Храмоздательство в вопросах и ответах
Акцент духовный и геометрический
В современном храмоздательстве есть два направления — воссоздание/реставрация памятников и строительство новых. И с тем, и с другим в нашем городе немало проблем. Далеко не все исторические храмы восстановлены, и даже если воссоздание планируется, процесс обычно затягивается на долгие годы. Да и среди новых храмов немало «долгостроя».
Дмитрий Борунов, епархиальный архитектор, профессор МААМ
— На сегодня в Петербурге есть три основные проблемы, определяющие градостроительную политику при строительстве храмов: первое — это ограничение высотности, второе — условно разрешенный вид использования земельного участка в жилых зонах и третье — норматив по парковочным местам, — говорит епархиальный архитектор, профессор МААМ Дмитрий Борунов. — Мои неоднократные обращения в городскую администрацию на протяжении последних девяти лет при каждой очередной корректировке Правил землепользования и застройки (ПЗЗ) Санкт-Петербурга с просьбой внести соответствующие изменения оставались без ответа. Слава Богу, что уже в новой редакции ПЗЗ 2025 года правило застройки 50% участка при условно разрешенном виде использования земельного участка для большинства видов, в том числе и церковных зданий, будет отменено.
— Что касается высотного регламента, строительство храмов приравнено к мирской архитектуре, но наша многовековая традиция говорит о том, что храм в городе, в любом населенном пункте всегда был акцентом не только духовным, но и геометрическим, — говорит председатель Совета по храмовой архитектуре Союза архитекторов России, вице-президент Санкт-Петербургского союза архитекторов Михаил Мамошин. — Сегодня, слава Богу, можно делать акценты: десять процентов от площади здания проектировать выше, чем основной фасад, но это только в центре, не в новостройках. Такой вот парадокс законодательства.
На вопрос, почему в центре можно, а в новостройках нельзя, Михаил Мамошин отвечает:
Михаил Мамошин, председателем Совета по храмовой архитектуре Союза архитекторов России
— У нас есть разные линии законотворчества: одно — по линии Комитета по архитектуре и градостроительству (КГА), который занимается новостройками. А второе — это 820‑й закон, он регламентирует строительство в центре, основан на документах ЮНЕСКО. И здесь мы имеем некий, если можно так сказать, просвет — эти 10 процентов, их как раз хватает на барабан и главку. Максимальная высота здания в городе — 40 метров, этого для храма хватает, но есть зоны, в которых высота зданий по 20 метров, а в пригородной части— вообще 15.
Построить в сельской местности большой храм невозможно? Оказывается, можно, если это Курортный район, который входит в охранную зону. А просто в каком-то поселке — нельзя.
— Конечно, мы пытаемся наладить диалог с властями, — продолжает Михаил Мамошин. — Мы — это Санкт-Петербургский межведомственный совет по церковной архитектуре, куда входят, во-первых, епархиальная комиссия по архитектурно-художественным вопросам, которую возглавляет архимандрит Александр (Фёдоров), во-вторых, служба епархиального архитектора и, в-третьих, Совет по церковной архитектуре Санкт-Петербургского союза архитекторов, который я возглавляю. В Москве есть программа «200 храмов», её уже почти выполнили, а у нас в городе ничего подобного нет. В наших проектах планировки строительство храмов в новых районах не заложено, оно ведется по остаточному принципу, на территориях, которые по каким-то причинам не заняты жильем. Обычно это коммунально-складские зоны. Нет целенаправленной позиции руководства города и доброй воли, чтобы были разработаны какие-то документы.
— Каждый раз начинается провокационный разговор: «А что в первую очередь нужно строить — школу, детсад или храм?» — делится Дмитрий Борунов. — Я отвечаю, всё нужно строить, и возможно учесть все интересы при грамотном проектировании. Но смотришь на красивые макеты жилой застройки на десятки тысяч жителей, получившие всевозможные престижные награды, — а храмов нет. Ответ на это дают стандартный: «Церковь отделена от государства». Но и торговые центры, и стадионы, и аптеки тоже «отделены от государства», это негосударственные структуры, однако они заложены в нормативах градостроительного проектирования.
Тогда и сейчас
— Все эти нормы градостроительного проектирования перекочевали из советских времен, когда храмы по понятным причинам не строились, — продолжает тему епархиальный архитектор Дмитрий Борунов. — При этом разработаны строительные правила СП 391.1325800.2017 «Храмы православные. Правила проектирования». Это уже второе издание после 1999 года, оно, конечно, ещё требует доработки, но, тем не менее, это официальное издание, государственное. В классификаторе видов разрешенного использования земельных участков код 3.7.1, 3.7.2, «религиозное использование», присвоен, то есть мы не то чтобы совсем отсутствуем, мы всё же есть! При этом некоторые городские чиновники продолжают ставить храмостроителям различные препоны.
