Храм на Каменном
Глазами экскурсанта
Острие Каменного острова: Большая Невка встречается с Малой, рядом парк «Тихий отдых», умиротворяющий уже одним своим именем, тут же улица с поэтическим, пусть и неформальным названием «Улица лунных кошек». Сюда ведут туристические тропы, о паломнических же знают не все. Первыми нам встретились на пути в храм Рождества Иоанна Предтечи гости города, плотно обступившие гида, исторические справки которого так густо усеяны именами великих, что кое-кто из группы с досадой бросает конспектировать. Не успеть.
— Каменный остров Екатерина II подарила своему сыну царевичу Павлу Петровичу. Перед вами за оградой Каменноостровский дворец, выдающийся памятник русского классицизма, творение Фельтена и Кваренги. Дорога от центрального входа дворца ведет к церкви Рождества Иоанна Предтечи. Первые особы государства любили бывать в нем. Здесь молился Павел I, иногда поднимавшийся на клирос и певший вместе с хором. Позже и Александр I, по воспоминаниям современников, любил здесь «изливать свои теплые молитвы», — рассказывал гид. — При Павле в храм сюда приходили рыцари Мальтийского ордена, жившие в Петербурге. За храмом было устроено Мальтийское кладбище, но уже при царе Александре захоронения перенесли на Смоленское. Известно, что в храме молились Суворов, Державин и Пушкин. Последний крестил в Иоанновской церкви троих из своих четверых детей и, вероятно, именно сюда заходил перед роковой дуэлью с Дантесом.
Группа, ведомая гидом, огибает храм и удаляется. Теперь храм виден во всей своей скромной красе. Невысокий, с остроконечными куполами и огромными стельчатыми окнами, белая окантовка которых так гармонично контрастирует с кладкой из красного кирпича. В народе его так и называли — «Красненьким». После революции здесь еще проходили службы. Сохранился отчет сектора надзора, в котором сказано, что на Пасху в Красненькой церкви исповедалось до тысячи человек. Вряд ли так могло продолжаться долго в атеистическом государстве. И в 1938 году храм закрыли. А ведь почти перед самым закрытием в Предтеченском храме венчался легендарный советский летчик-испытатель Валерий Чкалов. Cтатус памятника не спас храм от разграбления. Иконы по сохранившейся описи отдали в музей, но составили опись так, что теперь доказать происхождение невозможно. Доподлинно известно, что уцелел лишь алтарь, который сейчас находится в храме на Смоленском кладбище. Первая Литургия после советского запустения прошла в 1990 году. У храма Рождества Иоанна Предтечи началась новая жизнь.
— В этом году исполнилось 27 лет моего служения здесь, — начал рассказ протоиерей Вадим Буренин, настоятель Каменноостровского храма. — До этого я служил на Серафимовском кладбище. А в 1996 году получил назначение на Каменный остров, что было полной неожиданностью. Это сейчас Каменнооостровский храм имеет часовню, ухоженную территорию, большую парковку, да еще такую роскошь — приходской дом. Но тогда, в середине 90-х, ситуация была иной, и те священники, кому до меня предлагали возглавить служение здесь — отказались.
Сейчас кажется, что Предтеченский храм — лакомый кусочек. Чудесно всё: сам храм, ближайшее пространство вокруг, местоположение в городе, да еще и такая роскошь, как наличие не предусмотренной по плану часовни и вместительного приходского дома. Но когда отца Вадима назначили настоятелем, ситуация была совершенно иной. Храм нуждался в серьезной реставрации: прежде всего нужно было вскрыть полы, углубить подвал и устроить гидроизоляцию. Воссоздавать памятник архитектуры всегда дело непростое, ответственное и дорогостоящее. Здесь же обнаружилось и дополнительное препятствие: отсутствие официальных документов о передачи храма и земли. Когда обивал пороги бесконечных госучреждений и пытался помочь прихожанам в их мирских делах, явно ощутил, как ему не хватает юридического образования. Пошел учиться на юрфак.
Заинтересовался историей, углубился в тонкости исторических переплетений Церкви и государства. Как и всё, за что берется, не бросил, а углубил. Теперь преподает историю государства и права России в Санкт-Петербургской юридической академии, совмещая со служением, и совсем ему не в ущерб. Студенты знают, что их строгий и взыскательный преподаватель (а он именно таков) — священник. Некоторые из любопытства заглядывают в храм, кое-кто задерживается. Таковы штрихи к портрету современного священника, миссия которого разворачивается и за пределами церковной ограды. За пределы храма простирается и окормление пациентов и врачей онкодиспансера. Если начать издалека, эта история связана с другой, а именно с историей Ушаковского моста.
Как павильон для разводки моста стал часовней
В 50-х годах прошлого века Ушаковский мост был реконструирован, точнее, новый мост заменил деревянный Строгановский, стоявший здесь же. Понадобилось соорудить поблизости небольшой павильон для управления разводкой моста. Перед архитекторами П.А. Арешевым и В.С. Васильковским стояла интересная задача: вписать новое сооружение в стройный и строгий ансамбль. Им это удалось. Многие, увидев их творение — круглое кирпичное псевдоготическое здание, даже не заподозрят, что от строительства храма его отделяет почти 180 лет, смена строя и парадигм. Как бы то ни было, сейчас открытие в этом павильоне часовни кажется делом, предрешенным с самого начала. Хотя даже у настоятеля сперва такой идеи не было. Отец Вадим просил передать павильон под подсобное помещение, хотя бы на время реставрации храма. Директор «Мостотреста» в просьбе отказал, потом согласился, но назначил непосильную для храма арендную плату.
