали все возникавшие конфликты всегда в её пользу, а управляющих молниеносно сменяли.
Монастырь действительно оказывал малообеспеченным русским существенную и регулярную помощь, в особенности же студентам, столь любимым м. Екатериной. Об этом вспоминали архимандрит Киприан (Керн), архиепископ Серафим (Иванов), С. М. Зернова и десятки других облагодетельствованных её вниманием и заботами. В монастырь приезжали и для молитвы, и для подготовки к экзаменам, и на каникулы, и просто — спасаясь от одиночества в благожелательном, но не родном Белграде или другой местности, где обучались. Являлись и за продуктовым вспомоществованием или одеждой, зачастую пешком — нелегкой дорогой от самой станции Рума.
Свидание с Отечеством на сербской земле
Весною 1925 года при Богословском факультете Белградского университета образовался Комитет по подготовке Третьей общей конференции Русского христианского студенческого движения (иногда именуемой Третьим общим съездом РСХД). Председателем стал Николай Афанасьев, секретарем Леонид Иванов, они быстро получили благословение великого благодетеля русских беженцев патриарха Сербского Димитрия (Павловича) и викарного епископа Сремского Максимилиана (Хайдина). 27 июля Н. П. Рклицкий — будущий архиепископ Никон — привлек общее внимание к монастырю статьею «Русская обитель» в белградском «Новом времени». Обитель предоставила собиравшимся свои основные помещения, включая «Храм, для ежедневного служения литургий», две трапезные, целый ряд комнат для гостей и особ женского пола. Прочих поселили на сеновале…
Участников Конференции собралось немало, в числе их ярчайшие подвижники православия: С. С. Безобразов — будущей епископ Кассиан, ректор Свято-Сергиевского богословского института в Париже, архимандрит Киприан (Керн) — будущий начальник Русской духовной миссии в Иерусалиме и профессор того же института, Л. Г. Иванов — будущий игумен Серафим, настоятель Русского иноческого типографского братства в Ладомировой на Карпатах, соредактор газеты «Православная Русь», впоследствии архиепископ Чикагский. Сюда приехал протоиерей Сергий Булгаков, через несколько месяцев фактически возглавивший Свято-Сергиевский институт в Париже, занятия в пропедевтическом классе которого уже к тому времени начались.
Важнейшим событием стало соучастие в Конференции возглавившего Зарубежную Русскую Церковь митрополита Киевского Антония (Храповицкого) и заслуженного ординарного профессора Санкт-Петербургской духовной академии Николая Никаноровича Глубоковского (1863–1937), к тому времени профессора университета в Софии (а чуть раньше — и в Белграде). Их присутствие и благосклонное соработничество исключало подозрительные кривотолки и сообщило очевидную легитимность и РСХД, и Богословскому институту, и самому начинанию игумении Екатерины, собравшей под кровом своей неподражаемой обители всю эту пеструю молодежь.
Обе игумении Леснинского Хоповского монастыря, Екатерина (ей только что исполнилось 75 лет) и Нина, ежедневно участвовали в работе открывшегося в сентябре съезда: «Еще в последних числах августа Хоповский монастырь устроил в своих стенах помещения на 100 человек членов съезда христианского студенческого Союза, который заседал в нем в продолжении целой недели, и, ежедневно посещая все церковные службы, уделял время на 2 или 3 заседания по богословским организационным вопросам.
Обе игумении посещали все заседания Союза; студенты на носилках приносили м. Екатерину в зал; а курсистки просили её собрать их на отдельное женское заседание, из которого вынесли глубокое назидание и сердечную ей благодарность» (Митрополит Антоний. Игуменья Екатерина. (Некролог) // Новое время. 6.XII.1925. № 1383. С. 2).
