Как на детском рисунке
Кому пирожок, а кому и схоластика
Литургия закончилась. Сегодня их было две, что скорее правило, чем исключение. Прихожан много, всем не уместиться. После службы, кажется, никто не ушел. На улице для всех накрыт стол к чаю. У церковных ворот развернулась ярмарка воскресной школы и родительского клуба. Кто-то примеряет только что приобретенную за пожертвования вязаную шапку, кто-то несет свежеиспеченные пирожки заглянувшему, как обычно, на церковный двор бездомному. В беседке молодежь ведет какой-то очень серьезный разговор. Доносятся слова «апологетика», «схоластика». У детей свой кружок и свои интересы, в данный момент — Барсик и Муська. Иду за детьми в цокольный этаж, вижу холеную кошку и лохматого кота. У них на приходе свое дело — ловить мышей. Да, дело здесь есть у каждого.
«Нельзя же просто перечислить пять тысяч на карту, и всё. Надо навестить, помочь. С детьми посидеть, по дому что-то сделать, не только же материальная помощь нужна». Это еще одна группа за обсуждением, и настоятель тут. Пытаются систематизировать свою приходскую деятельность, придать структуру, распределить обязанности. Вся эта кипучая деятельность, развернувшаяся в каждом уголке храма (именно в храме проходят занятия воскресной школы, кстати, одной из крупнейших в городе), цоколя и церковного двора так заразительна, что хочется отложить диктофон и блокнот и присоединиться. Выбираю, к кому — к тем, кто обсуждает социальную работу, к философствующей молодежи или к детям, увлеченным котами. Могу себе позволить. Ведь я уже пообщалась и с теми, и с этими. Немного уложу в голове и расскажу, что узнала.
Начало
Смотришь на приход Тихвинского храма, слушаешь, как разнообразна их деятельность, узнаешь, каким вниманием охвачены все — дети, подростки, молодежь, молодые семьи, многодетные, одинокие старики, — и невольно приходят на ум слова «дивное единство». Неужели за три года можно сложиться в такую сплоченную общину?
— Наш приход появился значительно раньше, чем храм. 14 июня 2005 года, в честь возвращения за год до этого Тихвинской иконы Божией Матери, — рассказал протоиерей Евгений Палюлин, настоятель храма Тихвинской иконы Божией Матери. — А началось всё с того, что меня пригласили провести беседу в школе для трудных подростков. Сейчас её уже нет, расформировали или вообще закрыли, там теперь общеобразовательная школа № 633. А тогда, в начале 2000-х, такое время было трудное, много детей беспризорных. Их собирали по городу, из коллекторов доставали и отправляли в эту школу. Многие из них в свои 15–16 лет ни читать, ни писать не умели. Всякое умели, материться например, а вот это — нет. Директор школы Георгий Полюков и преподаватели пришли к тому, что обучать таких подростков одним только учебным дисциплинам нет смысла. Им нужно дать то, на что можно опереться. Какие-то смыслы. Вот и пригласили меня. Я тогда служил в храме святых апостолов Петра и Павла при институте Мечникова и стал ходить беседовать с этими детишками. Помню, приду на урок, половина ребят меня слушает, а половина отворачивается демонстративно. К концу тоже заинтересовываются, поворачиваются, слушают и даже в беседу вовлекаются. Уважение какое-то стали проявлять. Раньше я иду в школу через двор, ребята стоят курят, внимания не обращают, а потом стали сигареты тушить, как меня увидят, неловко им. Постепенно уже стало очевидно, что у таких встреч есть результат. Учителя решили, что надо пойти дальше, хорошо бы на своей территории храм построить. Вот тогда мы и учредили приход.
Была избушка, стала церквушка
— Построили избушку четыре на четыре метра. Почему-то про наш приход написали во многих СМИ. Люди стали приходить, и все удивлялись, что про этакую избушку в газетах пишут, — поделился воспоминаниями отец Евгений. — Кругом жилой массив, людей много. В сочельник 2006 года молящихся было столько, что стоять им пришлось, конечно, на улице. А родители с детьми уже тогда спрашивать начали, когда же будет воскресная школа. И мы через год её открыли. Сейчас у нас на приходе четыре священника и два диакона. Кроме отца Анатолия Сысоева, самого пожилого, остальные — из моих воспитанников, из тех, что при храме были и вокруг крутились. К нашей избушке мы сделали пристройку восемь на восемь. Она и стала храмом, а избушка стала его алтарем.