—В храм часто приходили помолиться пациенты онкологического диспансера, который находится совсем рядом, их родственники, врачи. Поэтому мы сначала раз в неделю, а потом и чаще, стали служить водосвятный молебен Божией Матери. Диакон Владимир Григорьев написал образ Богородицы «Всецарица» («Пантанасса») по образцу чудотворной иконы с острова Афон. Я подумал, что хорошо бы обустроить для молитвы часовню. Мы снова обратились в «Мостотрест», и, услышав, что павильон станет часовней, директор Юрий Петров махнул рукой и сказал: «Что я, не православный, что ли?!» и подписал приказ без всякой платы. Сам он ушел от раковой болезни, но мы всегда вспоминаем его в молитвах.
Часовня открылась в 2002 году. Так, неожиданным образом, восстановилась историческая справедливость, ведь павильон для разводки моста был построен на месте домика церковного сторожа. На фасаде часовни, в восточном проеме, обращенном в парк, —мозаичный образ Всецарицы из смальты, творение мастерской архитектора Вадима Спиридонова. Когда входишь внутрь, кроме главной иконы сразу отмечаешь необычный пол, украшенный наборной мраморной мозаикой, а потом непременно обращаешь внимание на внушительного размера журнал, исписанный, теми, кто считают себя свидетелями чуда. Не заглянуть невозможно.
Пишет Евдокия: «В марте 1999 обнаружена злокачественная опухоль с метастазами на той стадии, когда операцию делать поздно. Оставалась надежда на длительное дорогое лечение. Денег не было… На мирскую помощь я рассчитывать не могла. Помогли молебны с акафистами перед иконой нашего храма «Всецарица»… Всё устроилось. Взяли на бесплатное лечение… успешно перенесла все курсы химии и облучения… Через год прооперировали… С тех пор прошло шесть лет. Слава Богу!»
Пишет Елена: «…Онкология, рецидив, рак перешел в 4 стадию… Когда могла приезжала на акафист к чудотворной иконе Всецарицы, исповедовалась, причащалась… Врачи не надеялись. Но случилось чудо… ушли все изменения в органах, костный мозг на ПЭТ КТ перестал светиться. Врач-онколог тоже говорит, что это чудо!»
И таких историй в журнале сотни. Каждая отличается своей особенной болью, но все они сходятся в одном общем знании: «для Бога всё возможно». «Рак», «акафист», «полное исцеление», «чудо», «благодарю» — вот слова, которые повторяются чаще других.
Пугачевой не дали, Ельцину не дали и вам не дадим
Часовня открылась и наполнилась людьми, как и храм, но нужда в подсобном помещении никуда не делась. Отец Вадим снова обратился к городским властям, просил позволить построить небольшое здание.
— Строить рядом ничего не позволили. Глава КГИОП Н.И. Явейн сказал: «Мы не разрешили здесь ничего построить ни Пугачевой, ни Ельцину, вам тем более не разрешим», — улыбаясь, вспоминает настоятель. — Тогда мы попросили выгоревшее здание неподалеку от храма. Памятник архитектуры федерального значения просто разваливался, но и в таком состоянии за него пришлось бороться. Это был первый случай в городе, когда православному приходу передали здание, которое никогда не было церковным. Помню, что когда я приходил в Смольный, на меня показывали пальцем (смеется).
Сейчас в этом доме проходят занятия двух воскресных школ: детской и взрослой. Говорят, и первая хороша, но вторая — почти легендарная, о ней мы еще расскажем. Также тут проходят встречи с онкобольными и их родственниками. Для этого привлекаются серьезные специалисты, например, Кассиния Валентиновна Яременко — профессор, врач-онколог с мировой известностью.
Цель встреч — поддержать и помочь. Формат — лекция и ответы на вопросы.
На приходе онкобольным начали помогать в 90-х, еще при протоиерее Алексии Махонине, ныне покойном. Службы тогда в Предтеченском храме проходили редко, и отец Алексий, врач-цитолог, приходил послужить в храм на Серафимовском кладбище, где и познакомился с отцом Вадимом. Затем, уже служа на одном приходе, священники много раздумывали о том, как духовно окормлять тяжелобольных людей, как говорить с больными других религий, с неверующими, как утешить тех, кто обозлен на свою участь, ропщет и оттого страдает еще сильнее. Ответы искали вместе, без лишней теории, на практике. По их просьбе в онкодиспансере открыли часовенку.
— С главврачом сложилось полное понимание. В диспансере уже действовала ассоциация помощи онкобольным «Антирак», — рассказал отец Вадим. — Мы вместе стали проводить встречи с больными на разных площадках: в больницах, в Академии наук, в диспансере, и в нашем церковном доме, когда он наконец у нас появился. Как я справляюсь со служением в такой сфере? Думаю, пример моей мамы сыграл в этом большую роль. Она была медработником почти до восьмидесяти лет и всегда ко всем проявляла милосердие. Наша семья по линии отца была верующей и моих предков посещал батюшка Иоанн Кронштадтский. Сохранилось предание, что он держал на своих руках моего деда Алексея, одиннадцатого ребенка в семье. Дедушка стал артистом Театра оперы и балета, и с ним из блокадного города мог уехать в эвакуацию, но ушел добровольцем на фронт. Попал на Невский пятачок, где чудесным образом не был даже ранен. Бабушка жила в осажденном Ленинграде, где в 43 году родился мой отец Николай. Отца Иоанна мы почитали всегда: я помню, как мы приходили к закрытому монастырю на Карповке помолиться у стены усыпальницы.
О смерти без страха
В журнале, который лежит в часовне, все чудеса лишь о выздоровлении, однако, по мнению отца Вадима, смерть тоже может быть чудесной. Говорить об этом и странно, и страшно.