Хранитель святыни
Книжная выставка в БАН «Три поколения семьи ученых. Струве: Пётр — Глеб — Никита», приуроченная к 80-летию кончины академика Петра Струве, повествует о трех поколениях его семьи. На ней представлены все доступные монографии отца, сына и внука — Петра, Глеба и Никиты Струве, выходившие в продолжение целого столетия.
Выставка размещена на площадке у входа в Главный читальный зал БАН
(3-й этаж, комн. 321) и открыта в часы работы библиотеки.
За прежние рубежи империи посчастливилось вывезти очень мало святынь, из них самые известные — иконы Пресвятой Богородицы Курская и Тихвинская, причем последняя переместилась из антирелигиозного музея уже во Вторую мировую войну. Что-то жертвовали русским беженцам братья-православные, и архиепископ Нестор (Анисимов) доставил из Сербии в Харбин частицу мощей святого Саввы Сербского, сопроводив мощей (и собственное) прибытие в Маньчжурию пышными выражениями общего ликования.
Во время войны в Ладомировскую обитель, а после в Америку попал и ларец с реликвиями всех подвижников восстановленной в 1941 году Киево-Печерской лавры. Частицы мощей всех Печерских святых были специально отделены накануне эвакуации из Киева и переданы Типографскому иноческому братству преподобного Иова Почаевского в словацком селении Ладомирова, откуда через Германию, Швейцарию и Францию добрались до Свято-Троицкого монастыря в Джорданвилле — главного центра РПЦЗ.
Но десятилетием ранее то же Ладомировское Типографское братство получило со Святой Горы Афон великую святыню — частицу святых мощей великомученика и целителя Пантелеимона. С этой реликвией Братство дважды направляло в длительные командировки в Европу иеромонаха Савву Струве, сына Петра Бернгардовича Струве, и, в третий раз, иеромонаха Иова Леонтьева. Направляло с двоякой целью: духовного утешения русских обитателей многих стран рассеяния и сбора средств на продолжение книгопечатной работы монастырского книгоиздательства в Ладомировой. Очаровательный и добродушный красавец-великан отец Савва подходил для этого как нельзя лучше — он был широко образован, изъяснялся на нескольких языках, имел опыт работы с юношеством (тут результаты его бесед превзошли все ожидания: именно он в Ницце «уловил» для Церкви самого выдающегося иконописца послевоенной эпохи — архимандрита Киприана (Пыжова), а в Париже — юного графа Бориса Алексеевича Бобринского, впоследствии протопресвитера, выдающегося патролога, переводчика и многолетнего декана Свято-Сергиевского православного богословского института). Главное же — сыну бывшего министра иностранных дел Крымского правительства было куда проще добывать любые европейские визы при многообразных связях его отца.
Центром пребывания святых мощей всякий раз на несколько месяцев становился Париж, где святой великомученик посещал поочередно все русские храмы вне зависимости от юрисдикционной принадлежности (иеромонах Савва состоял клириком Сербской Церкви, которой подчинялось русское Типографское братство, пребывавшее, т. о., вне русских внутрицерковных разногласий). Путь их перемещения почти ежедневно освещался газетами «Возрождение» и «Последние новости» куда тщательнее, чем известия о модных лекциях, спектаклях или концертах. Сам отец Савва останавливался в квартире своего брата Алексея Петровича. Желающие могли принимать святого Пантелеимона и на дому, где совершались отцом Саввой молебны. Никакой платы за это не устанавливалось.
Публикуемый рассказ отца Саввы написан был, по-видимому, в качестве своего рода информационного отчета о проделанной работе и крайне интересен, поскольку надежно документированы лишь периоды пребывания святых мощей во Франции и, в частности, в Париже. Он был отпечатан ладомировской Типографией в виде отдельной листовки, в две краски, без иллюстраций, крайне ограниченным тиражом. Листовка эта не отмечена ни в одном известном печатном каталоге продукции Типографского братства и, возможно, распространялась в тех местах, куда пребывали святые мощи великомученика и целителя Пантелеимона.
Иеромонах Савва
ЦЕЛИТЕЛЬ ПАНТЕЛЕИМОН В ЗАРУБЕЖНОЙ РУСИ
(Лк.VII, 16)
«Возьмите сию великую святыню, — ободрял меня о. Виталий [Максименко, основатель Типографского русского иноческого братства в селении Ладомирова в Чехословакии, †1960. — А. К.], — везите её на утешение русским людям. Целитель Пантелеимон да будет Вашим небесным спутником, помощником и покровителем. Пусть тот, кто так много утешал наш бедный народ в его суровой крестьянской доле и так много помогал нам в нашей ответственной церковной работе, — пусть он отныне приносит радость и утешение всем в рассеянии сущим русским людям, всем страждущим и скорбящим, всем одиноким и обездоленным, всем падающим и унывающим, чающим Христова утешения и Господней милости. В молитве перед этой великой святыней русские люди да обретают силы и крепость на свою тяжелую жизнь на чужбине».
Ободренный напутствием арх. Виталия, я выехал на свое послушание.
***
Уже стемнело… В вагоне поезда, который мчит нас в Прагу, тесно и душно.
Все мои думы о Святыне: она здесь, в маленьком саквояжике, покоится у меня на коленях. Ведь только подумать: такое великое сокровище таится в этом стареньком саквояжике — здесь частица того самого тела, которое так страдало за Христа, которое претерпело такие страшные нечеловеческие муки. Строгали его железными когтями и живые раны опаляли горящими свечами, бросали в кипящее олово, колесовали, бросили в море — и не тонуло Оно, подобно Спасителю ходило по водам; отдали на съедение диким зверям — и не грызли они его, а кротко лизали это святое тело юноши-христианина. Ибо в нем жила святая душа безмездного врача, пламенно любившая Христа и сострадавшая всей меньшей братии нищих и убогих, больных и прокаженных, плененных и заточенных.
И понял я в эту ночь, что не везу я это великую Святыню, а сам великий Угодник Божий взял меня за спутника и идет Он на свой новый и всегдашний подвиг ко всей страждущей русской братии…
Первая встреча
Приехали мы в субботу. В тот же вечер за всенощным бдением во время полиелея преосвященный Сергий торжественно вынес из алтаря Святыню на голове и возложил на украшенный цветами аналой.
Храм огласился величанием: «Величаем, величаем тя, страстотерпче святый, великомучениче и целителю Пантелеимоне, и чтим честныя страдания твоя, яже за Христа претерпел еси».
И это величание в положенное время пелось за каждой службой, и каждая служба им оканчивалась. В храме всё время чувствовалось невидимое присутствие небесного Гостя.
С именем Целителя Пантелеимона у русских людей связано столько светлых воспоминаний. Каждый рад его иметь своим гостем. И вот началось хождение Целителя по скромным и убогим жилищам русских беженцев, которое и до сего времени продолжается во всех городах Западной Европы. После молебна все комнаты обносятся Святыней, крестообразно благословляются углы и постели. Дети получают на память иконочки.
Молитва пастора
Этих-то одиноких, живущих далеко от Церкви, и посетил по дороге Целитель Пантелеимон. Давос, Цюрих, Базель, Берн, Лозанна, Женева встречали его с великой радостью и провожали с искренней благодарностью.
И даже неверующие в молитвы святых реформатские пасторы не остались безучастными зрителями Святыни.
В маленьком горном местечке К. одиноко живет русская семья, живет своим старым русским бытом: в каждом углу перед старыми иконами теплятся лампадки, за чайным столом гудит самовар. Велика была радость Варвары Осиповны и Ивана Петровича, когда их скромную квартиру посетил долг