Новое кино о семейных ценностях и конфликте поколений

Звук падения / In die Sonne schauen, 2025

реж.: Маша Шилински, Германия
(Приз жюри Каннского фестиваля 2025)

Альма родила Эрику, Эрика родила Ангелику, Ангелика родила Ленку — так бы выглядел женский вариант родословной кинокартины Маши Шилински в библейском стиле. Каждая героиня тут является эхом другой. Что беспокоило тех, кто был задолго до нас, и что случится потом, когда нас не станет?

В центре сюжета четыре истории, происходящие в разное время в одном и том же немецком поместье: Первая мировая война, маленькая Альма, голод, семейные тайны и знакомство ребенка со смертью; Вторая мировая, юная Эрика, первое пробуждение чувственности, обреченная любовь, провоцирующая на творчество; 1980-е годы, Берлинская стена, летние каникулы, старшеклассница Ангелика, однажды исчезнувшая с общей полароидной фотокарточки навсегда; и, наконец, наше время: Ленка — обычный современный подросток, и её семья, только что переехавшая в старое, обветшалое поместье…

На создание фильма режиссера подтолкнула фотография трех неизвестных женщин, обнаруженная на заброшенной ферме в Северной Саксонии. Кроме историй этих женщин, некогда девочек, к которым автор добавила ещё одну, современную, и повидавшей виды фермы — в фильме ничего больше и нет, и это прекрасно! Великие исторические события XX века здесь максимально проигнорированы и вынесены за скобки, а на первый план выведена тема познания жизни и смерти — то, чего объять в полной мере нельзя, а также тема неисповедимости путей Господних, что для человека юного может стать настоящим испытанием.

Одна из самых интересных деталей драматургии — расположение всех историй нелинейно, на едином повествовательном пласте: к середине фильма зрителя не покидает четкое ощущение, что настоящее, прошлое, будущее — фикция, всё происходит параллельно и неотделимо друг от друга. В какой-то момент каждая из героинь в своей фантазии проделывает любопытную манипуляцию — пытается заглянуть за пределы собственного сюжета, посмотреть, что будет «если». Эти моменты в картине самые завораживающие, наталкивающие на размышления о безвременье сущего, о вечности и о молитве. У Бога, даровавшего нам свободу воли, припасено для нас бесчисленное множество вариантов развития событий. В кино, сделанном по образу и подобию наших жизней, показан лишь один, но в реальности всё иначе, и от фатального падения, действительно, может остаться лишь далекий звук.

Сентиментальная ценность / Affeksjonsverdi, 2025

реж.: Йоаким Триер, Норвегия
(Гран-при Каннского фестиваля 2025; Лучший фильм на иностранном языке Оскар 2026)


Нора — талантливая актриса, её отец Густав — известный кинорежиссер. Казалось бы, уже род деятельности героев предполагает духовное родство, но творческое начало становится одной из причин раздора. Когда Нора была маленькая, её родители разошлись. Папа-режиссер бросил семью: вышел однажды за хлебом и не вернулся. Нора так и не смогла простить папу, в отличие от своей младшей сестры Агнес, обладательницы более заурядной профессии (историк) и покладистого характера. И вот на похоронах мамы отец объявляется с биографичным сценарием, главную роль в котором намерен отдать старшей дочери. Согласится ли она?

Чем в первую очередь примечательна картина — так это диковинным смешением жанров: здесь и типичная скандинавская драма с оммажами на «Осеннюю сонату» И. Бергмана, и чеховская комедия (семейное гнездо, которое собираются продать), и история в истории (театр и целых два фильма — снятый и снимающийся). Любовная линия тоже весьма нетипична: до невозможности сложные отношения дочери и отца с лихвой переплюнут самую заковыристую романтическую связь.

Удивительно, что темы кино затрагивает серьезные, но после просмотра остается очень светлое послевкусие. Эмоциональные терзания перекрывает смех, трепет и тепло. Фильм так и хочется назвать «терапевтическим», однако никаких метафизических умствований и погружений в дебри психоанализа в нем нет и в помине. Даже оптимистичный финал не предполагает дешевого катарсиса и объятий. Режиссер предлагает зрителю взглянуть на происходящее через призму искусства, что оказывается весьма любопытно. Хоть творчество и не может залатать трещины в фундаменте человеческих взаимоотношений, но может аккуратно и выгодно их подсветить, чтобы увидеть места, где надо проявить особую осторожность.

Ну и, конечно же, дом, полноценный персонаж, олицетворяющий всё пережитое, сокрытое, поломанное, но бесконечно родное, — главная сентиментальная ценность фильма.

В одном из интервью Йоаким Триер сказал: «Остановитесь на мгновение и представьте входную дверь дома своего детства. Представьте, что на улице зима, а потом — лето. Представьте, что вы вошли в дом с разбитым сердцем. Что вы влюблены. Оказывается, у каждого из нас уже есть готовая сцена для драмы».

В целом «Сентиментальная ценность», конечно же, о любви и о том, что настоящая любовь, может, и не идеальна, но зато долготерпелива, всё покрывает, всему верит и никогда не перестает.

Отец мать сестра брат / Father Mother Sister Brother, 2024

реж.: Джим Джармуш, США
(Золотой лев, Венецианский кинофестиваль 2025)


Пожилой минималист Джармуш вновь порадовал зрителя тем, что умеет лучше всего — очаровательным киноальманахом, на этот раз про родственные связи. Три истории, три страны, три встречи с чужой и собственной непостижимостью.

Джеф и Эмили, брат и сестра, едут по заснеженной американской провинции навестить отца-затворника. Дежурный визит сопровождается сильной эмоциональной натянутостью, каждому из героев есть что скрывать друг от друга. А где-то в благополучном районе Дублина пожилая писательница ожидает на чаепитие двух своих дочерей: интеллигентную Тимотею и неформалку Лилит. Утрировано внимательный прием и чопорная обстановка создают ощущение неловкости, несмотря на усиленные старания всех участников новеллы изобразить теплоту встречи. В летнем Париже уровень искренности меняется, будто в противовес двум предыдущим историям. Скай и ее брат Билли, недавно потерявшие родителей, едут в опустевшую квартиру, перебирают старые фотографии, детские рисунки, родительские вещи и… собственные воспоминания.

В картине нет театральной драмы, отсутствуют тут и острые сюжетные повороты — только меланхоличные, слегка карикатурные и очень узнаваемые зарисовки из жизни, в которых вроде бы ничего не происходит, но при этом происходит всё. В этом кино намного больше неловких пауз и смущенного молчания, чем осмысленных разговоров, и это оказывается главной его ценностью.
Развязки у новелл тоже не будет, они обрываются, как будто не успев начаться, но финальный эмоциональный посыл проигнорировать практически невозможно: «Отец, мать, сестра, брат» — это ода нам и им, пожилым, неисправимым, ушедшим, любимым, нашим родителям, которых не станет рано или поздно, как в последней джармушевской истории, останется лишь светло-горькая ностальгия по временам, которые уже не вернуть.