Быть может, в Петербурге есть лобби, противодействующее строительству храмов?
— Ну, я бы не сказал, что это лобби, — считает Михаил Мамошин. — Это, наверное, больше связано с секулярностью общества и духом противоречия, потому что нередко те же самые люди выступают против строительства любых общественных зданий. Чтобы в нашем городе была какая-то организованная богоборческая группа — нет, такого не наблюдается. Есть просто точечное непонимание: кто-то жалуется, что негде будет собак выгуливать, кому-то колокольный звон мешает, хотя колокольный звон, наукой доказано, действует целительно не только на душу, но и на тело. Но всё это — скорее стихийные процессы.
Идеально, если бы на 10 тысяч петербуржцев приходился один храм. Но эта цифра не зафиксирована никем, кроме Русской Православной Церкви.
— Можно прочитать в архивных документах о некоторых исторических храмах Петербурга, что такой-то человек или такая-то группа людей решила храм построить, а земельный участок барыня такая-то решила им отдать, то есть на частной земле всё строилось, — рассказывает Дмитрий Борунов. — Причем епархиальные архитекторы смотрели, удобный ли для строительства участок, и только после этого давалось благословение от правящего архиерея. Такая практика была применима в отношении церквей, строившихся за счет прихожан, — для храмов, которые возводились за казенный счет, решения принимались Синодом и императором. По действовавшему тогда Строительному уставу губернаторы должны были стараться отводить для храмов места «самые приличные и удобные». А сегодня нельзя сказать: «У меня есть участок, давайте я вам его подарю, стройте храм». Каждая территория разделена на разные зоны функционального значения. Если жилые дома можно строить, то это основной вид использования земельного участка. Храмы — нельзя, потому что это условно разрешенный объект, и вы должны пройти публичные слушания, договориться с жителями и, главное, с администрацией. Очень острый вопрос — с нормативами по количеству парковочных мест. Сейчас по ПЗЗ Санкт-Петербурга на 50 квадратных метров площади церковных зданий должно приходиться одно машино-место, это почти столько же, сколько для торговых центров! В Москве, например, этот же норматив — одно машино-место на 200 квадратных метров. Вот и возникает вопрос, почему разница одного и того же норматива в одной стране — в четыре раза.
Свидетели прекрасной эпохи
В советское время часто можно было видеть храм в руинированном состоянии, на стене которого красовалась издевательская табличка «Охраняется государством». За прошедшее с начала 1990‑х время немало восстановлено, но ещё больше предстоит восстановить.
— В деле воссоздания храмов есть значительные подвижки, — рассказывает Михаил Мамошин. — Межведомственным советом выпущен большой труд «Утраченные храмы Санкт-Петербурга». Там не просто перечислены храмы. На кафедре реставрации и реконструкции архитектурного факультета ГАСУ были выполнены дипломные работы по воссозданию храмов под руководством доктора архитектуры, профессора Семенцова С. В. Это серьезная работа с историко-культурным анализом и построением геометрической модели в окружающем контексте. И на сегодня есть полная программа для создания первичного списка храмов, подлежащих восстановлению. Мы составили такой список для митрополита Варсонофия, и дай Бог, чтобы что-то двигалось в этом направлении, потому что в Петербурге мы утратили очень много доминант, которые как раз и были образованы утраченными ныне храмами.
За последние годы некоторые разрушенные святыни вновь появились на карте города.
— Уже воссоздан храм Рождества Христова на Песках, сейчас наша мастерская занимается воссозданием Борисоглебского храма на Синопской набережной вместе с Фондом содействия восстановлению объектов истории и культуры в Санкт-Петербурге, — продолжает Михаил Мамошин. — Этот же фонд содействовал воссозданию храма иконы Божией Матери «Всех скорбящих Радость (с грошиками)» и храма Святой Троицы на Октябрьской набережной. Актуально воссоздание Андреевского собора в Кронштадте. Я уже больше десятилетия занимаюсь этим вопросом и очень надеюсь, что скоро дело с мертвой точки сдвинется. Это национальная святыня, где был освящен первый Андреевский флаг, где служил батюшка Иоанн Кронштадтский.
— Один из многострадальных проектов — храм святителя Митрофана Воронежского на Митрофаниевском кладбище, — продолжает список Дмитрий Борунов. — За воссоздание храма и приведение в порядок захламленного кладбища неравнодушные жители города бьются уже более 25 лет. На месте исторического храма в проекте генплана разбит сквер, но приняли решение придать ему статус ЗНОП — «зеленых насаждений общего пользования». Теперь будет необходима уже целая многолетняя процедура, чтобы эту часть сквера из ЗНОПа исключить, иначе храм невозможно будет воссоздать. Такая же ситуация ещё с одним храмом в сквере — разрушенным Введенским собором напротив станции метро «Пушкинская».
