Литургический XX век

АНТИРУССКАЯ СПРАВА

После Крещения Руси к нам пришли богослужебные книги, которые постепенно дополнялись службами новым русским святым. В первой половине XVII века появляются первые печатные Минеи — книги, в которые входят богослужебные житийные тексты на каждый день. С этого времени мы можем говорить о московской литургической традиции. Будучи растиражирована, она тут же получила удар. Вспомним историю исправления богослужебных книг, которое произошло при патриархе Никоне и закончилось церковным расколом. Одной из основных идей было приближение русского церковного уклада к греческому. За основу бралась греческая практика и греческие книги. Русских святых в то время в греческих книгах, понятно, не было и быть не могло. Поэтому и из русского Типикона и из Миней вычеркнули львиную долю служб русским святым, в частности до середины XIX века не было службы славянским святым Кириллу и Мефодию. В последние десятилетия русского патриаршества, прежде чем оно было упразднено Петром, новые службы практически не создавались. Контрреформация по отношению к Никоновой справе началась лишь во второй половине XIX века.

Минея служебная. Январь. 1747 год

ДУХОВНАЯ ПОБЕДА ПОД ПОЛТАВОЙ

Для петровской эпохи характерен жанр церковной службы по государственным праздникам. Рассмотрим один пример. Служба на Полтавскую победу отличается тем, что очень талантлива как произведение барочной литературы, но с точки зрения церковного сознания вызывает недоумение. Вот характеристика этого текста из книги Феодосия Спасского «Русское литургическое творчество»: «В ней слышны трубы и литавры победного марша, композиции придворного витии, невоздержанно применяющего события Священной истории к об­стоятельствам и лицам современной ему эпохи. Пётр Великий сравнивается с Петром апостолом и даже уподобляется Христу; генералы уподоблены прочим апостолам, Мазепа — Иуде». Текст службы — не церковное творчество, а скорее барочная ода, в которой по законам поэзии богослужебной государственные победы сравниваются с библейскими событиями, переводятся в разряд библейской истории. Победа Петра уподобляется победе Давида над Голиафом:

«Препрославлен еси, Господи Боже наш, даровавый крепость на враги Благоверному Царю нашему Петру, якоже Давиду на прегордаго Голиафа, осенил еси над главою его в день брани, препоясал еси немощныя силою свыше и теми всю дерзость вражию низложил еси».

Для богослужебной поэзии сравнение святого с библейским персонажем совершенно нормально. Но сравнение ныне здравствующего императора всё же уже чересчур. Победа над шведами трактуется как религиозная. О Карле говорится, что он «непочитатель креста святого, лжехристианин и божественных икон посмеятель силою креста живаго побежден еси и поруган». Шведский король сравнивается с Симоном Волхвом на том основании, что перед битвой, участвуя в разведке, упал с лошади и повредил пятку. Симон Волхв, побежденный апостолом Петром, и Карл с поврежденной пяткой, побежденный Петром Первым, отождествляются. Еще одна хрестоматийная вещь, принятая в риторике петровского времени, — характерная для поэтики барокко словесная игра, когда текст может читаться разными способами. «Творя милость христу твоему Петру». Слово «христос» здесь употребляется в значении «помазанник», поэтому со строчной буквы написано не случайно. «Творя милость помазаннику твоему Петру»… Первая часть этого текста нас отсылает к Пс. 8, 52. Вторая, про «христа Петра», это парафраз 17-го псалма «величай спасение царево и творяй милость христу твоему Давиду и семени его до века». Цитаты корректны, однако в контексте церковной службы и государственного культа звучит всё это очень двусмысленно.

Было еще несколько текстов, составленных по случаю военных побед, но они более скромны и как литературные произведения, и по содержанию. Всё, что появлялось в петровские времена и в последующие примерно полвека, так или иначе было связано с политикой, даже когда это не бросается в глаза. Например, в эпоху Елизаветы Петровны появилась служба Захарии и Елисавете. Она вполне обычная, никаких политических игр в ней нет, но появление её обусловлено скорее придворным ритуалом.

