Митрополит Варсонофий: десять лет на Петербургской кафедре

Ожидаемое решение

  — Владыка, прошло 10 лет с того дня, как по решению Святейшего Патриарха и Священного Синода Вы были назначены правящим архиереем Санкт-­Петербургской епархии и главой Санкт-­Петербургской митрополии. Как Вы узнали об этом решении и каковы были Ваши первые ощущения?

  — К этому всё шло. Заканчивалось пятилетие моего пребывания в должности управляющего делами Московской Патриархии, мне хотелось больше заниматься епархиальной жизнью Саранской кафедры, чем административно-­церковной деятельностью. В беседе со мной Святейший сказал, что в марте на Синоде будет принято решение. Оно и было принято — меня назначили в Санкт-­Петербург. Решение, можно сказать, парадоксальное: мол, хочешь больше работать в епархии? Вот, пожалуйста!
Приехал я в Санкт-­Петербург на «Сапсане», меня встречал на вокзале тогдашний губернатор Георгий Полтавченко. Знаком ли был я с городом? Конечно знаком! Знал и духовенство, и приходы. Много раз участвовал в заседаниях Синода, которые здесь проводились, приезжал вместе со Святейшим Патриархом на богослужения и различные торжества. Так что город на Неве не был для меня совершенно новым, незнакомым местом. Конечно, масштабы Мордовии и Санкт-­Петербурга отличаются в разы: в Мордовии, во всей республике, население около восьмисот тысяч, а здесь — более пяти с половиной миллионов. Но удивительно, что приходов в Мордовии к моменту окончания моего служения было в два раза больше, чем в Санкт-­Петербурге: в Мордовии 430 приходов, а в Петербурге — 205.

Правда, в Петербурге больше штатного духовенства, так как приходы городские и многие из них в своем штате имеют не одного, как в сельских храмах, а несколько клириков. Моей первой задачей стало увеличение количества приходов. Примером для меня была Москва, где действует программа «200 храмов». У нас на такую программу власти не пошли. Мы предлагали пусть не 200, но хотя бы ­какую-то конкретную цифру принять — нет, не получилось. Тем не менее за прошедшие 10 лет в нашей епархии открылся 91 приход без всякой специально заявленной программы, так что теперь их почти 300. Соответственно, и численность духовенства увеличилась на 239 человек. Увеличилось число благочиний, их стало на восемь больше. Увеличилось число воскресных школ, хотя они есть всё еще не везде, но мы этим занимаемся.
Петербург, как я уже сказал, был мне в общих чертах знаком, и я понимал масштаб работы. В Мордовии — в основном сельские приходы, городских храмов было около 30, и поэтому там другой контингент. А в Санкт-­Петербурге иначе: здесь много ученых, студентов, интеллигенции, военных. Мы работаем и взаимодействуем со всеми. Везде у нас открываются храмы, в том числе в учебных заведениях, включая военные.

— Вы сказали, что разговор со Святейшим шел о том, что Вы уже много лет служили в должности управляющего делами Московской Патриархии, совмещая её с епархиальным служением в Саранске. Но Вас ведь так и не освободили от этой должности, назначив сюда. Вернее, освободили, но гораздо позже, пять лет спустя.

  — Да, в результате меня не освободили, а, получается, еще и добавили работы, переведя на более видную и ответственную кафедру. Можно сказать кратко: Святейший не дает расслабиться. Ведь когда я служил в Саранске, надо было регулярно бывать и в Москве, сопровождать Патриарха, а это связано с постоянными разъездами, поездками. В этом отношении перевод в Петербург мало что изменил, разве что теперь я преодолевал расстояние между своей епархией и столицей не на самолете, а на поезде — минимум раз в неделю, туда и обратно. В будние дни, понедельник-­вторник, редко когда удавалось быть здесь. В основном приезжал только на субботу-­воскресенье, потому что в Москве всегда очень много дел. Сочетать должность управляющего делами и управлять при этом большой митрополией очень сложно. Когда меня освободили от этой должности, я почувствовал облегчение, в первую очередь потому, что получилось намного больше уделять внимания епархии. Если раньше я мог служить только по субботам и воскресеньям, то сейчас служу и на буднях, если на этот день выпадает праздник. Но главное, что появилась возможность общаться с народом. Это самое главное для архиерея.

  Какие храмы нужны

 — Трудно не заметить, Владыка, что Вы не меньше, а может быть, и больше любите служить в маленьких храмах, прежде всего в спальных районах, нежели в больших соборах. Вы об этом даже сами упомянули в своем выступлении на недавнем епархиальном собрании в конце 2023 года. Как Вы можете это прокомментировать?

  — Я уже давно заметил, что когда мы служим в больших соборах, часто бывает, что ­храм-то большой, а народу столько же, сколько и в маленьких. Например, в большом храме на богослужение пришли сто человек — и в маленьком те же сто! Если бы в большой собор приходила тысяча, а в маленький храм сто, вот тогда была бы разница. Но такого не наблюдается. Вот недавно мы служили Всенощную в небольшом храме — был 131 человек на помазании, а на следующий день была служба в большом соборе — было 132 человека. Так какая разница, большой это храм или маленький? Тут, конечно, эффект во многом чисто психологический. Конечно, на Рождество и на Пасху в храмы приходит много народу, но на обычных богослужениях бывает обычно не больше ста человек с небольшим. Но в маленьком храме люди стоят теснее, ближе друг к другу — и создается ощущение большего уюта, сплоченности, единения.