— Мы с настоятелем протоиереем Михаилом Погибловым идем шаг за шагом, — подтверждает Михаил Мамошин. — Там очень сложные правовые процедуры, потому что Введенский сад в свое время получил статус памятника, сейчас мы в этом памятнике выделяем место для храма. Там была маленькая часовня Александра Невского, с неё бы и начать возрождение этого удивительного уголка Петербурга.
Идет речь и о восстановлении церкви во имя Успения Пресвятой Богородицы («Всемилостивого Спаса») на Сенной площади.
— Найдено техническое решение для реализации проекта, суть его в том, чтобы сделать наклонный вход на станции метро «Сенная площадь»: не на поверхность, а на подземный уровень под площадью, и тогда пятно храма не будет мешать входу и выходу из метро, — объясняет Михаил Мамошин. — Когда будет осуществлена реконструкция, можно будет начать воссоздание этого храма. Этой доминанты не хватает очень сильно, как и доминанты на площади Тургенева — участок свободный, Покровскую церковь надо воссоздать. Наши книги есть у губернатора, другой у владыки, и мы активным людям её дарим, а дальше Промысл Божий всех и вся соединит. Эти книги я бы назвал, как сейчас говорят, «дорожной картой» по воссозданию храмов.
— По сегодняшним законам, если имеешь дело с ОКН — объектом культурного наследия, — ты ничего нового строить не можешь, — рассказывает Дмитрий Борунов. — Взять, к примеру, Троице-Сергиеву лавру — по современным законам её бы не было: стоит Троицкий собор — всё, аминь. Какая колокольня? Какая трапезная? Корпуса? Это же ОКН, забудьте! Мы находимся как будто в резервации. Это неправильно. Архитектура всегда развивалась, и территория храма или монастыря тоже развивалась — строили всё, что требовалось обстоятельствами и временем. Когда храм ветшал, строили на этом месте храм в другом стиле, который был в ту эпоху принят, это нормальный процесс. К тому же храмы всегда возводились на пике технических возможностей, всё самое лучшее в области строительной технологии, материалов и искусства было в Церкви.
Традиции и пути развития
С возведением новых храмов тоже всё непросто, но за последние 30 лет появились квалифицированные специалисты и новые технологии. В 1990‑е проблема заключалась в том, что храмы строить попросту не умели.
Дмитрий Борунов вспоминает, как трудно было реализовать один из его первых церковных проектов в сельской местности центральной России:
— На бумаге-то всё хорошо, но никто не может это выполнить. Последняя выдающаяся стройка, которой занимались местные строители, был коровник. После коровника построить храм — для них это космос. За прошедшие годы появились специалисты, ты уже не в вакууме, есть к кому обратиться, с кем посоветоваться, мастерскую уже можно выбирать — это здесь закажем, то там закажем.
— Выпускники Санкт-Петербургских духовных школ в курсе истории храмостроения, архимандрит Александр (Фёдоров) очень много для этого делает, и появилось новое поколение священнослужителей, которое к храмам относится как к архитектуре с большой буквы, — продолжает Михаил Мамошин. — И в архитектурных школах всё чаще студентам дается тема храма — и в ГАСУ, и в Академии художеств, и в других народившихся архитектурных школах. Мощные стройки, как были до революции в синодальный период, редко случаются. Вот, военный собор построили, Министерство обороны — немного государства в государстве. К сожалению, приходится смиряться с тем, что мегахрамы сегодня возможны только при хорошем попечителе. Это может быть какой-то фонд «Газпрома», например. А что касается обычных строек, они все незначительные по объему. Это не страшно, храмы могут быть и небольшими, а большие соборы, если Господу Богу будет нужно, Он даст создать. Ну, как история с военным храмом, с другими постройками, которые случаются в России, хотя и с великими преодолениями, трудами.
— Появление новых форм — процесс очень сложный, результат зависит исключительно от того, какие люди встретились на этом проекте, как это будет реализовываться, — объясняет Дмитрий Борунов. — В большей степени это зависит от архитектора, настоятеля или ктитора. У нас утрачена культура отношений между ктитором, настоятелем и архитектором. До революции епархиальный архитектор и все остальные архитекторы — это были не просто люди, которые выпустили какую-то бумагу. Они строили. В советские годы процесс строительства был оторван от процесса проектирования, архитекторы перестали строить. Результат, его качество напрямую зависит от ступени профессионального развития, на которой находится архитектор, от развития технологий, строительного мастерства и финансирования. Сейчас премии стали давать архитекторам на конкурсах по храмовому строительству — это целое событие, что в Союзе архитекторов России учредили такую номинацию. Надеюсь, что с Божией помощью и возможностями строительной индустрии Санкт-Петербурга всё же получится воплотить несколько проектов в передовых технологиях ХХI века. Господь всё подводит к тому, чтобы что-то появилось в определенное время и в определенном месте.
Текст: Татьяна Кириллина. Фото: Андрей Петров, Андрей Павлюченков.