Уже месяц спустя Н. П. Рклицкий тщательно описал работу собрания: «В съезде приняли участие около 100 человек — 80 представителей кружков и 20 почетных гостей. […] На съезде были прочитаны доклады, наименование которых и имена докладчиков определяют их исключительный интерес. Митрополит Антоний: „О хилиазме“, проф. Франк: „Христианство и социальная проблема“, проф. Глубоковский: „О съезде в Швеции“, проф. прот. Булгаков „Христианство и жизнь“, г. Кульманн „Что может дать русское церковное движение Западу“, проф. Троицкий „О западном христианстве“. Затем состоялись доклады по вопросам самого движения — организационный, финансовый отчет, программа на следующий год и друг.[ое]. Из докладов этой категории наибольшее внимание и обсуждение вызвал доклад Н. А. Клепинина: „О братстве“, в котором докладчик предлагал для кружков организацию братств, как наиболее близкую к Православной Церкви» (Рклицкий Ник. Христианское движение русской молодежи // Новое время. 28.X.1925. № 1350. С. 2). Идея организации православных братств успешно воплотилась, и за белградским университетским «Кружком преп. Серафима Саровского» возникло множество новых, но уже в форме братств. Самые известные и деятельные — Свято-Сергиевское братство студентов Богословского института в Париже, успешно работавшее более трех десятилетий и даже создавшее собственный журнал «Сергиевские листки» (1928–1939), и Братство Пресвятой Троицы, руководимое о. Александром Калашниковым…
«Таким образом, — заключал Н. П. Рклицкий, — съезд в Хопово явился единением молодой дружной русской студенческой семьи и ее руководителей, объединившихся вокруг Христианских Заветов и работающих над осуществлением их в жизни» (Там же).
Ещё один отчет — «Съезд в Хопове», сразу помещенный в парижском «Пути» (1926. Январь. С. 116–121), — написал Л. А. Зандер, подробно разобравший содержание основных докладов. Проблеме отношения православного сознания к инославному христианскому миру, рассмотренной в докладе секретаря YMCA Г. Г. Кульмана, Зандер уделил особенно много внимания, отметив, что «Любовь к своему никогда не может исключить любви к другим людям» (С. 121). Митрополит Антоний расслышал в словах Г. Г. Кульмана «живое чувство к православию» (Там же).
Подробнейший рассказ о работе Съезда, напечатанный спустя почти 90 лет, оставил и В. В. Зеньковский (Из моей жизни. Воспоминания. М., 2014. С. 86–94), отдавший дань м. Екатерине, её «увлечению красотой Движения», обращению её к женской группе участников Съезда с рассказом о своей работе по восстановлению в Церкви древнего чина диаконисс, к чему она стремилась всю жизнь. И сегодня, к сожалению, нечасто вспоминают, что именно м. Екатерина своею работой помогла современникам осознать, что церковное послушание и бытовое уродство — не одно и то же, а подлинное служение женщины в Церкви не в неусыпающем мытье полов или чистке котлов на кухне.
Конференция в Хопово, в формально сербском, фактически же на тот момент — совершенно русском историческом монастыре, в силу обстоятельств переместившемся сюда со всем своим немалым добром из не существовавшей уже Российской империи, стала первой физической встречей Движения с родным домом, оказавшимся в братской, но всё же не своей земле… Удивительно, но здесь даже стулья, посуда и постельное белье сохранялись с довоенных времен и проехали с сестрами через три государства — Польшу, Россию и Румынию в Королевство С. Х. С.
Личный авторитет игумении Екатерины в церковной среде русского рассеяния был исключителен. Сравниться с нею мог только сам митрополит Антоний (Храповицкий), правда, у него было куда больше противников и недоброжелателей, чем у созидательницы Леснинской обители.
Итоги работы съезда стали своеобразной эстафетой деятельного христианского служения, переданного опытной церковной труженицей представителям молодого поколения русских граждан, уцелевших в советском погроме и продолжавших жить в свободном мире в окружении всё более крепнущего международного безбожия.
Правительство наш съезд разрешило…
Игумения Екатерина (Ефимовская) скончалась 28 октября 1925‑го в Русском госпитале в Панчево и была погребена в Хоповском монастыре, где её почти нетленные останки, освидетельствованные в середине 1980‑х годов, почивают и сегодня. 150‑летие её рождения и 100‑летие со дня её кончины вспоминают 28 августа и 28 октября 2025 года соответственно и в её неумирающей обители, в 1950 году переместившейся из захваченной коммунистами Церкви Сербской в Русскую Зарубежную Церковь. Тогда сестры переехали из Белграда во французский городок Фуркё, где местные католики приютили их в помещении духовной семинарии, а позже приобрели имение в Нормандии, где Леснинская обитель, вновь в составе Церкви Сербской, и сегодня благополучно существует в селении Провемон…
Но вернемся в 1920‑е годы. Прекрасный посмертный очерк «Светлой памяти игумении Екатерины» сразу поместил новый парижский журнал «Путь» (№ 4, 1926). Отпечатали его и отдельной почти сразу ставшей редкостью брошюрой. Автором обозначен Н. К. — всё тот же участник Съезда и секретарь белградского кружка Николай Клепинин, родной брат умершего в лагере Дахау священника св. Димитрия Клепинина и в будущем один из отвратительнейших парижских сотрудников НКВД, впоследствии, как водится, умерщвленный своими московскими нанимателями… Л. П. Карсавин отмечал в частном письме, что один взгляд на этого человека вызывал физическое недомогание.