НАЗАД К РУССКИМ СВЯТЫМ

На протяжении всего XVIII и первой половины XIX века новые тексты в богослужебную практику не вводились. Они писались, но общей тенденцией было скорее убирать старые, чем добавлять новые. Ситуация стала меняться в середине XIX века, и некоторым поводом для этого стали кирилло-мефодиевские торжества. В славянских Церквах создателей церковной письменности достаточно прочно к тому времени забыли, а вспомнили в связи с борьбой балканских славян за независимость. Они стали символом славянского единства. Впервые празднование дня памяти Кирилла и Мефодия было совершено 11 мая 1858 года в Пловдиве, в Болгарии. При этом греки, а Болгарская Церковь находилась в юрисдикции Константинополя, в торжествах не участвовали. Это воспринималось как некоторая фронда, национализм, который греки не поддерживали. Россия на тот момент Кириллом и Мефодием не интересовалась. Но то, что происходило в славянских странах, тем не менее, привлекало внимание, и во второй половине XIX века в церковной печати начинают появляться призывы вернуть празднование Кирилла и Мефодия в жизнь Русской Церкви. «Если Церковь наша, — писал историк И. Д. Беляев, —ежедневно воспоминает Иоанна Златоуста, творца Литургии, то почему же бы рядом с Златоустом не вспоминать Кирилла и Мефодия, переложивших Литургию и прочие церковные службы на наш родной славянский язык». Таких высказываний было достаточно много. В какойто момент это всё перешло в практическую плоскость, и в 1863 году имена славянских первоучителей были включены в богослужебные книги. Началась работа над составлением службы. Близкий к славянофилам историк Михаил Погодин издал знаменитый «Кирилло-Мефодиевский сборник», куда вошло очень много материалов из старых служб Кириллу и Мефодию. Это и был тот момент, когда маятник качнулся в противоположную сторону: службы русским святым вернулись в богослужебную практику, создавались и новые службы.

НАЦИОНАЛИЗАЦИЯ ТИПИКОНА

Поворот произошел в эпоху Николая II. Достаточно активно шли канонизации. Возвращение в Типикон, в богослужебный устав памяти русским святым — «национализация Типикона», как тогда говорили, — стало восприниматься какобщественная проблема. Появились многотомные жития русских святых, как академичные, так и популярные. В 1900 году вышли на русском языке «Жития святых» святителя Димитрия Ростовского. В 1901 году Синод выпустил указ, чтобы все епархиальные архиереи составили списки почитаемых в епархиях местных святых. На основе этих списков планировалось составить правильный месяцеслов русских святых. Для России опыт совершенно нетривиальный, потому что в нашейстране обычно решения шли сверху вниз, а не на основе опроса общественного мнения. Тем более что легализация народного почитания святых — это явно антипетровский по духу шаг. Церковный регламент и вообще вся церковная политика Петра были направлены на борьбу с местными культами юродивых и других святых. Но и позже церковные власти продолжали бороться с тем, что называлось в уставных документах «ложными чудесами». Что было ложно, а что истинно — этоотдельный вопрос. Но если до Николая II была установка, что чудеса скорее ложные, то николаевская эпоха стала к этому относиться несколько более лояльно.

Легализовался процесс возвращения в церковную жизнь огромного количества служб. Они и до этого существовали, но в виде отдельных рукописей, брошюр, которых в XIX веке издавалось очень много. Что-то церковные власти запрещали, но немало и разрешали. К началу XX века вне служебных Миней существовало около 70 служб только изданных, а сколько неизданных — история умалчивает. Начинается относительно массовый возврат этих служб в служебные Минеи. По инициативе Антония (Храповицкого), тогда архиепископа Волынского, с 1905 года ведется работа по созданию «дополнительной Минеи» — сборника служб, которые пока в Минеи не входят, но в следующее издание войдут. В итоге в 1909 году выходит сборник из 16 служб: Кириллу и Мефодию, Димитрию Ростовскому и многим другим. Эта публикация была важным прецедентом, и было понятно, что в следующее издание Миней вернется много служб. Увы, революция прервала эту работу. Тем не менее, в 1918 году на Поместном Соборе проблема возвращения русских служб в Типикон обсуждалась достаточно активно. Во время обсуж­дения было указано, что в Минеях имеется всего лишь 72 службы русским святым, в то время как известно еще порядка 300 служб, которые бытуют в списках или отдельных изданиях. Принимается проект, который предполагал массовое возвращение в церковную практику служб русским святым, сбор изображений, текстов, подготовку нового издания Миней. Казалось бы, не самое лучшее время для кабинетной работы, однако в дальнейшем этот проект был реализован практически полностью.