— Тогда получается, что нет смысла строить большие храмы?

  — Смысл, конечно, есть — для больших праздников. На Пасху в маленьком храме люди не помещаются. В Казанский кафедральный собор, например, по большим праздникам приходят несколько тысяч человек. Тут важно еще и то, где храм расположен. Если рядом много домов, людям легко туда прийти на службу. А если район нежилой, с транспортом сложно, то и храм становится труднодоступным и малопосещаемым. Поэтому важно строить больше храмов: чтобы они были доступнее, чтобы люди могли прийти в храм пешком, а не ехать. Молодые ­люди-то доедут, но у нас же много пенсионеров, инвалидов. А еще есть такие пожилые, которые из дома вообще не выходят, и нужно, чтобы неподалеку был приход, где бы о них знали и батюшка мог бы их причащать, соборовать. Поэтому так важны храмы в строящихся микрорайонах. И воскресные школы там тоже очень нужны.


Планы и цели
 
— Владыка, какие события за прошедшие 10 лет Вам особенно запомнились?

— Каждый год происходят ­какие-то важные события. Из недавних самых значительных событий, в прошлом году, — перенесение раки святого Александра Невского в Лавру, возвращение лаврской Благовещенской церкви. В предыдущие годы самыми значительными событиями были возвращение Смольного, Сампсониевского соборов. Запомнились, конечно, торжества 280‑летия Санкт-­Петербургской епархии. Было много богослужений, посвященных юбилейным датам святых. Нас посещают делегации зарубежных Церквей. Важным событием было прославление в лике святых и обретение мощей священноисповедника Михаила Союзова, настоятеля Князь-­Владимирского собора. Наверное, в Петербурге не бывает года, чтобы не отмечались ­какие-либо памятные даты. Не так давно мы отмечали 800‑летие со дня рождения святого Александра Невского — а в этом году будем праздновать 300‑летие перенесения его мощей в Санкт-­Петербург. Намечаем план празднования на год, всё исполняем — и слава Богу!

  — Получив назначение в Петербург, Вы ехали с определенным представлением о нашем городе. Изменилось ли оно за прошедшее с тех пор время?

  — У меня с самого начала были определенные планы, я их наметил и иду к намеченной цели. Говорить об этом я сейчас пока не буду. Но прежде чем я к ­чему-нибудь приступаю, я заранее обдумываю. Большая ­цель-то, конечно, одна — спасение людей через Церковь, через храм, через общину, но есть множество промежуточных целей. Вот и подключаю всех, кто мог бы над этим со мной работать. Так, есть планы по увеличению количества храмов, численности духовенства, прославлению святых… Нельзя жить бесцельно, всегда надо иметь в виду, куда двигаться. Даже в плане внешних параметров, ­каких-то численных показателей надо ставить перед собой задачи, но, конечно, есть еще внутренняя духовная работа. Видно только внешнее, а внутреннее не видит никто.
Думаю, любой архиерей ставит перед собой подобные задачи, когда вступает на кафедру. И может быть, в прежние времена для архиереев первостепенной задачей было сохранить и бережно передать преемникам то, что ты сам воспринял от предшественников. Сейчас не так! Сейчас надо не просто хранить, а совершенствовать и преумножать — как сказано в Евангелии, преумножать данные тебе таланты. Один талант получил — надо десять талантов Богу принести.
Нужно, чтобы наш Петербург был верующим городом. Любой архиерей думает о том, чтобы воцерковить народ, живущий в его городе.

— Какими методами?

— Нужна миссия. Миссия Церкви сформулирована еще Спасителем в Евангелии: «Идите, научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святого Духа» (Мф. 28, 19). И она сначала совершалась через апостолов: они шли и рассказывали о Христе, потому что сами были свидетелями, видели Его, видели, какие Он совершал чудеса, учение Его знали, и рассказывали обо всем этом простыми словами. И вся их проповедь была прежде всего о Кресте и Воскресении. Они приходили в ­какое-­нибудь селение и находили одну семью, из этой семьи получалась община, и так далее. Задача у них была — выполнить миссию Христа, проповедовать и спасать людей, приобщать их ко Христу, чтобы люди полюбили Христа. Основная миссия любого архиерея — чтобы народ поверил во Христа и полюбил Его. Выполнять эту задачу можно и через строительство храмов, и через увеличение числа воскресных школ, и через другую деятельность.

— Можно ли для этого использовать в том числе и современные средства?

  — Конечно. Молодые священники, как и другие молодые люди, часто сидят в различных гаджетах, пользуются современными средствами коммуникации. Это всё надо использовать для миссии.
Конечно, у нас много и пенсионеров, людей в возрасте, которых можно и нужно привлекать к приходской жизни более традиционными способами. К сожалению, много людей, которые, прожив долгую жизнь, ничего не знают о Боге и о вере, да так и умирают. Но где народ — там должна быть миссия: и среди пожилых, и среди детей, и среди студентов. Работы непочатый край. Надо распахать это поле и посеять в него доброе семя, чтобы здесь появились хотя бы зачатки веры. В этом и цель архиерейского, как и вообще любого церковного служения, — привест