На Хоповском съезде, как и на предшествующих, высказывались надежды когда-нибудь собраться вместе и на русской земле…
Такая возможность представилась четыре года спустя. Собраться решили в Изборско-Печерском крае Эстонской республики — на той части прежней территории Псковской губернии, с которой частям Северо-Западной армии генерала Н. Н. Юденича совместно с эстонскими отрядами удалось выставить большевиков. Это был единственный населенный преимущественно русскими участок русской земли, убереженный от советской государственности и её сомнительных радостей… Здесь, в городе Petseri — недавних Печерах (после 1945 года — Печоры), сохранился единственный не закрытый древний русский монастырь. 29 апреля 1929 года секретарь РСХД Лев Александрович Зандер обратился к Печерскому епископу Иоанну (Булину) с благодарностью за согласие содействовать проведению Общего съезда РСХД в Печерском Успенском монастыре и известил, что «Правительство наш съезд разрешило». Как отмечал епископ Иоанн, «4‑го августа прибыли в монастырь на очередной годичный Съезд из разных стран 375 человек членов Русского студенческого христианского движения». Разместили молодежь преимущественно в стенах монастыря — братия уступили прибывшим часть келий, некоторых разместили на сеновалах.
«Съезд этот состоялся с разрешения Министерства внутренних дел, сборным днем его было воскресенье 4 августа. В 11 часов вечера этого дня, по прибытии вечернего моторного поезда, в древнем Успенском соборе собралось до 250 человек — членов Движения, и настоятелем монастыря был отслужен им молебен с произнесением соответствующего слова. Все съехавшиеся были размещены по свободным помещениям и многим братским кельям. Некоторые из братии переместились на время „Съезда“ на чердаки, дабы предоставить движенцам больше удобств. В последующие дни прибыло еще до 125 движенцев и друзей „Движения“ для участия на съезде. Работы съезда продолжались включительно до воскресенья 11‑го августа, когда большинство его членов говело и приобщалось Св. Христовых Таин. Монастырь своим укладом, бытом и уставом совершенно покорил настроение движенцев. Все члены съезда ежедневно бывали за ранней литургией в 6 час. у. — 8 час. утра и за общей вечерней молитвой с богослужением в Успенском соборе. Сами движенцы пели в хоре и исполняли уставные чтения. Всем движенцам чрезвычайно понравилось пение хора монашествующих», — писал епископ Иоанн в годовом отчете о работе монастыря. В работе съезда участвовала молодежь из Бельгии, Латвии, Литвы, Румынии, Чехословакии, Финляндии, Франции и Эстонии. Руководил работой Л. А. Зандер в сотрудничестве с духовным руководителем движения протоиереем Сергием Четвериковым, диаконом Львом Липеровским и И. А. Лаговским. На съезде перебывало много местного населения, полюбившего работу движения.
Вовсе не масонская затея
Некоторое беспокойство в связи с ожидавшимся вторжением мира в монастырские стены быстро улеглось — собравшиеся вели себя смирно, почтительно и выказывали искренний интерес к окружающей обстановке и монастырским насельникам. Нежелательных инцидентов не случилось вовсе, что удивительно: в монастырь собрались разные, не всегда очень благополучные и никогда не видавшие прежде друг друга молодые люди. Они настолько пришлись по душе всему братству, что епископ Иоанн, достаточно давно и очень внимательно следивший за всяческими проявлениями работы движения, а теперь получивший возможность вблизи разглядеть организацию в целом — и руководителей, и обычных движенцев, — обратился вскоре по завершении съезда к его духовному руководителю отцу Сергию Четверикову с решительной просьбой — оставить руководство РСХД и вступить в должность монастырского духовника, но духовника просвещенного и современного. Предложение редкостное для человека, никогда в монастыре (за исключением времени обучения в МДА) не жившего и в монастырь, казалось бы, не стремившегося. Протоиерей Сергий отказался, указав, что для такого руководства у него «нет никакого опыта, никакой школы».