БЕЗ ВЕРТИКАЛИ

В советское время с богослужебными текстами произошли достаточно необычные вещи. До революции существовала достаточно жесткая вертикаль власти, следившая за тем, чтобы в богослужебную практику не просочились службы, не прошедшие достаточно сложную процедуру утверждения. Теперь органов утверждающих не стало, и произошел взрыв литургического самиздата. Тексты появлялись в списках, машинописных копиях. Например, рукопись, в тетрадке в клеточку, акафиста священномученику Власию интересна тем, что в ней содержатся и обстоятельства утверждения акафиста. Сначала (тексты соответствующих документов приведены в самиздатовской рукописи) в 1930 году он был признан удобоприменимым епископом Макарием (Опоцким), а потом архиепископ Новгородский Алексий, будущий патриарх, разрешил его к богослужебному использованию. Уже в 1918 году появляются первые тексты, посвященные жертвам антицерковного террора, новым страстотерпцам. Слова «новомученики» в современном значении еще нет, потому что в богослужебной практике того времени оно было занято. Новомучениками в дореволюционных богослужебных книгах называли греков, погибших от рук турок после османского завоевания. Уже в 80-е годы XX века, когда Московская Пат­риархия переиздавала служебные Минеи, греческих мучеников стали именовать по-другому. Слово «новомученик» в 1980-х цензуру пройти не могло. Всем было известно, что в Зарубежной Церкви так называют пострадавших от большевистских гонений.

КОНТРРЕВОЛЮЦИОННАЯ СЛУЖБА

Для богослужебного творчества ХХ века большое значение имеет служба Всем святым, в земле Российской просиявшим. Первый раз такая служба была составлена в XVI веке, в XVII издана старообрядцами, но особого распространения не получила. На Соборе 1917–1918 годов возникла идея создания общего праздника всем русским святым. Собор такую службу утвердил. Хотели переделать старообрядческое издание, но оно, оказалось, не очень подходило для новых обстоятельств, и службу поручили переписать профессору Б. А. Тураеву и иеромонаху, впоследствии епископу, Афанасию (Сахарову).

Служба была переделана, издана, разослана по епархиям. Позже переиздана в Париже в эмиграции. Епископ Афанасий (Сахаров) в течение всей жизни занимался расширением этой службы, в результате возникло огромное чинопоследование, рассчитанное на два дня. Происходило это до времени тайно, на письменном столе владыки. После окончания Второй мировой войны, когда Московская Патриархия возобновила издание богослужебных книг, совершенно неожиданно первой была издана служба Всем святым, в земле Российской просиявшим. Выглядит это совершенно фантастично. Служба, утвержденная Поместным Собором 1917–1918 годов, который на советском языке иначе, чем контрреволюционным, не назывался. Автор службы в момент печати находился в лагере. В тексте присутствуют песнопения, посвященные жертвам советского времени. Да и нельзя сказать, что это был самый необходимый в 1946 году текст. Естественно было бы издавать службы двунадесятых праздников, праздничную Минею… Почему же так произошло? Во-первых, как известно, СССР вступил во Вторую мировую войну в день Всех святых, в земле Российской просиявших, в церковном сознании того времени победа связывалась с этим праздником. Во-вторых, это было некоторым способом вписаться в тогдашнюю государственную политику возвращения к патриотизму и национальным традициям. Тем не менее, тексты, посвященные новомученикам, пришлось из службы исключи