Храм святителя Николая на улице Лебедева

Все началось с того, что меня назначили служить в следственный изолятор «Кресты». Там деньги запрещены, зэки живут «при коммунизме», поэтому пожертвований нет. Встал вопрос, на что существовать приходу. Обратился с этим вопросом к благочинному, протоиерею Владимиру Сорокину, но сам уже присмотрел недалеко разрушенный храмик.

Впервые пришел туда — и ужаснулся: одно из помещений завалено цементом, полы с наклоном к центру, в центре решеточка, чтобы стекали кровь и гной: там одно время была прозекторская. Запах дезинфицирующего раствора. Здание два раза горело, выгорел пол в алтаре, рамы. Водопровода нет, электричества нет, крыша течет, стекла покрыты толстым слоем копоти, темень…

Прихожан постоянных было очень мало. Часть из них — те, кто вышел из мест заключения, например Татьяна: познакомился с ней в Саблинской тюрьме. Помог ей отсудить дочку, был защитником в суде. Потом Татьяна познакомилась с бывшим наркоманом, у них родились шестеро детей. Прекрасная семья, но живут они сейчас далеко, бывают у нас редко.

Стали мы выносить мусор строительный. Поставили кружку, стали раздавать листовки. Люди стали заходить. Богослужений поначалу не было, потому что алтарная часть была закрыта кирпичной стеной. Один из прихожан, шахтер, при помощи перфоратора прорубил в этой стене Царские врата и диаконские двери, так появилась возможность служить Литургию. Чаша и Евангелие были в одном экземпляре, и облачение было одно, приходилось носить из храма в «Крестах» в храм святителя Николая. А потом и покупать все вдвойне — в оба храма.

Снаружи храм тоже был в ужасном состоянии и больше всего напоминал барак, мы шутили — «в стиле баракко». Люди не могли его найти.

Я выступал по радио с призывами, стали помогать и храму в «Крестах», и храму святителя Николая — два прихода восстанавливались параллельно. На православной телестудии сняли фильм «Благородный разбойник», он попал к влиятельным людям. Вдруг приезжает президент некоего благотворительного фонда — Николай Лебедев, говорит: «Будем восстанавливать храм в „Крестах“». Храму в «Крестах» помогли, жизнь там на приходе закипела. А я говорю, в шутку и всерьез: сам Бог велел помочь Лебедеву и храму на улице Лебедева… В общем, на пожертвованные деньги мы в Никольском храме заменили окна, двери, крышу перекрыли, потолок сделали. Крест установили.

Потом Бог послал и других благотворителей, стали появляться постоянные прихожане. Сначала — пожилые люди, живущие в соседних домах. Но были и те, кто по радио о нас узнал, стали приезжать из отдаленных районов. Спрашивал, почему рядом с домом не ходите — говорят: у вас уютно, нет суеты и толкотни.

Я всегда хотел служить в деревне, чтобы знать каждого из прихожан в лицо. А сейчас, хоть и в городе, всех знаю не только в лицо, но и по имени. Призываю, чтобы все друг с другом знакомились. Есть одинокие пожилые люди; не пришел человек на службу — позвони ему, может, он дома больной лежит и ему продукты некому принести.

Бедным и одиноким стараемся помогать. Среди прихожан нуждающихся нет: они привыкли довольствоваться малым, живут спокойно на маленькую пенсию. Бывает, предложишь помощь, а в ответ: «Не надо, батюшка, у меня все есть».

В том, что у нас все хорошо, главная заслуга не моя, а святителя Николая. Однажды две женщины принесли икону святителя, большую, храмовую. Она много лет хранилась в одной семье, но однажды женщине, тогдашней владелице иконы, явился во сне Николай Чудотворец и сказал отнести икону в храм у Финляндского вокзала. Она долго собиралась. Тогда святитель явился во сне ее подруге. Та пришла к ней: «Где у тебя икона в шкафу?» — «А ты откуда знаешь?!»… С тех пор как принесли в храм эту икону, дела у нас пошли лучше. Уже года три как нам Бог послал нового благотворителя: сделали иконостас, и эта икона у нас в иконостасе. Сделали новые теплые полы, чтобы у людей ноги не мерзли. Установили вентиляционную систему, так что даже в жаркую погоду у нас прохладно.

Я считаю — не надо в Церкви никаких реформ, надо просто не превозноситься. Когда говорят: «Мы, батюшка, к вам пришли», я говорю: «Не ко мне, ко Христу — се, Христос невидимо стоит пред тобою. А священник — только свидетель».

Меня отец Александр крестил, когда мне было уже за сорок. Тогда батюшка служил на Ковалевском кладбище. Потом я за ним и сюда перешел. Однажды отец Александр благословил меня помогать в алтаре, просто сказал: «Делайте то-то и то-то». Алтарничаю уже лет пять. Приход у нас небольшой, поэтому все друг друга знают, мы как одна семья — это плюс маленьких храмов. Хотя, считаю, и в больших соборах ничто не мешает людям знакомиться друг с другом и сплачиваться.

Коллеги знают, что я верующий, но что алтарник, не знают — просто это их не очень интересует. Хотя не могу сказать, что вопросы веры моих сотрудников не занимают вообще: когда я только крестился, мне попалась очень хорошая книга епископа Кинешемского Василия, я давал ее читать на работе, многим она понравилась. Но не воцерковился пока никто — вера все же от Бога дается.

Узнал я про этот храм на I курсе, когда пришел на кафедру анатомии, рядом с которой он и расположен. В храм меня привел мой друг Вася. Я из Брянска, а Вася из Перми, в детстве он был алтарником, семья у него верующая. Пришел я в храм на Пасху и впервые в сознательной жизни причастился.

Потом стал духовную литературу читать по совету отца Александра, в храме помогать. Стараюсь ходить на службы при любой возможности. Хотя и учеба, и наряды много времени занимают — для храма время находится.

Среди курсантов есть православное братство. Мы собираемся после занятий, акафисты читаем. Начальство разрешает, никаких проблем с посещением храма у курсантов нет. Один из членов нашего братства принял монашество.

Я давно хотел найти себе достойную спутницу жизни: ходил в храм духовной академии, в Иоанновский монастырь… А рядом все эти годы стояла в храме Лена. Господь нас свел на праздник святителя Николая, 21 мая. Лене надо было кое-чем помочь по дому, она стала спрашивать в храме, кто бы мог, ей указали на меня. Стали после этого переписываться, звонить друг другу, разговаривать. А в октябре расписались и обвенчались.

Моя будущая специальность — начальник медицинской службы надводного корабля или подводной лодки, распределение — либо на флот, либо в береговые части. Жена согласна всюду следовать за мной. Ну, а в дальний поход уйду — будет ждать.