Для движения этот первый опыт общего собрания на исторической русской земле в стенах древней монашеской обители остался единственным и имел значение ни с чем не сравнимое: «Я очень рад Вашему доброму отзыву о нашей молодежи, — писал отец Сергий епископу Иоанну (Булину). — Мне говорили, что до Съезда Вы не совсем доверяли православию нашего Движения. Результаты Съезда превзошли наши ожидания. Между нашей молодежью и обителью и окрестным русским населением чувствовалось совершенное единодушие. Мы оказались своими, родными и древней Св. обители, и русскому народу. Это — первый опыт нашей непосредственной встречи со Св. Русью.
И все же очень печально, что многие люди, не зная непосредственно Движения, относятся к нему отрицательно и враждебно, как к масонской затее. Им хотелось бы сказать „прииди и виждь!“». (Четырьмя годами ранее об этом уже писал проф. С. Троицкий: На съезде русской Христианской молодежи в Хопово // Новое время. Белград. № 1332. 7 октября 1925. Среда. С. 2).
Последствия этой, давно желаемой и теперь в полной мере совершившейся встречи с православным русским народом, по-прежнему мирно живущим на своей земле, и очевидное приятие и понимание этим народом и русской молодежи эмиграции, и дорогих ей идей христианского движения, наглядно показали молодому поколению, что в условиях временного рассеяния бытие Русской Церкви, русской культуры и русского государства успешно продолжается и даже развивается…
Для движения в Эстонии последствия Съезда оказались исключительно благоприятными: епископ Иоанн предоставил движенцам постоянное помещение на территории обители — и Печерский отдел РСХД переместился из случайных углов в стены самого заметного церковного учреждения Эстонской республики, что свидетельствовало о церковном признании и несомненной православности движения и снимало с организации обвинения в еретичности общих её установок, принадлежности к масонству и уклонах в католичество или протестантизм. Этот съезд остался самым известным и значительным из общих собраний РСХД.
Третий Общий съезд РСХД в Прибалтике был организован также при содействии епископа Иоанна (Булина) в Пюхтицком Успенском женском монастыре уже в следующем, 1930 году. 20–23 июля прошла деловая часть съезда, собравшая до 70 делегатов из Латвии, Литвы, Чехии, Финляндии, Франции и Эстонии, перед которыми выступили В. В. Зеньковский (с докладом «Пути Движения») и И. А. Лаговский. С 24 июля начался общий съезд, объединивший еще до 200 участников. 26 июля к докладу В. В. Зеньковского «О духовных основах народности» прибыл епископ Иоанн и участвовал в работах съезда до заключительного дня — 30 июля. Он выступал после докладов И. А. Лаговского и протоиерея Сергия Четверикова, а также и после доклада о. Льва Липеровского «О путях русской молодежи».
Задачи пастырского служения
Со времени устроения первого съезда представителей русской христианской молодежи в городке Пшеров в Чехословакии 1–8 августа 1923 года и образования РСХД основною его задачей делается подготовка молодого поколения православной эмиграции к миссионерскому служению. Руководителями христианской организации молодежи должны были становиться прежде всего пастыри, которых, в свою очередь, необходимо было готовить к подобной работе.
Первым и единственным в межвоенные десятилетия значительным собранием православного русского духовенства на свободном от безбожного большевизма небольшом пространстве исторической русской территории стал Пастырский съезд духовенства Изборско-Печерского благочиния и нескольких приходов Нарвской епархии, вслед за Пюхтицким Общим съездом Движения созванный епископом Иоанном (Булиным) 3–6 августа 1930 года в Печерском (или Петсерском) Успенском монастыре. Деятельные церковные педагоги участники РСХД, прибывшие из Парижа в Эстонскую республику, смогли не только рассказать здешнему русскому и эстонскому духовенству о собственном опыте шестилетней работы с молодежью в странах русского рассеяния, но и представить специально разработанную программу будущей организации церковно-приходской деятельности в освобожденной от большевизма России.
Основной доклад «Задачи пастырского служения» произнес при открытии съезда частый гость Печерского края духовный руководитель РСХД протоиерей Сергий Четвериков. В последний день съезда все шесть тезисов доклада повторно подробно рассматривались и разбирались, причем каждый из них докладывался участникам собрания самим епископом Печерским Иоанном и после свободного обсуждения всеми желавшими высказаться принималось по каждому тезису отдельное постановление о желательных и возможных способах и формах его претворения в жизнь. Таким образом, многое из рассказанного отцом Сергием теперь уже предлагалось местным епархиальным преосвященным к использованию в повседневной церковной практике преимущественно русской по составу мирян и духовенства Печерской епархии, причем в текст протокола совещания епископ Иоанн внес указание о том, что он «считает долгом пастырей руководить на местах кружками христ.[ианского] движ.[ения] молодежи».
Особенно актуальным в пограничном с открыто-антихристианским советским государством крае прозвучал доклад неутомимого врага международного безбожия, ныне прославленного в лике святых одного из первых мучеников-руководителей РСХД Ивана Аркадьевича Лаговского «Борьба с безбожием и неверием нашего времени, пути к влиянию веры на общественность, молодежь и детвору».
Последовавшие события, в жизни как епископа Иоанна, так и Эстонской республики в целом, показали, что время для пастырского съезда было выбрано весьма удачно — другой возможности услышать созидателей идеологии и руководителей практической работы РСХД в Европе духовенству его епархии уже не представилось.
Однако и для Печерского края и России в целом, и для стран расселения русских беженцев работа и съездов РСХД, и Пастырского совещания 1930 года получила многолетнее и многообразное продолжение… Именно Эстонская и Латвийская Православные Церкви, чьих пастырей объединило Печерское совещание 1930 года, предоставили 11 лет спустя образованных и опытных священнослужителей для Православной миссии Виленского митрополита Сергия (Воскресенского), обеспечившей возможность церковного возрождения на значительных территориях современных Ленинградской, Новгородской и Псковской областей. Кто-то из их участников продолжал усердно работать в избранных для проживания странах: протоиерей Николай Рааг (1888–1983) — в храме эстонской общины в Стокгольме, протоиерей Николай Павский — в храмах Зарубежной Церкви в Германии, протоиерей Василий Мартинсон стал профессором Свято-Тихоновской духовной семинарии в США, священник Николай Варфоломеев служил в Финляндии, иные остались в Печерском крае и продолжили служение с окончанием войны — протоиереи Эллий Верхоустинский, Павел Жемчужин, Иоанн Богоявленский, игумен Агафон (Бубиц).
Живым символом и ныне благополучно существующего РСХД остается столь усердно распространявшийся в странах Прибалтики епископом Иоанном (Булиным) и его парижскими, эстонскими и латвийскими сотрудниками и продолжающий благополучно печататься и сегодня — с прошлого года уже не в Москве, а вновь в Париже — журнал «Вестник Русского студенческого христианского движения», столетие которого исполняется 1 декабря года нынешнего. Этому событию будет посвящена новая книжноиллюстративная выставка в БАН, которая откроется 2 декабря.
Фотографии из собрания прот. И. И. Верника публикуются впервые.
Техническая подготовка изобразительных материалов Дмитрия Сергеева.
ЧТО ЧИТАТЬ
Евфросиния (Молчанова), мон., Татьяна (Спектор), ин. Преподобная Екатерина Леснинская — наставница современного женского монашества. Провемон: Свято-Богородицкий Леснинский монастырь, 2010. 200 с.
Клементьев А. К. Материалы к истории Свято-Богородицкого Леснинского женского монастыря … 1920–1925 гг. // ВЕДС. 2016. № 2 (14). С. 185–195.
Клементьев А. К. Материалы к жизнеописанию епископа Печерского Иоанна (Булина) // ВЕДС. 2019. № 1 (25). С. 180–200.
Документы Пастырского совещания опубликованы в: Клементьев А. К. Пастырский съезд в Печерском Успенском монастыре летом 1930 года (епископ Иоанн (Булин) и Русское студенческое христианское движение в Эстонской республике) // Кафедра Исаакиевского собора. Вып. XXXII. СПб., 2024. С. 60–86.