С самого начала было ясно, что району нужен большой каменный храм, но даже для того, чтобы построить тот, что есть теперь, пришлось пройти долгий путь, который занял 12 лет. К председателю епархиальной комиссии по архитектурно-художественным вопросам архимандриту (тогда иеромонаху) Александру (Фёдорову) отец Евгений с прихожанами пришел с рисунком будущего храма. Он терпеливо спросил их: «А проект есть? А архитектор?» Так началась сложная работа по составлению проекта. Документация заняла не одну коробку. Был период, когда все документы пришлось восстанавливать: папку с бумагами потеряли в комитете по строительству. Службы пока продолжались в церквушке, сооруженной из избушки, а приходская работа уже вовсю велась. А началась стихийно.
Кто чем
Когда все на приходе друг к другу присмотрелись, перезнакомились, отсутствие кого-то на службе уже воспринималось как повод поинтересоваться, а всё ли хорошо. Так началась помощь одиноким пожилым людям.
— Что-то Лидия не ходит, надо позвонить. Позвонишь, оказывается, заболела. Надо навестить. Лекарства купить, продукты. А придешь, так и приберешься заодно, — рассказала руководитель социальной службы прихода Юлия Палюлина, супруга настоятеля. — Сопровождение в больницу тоже важный момент. И навещать пожилых людей в больнице — дело небесполезное. Да, их там и лечат, и кормят, но внимания намного больше, если видят, что к пожилому приходят, интересуются его здоровьем.
Кроме Юлии постоянно помощью нуждающимся прихожанам занимаются еще десять волонтеров. Остальные на подхвате. Иногда приходится участвовать в помощи чуть не всему приходу: когда собирают деньги на дорогостоящую реабилитацию после операции или для поездки в санаторий после тяжелой болезни.
— Особенно тяжело было в период пика пандемии, — поделилась Юлия. — Болели целыми семьями, одни выздоравливали, другие заболевали, мы разносили лекарства и продукты, приборы для сатурации. Но и в более спокойные времена всегда есть кому помочь. И простая бытовая помощь не на последнем месте.
Воскресная школа тоже подключается. Ведь среди учеников есть дети из семей с небольшим достатком, много одиноких мам, многодетных. Для них стали собирать продуктовые наборы, принимать и раздавать каждому по нужде одежду, обувь, кроватки, коляски.
На приходе Тихвинской иконы Божией Матери с самого начало оказалось много врачей. Их навыкам тоже нашлось применение. Невролог, ортопед, окулист, психотерапевт — удобно, когда такие специалисты есть в семье, в большой приходской.
Тайная жертва под штукатуркой
— Я из Вологды, в Петербурге живу двадцать лет. Считаю, что мне повезло. Нам всем повезло: Петербург — город сердобольных, добрых людей, — считает отец Евгений. — Я не перестаю ими восхищаться. Люди, которые приходят в храм, готовы вложиться, помочь, чем смогут. Мое дело не препятствовать, а только задавать им правильное движение.
Когда приход еще вырос и даже трех Литургий в день (ночной, ранней и поздней) было мало для желающих причаститься, наконец было выделено место под строительство каменного храма на улице Софьи Ковалевской.
— Строили всем миром. Это правильно, когда храм строит уже сложившийся приход. Каждый вкладывается и прикипает сердцем. Каждый кирпич у нас именной. Мы даже хотели одну стену оставить без штукатурки, но потом решили, что все-таки это тайная жертва, пусть тайной и останется, и заштукатурили, — рассказал настоятель.
Храм освятили 23 декабря 2018 года. Он куда больше своего предшественника, но и прихожан стало больше. Места снова не хватает.
— Когда мы начали строительство, группа каких-то активистов пыталась с нами воевать, так всегда бывает, когда храм строят рядом с жилыми домами. Странно, что это были люди не из местных. Кто такие и откуда, понятия не имею. А местные, наоборот, ждали храм. Ведь мы землю Гражданки окучивали и возделывали уже 10–12 лет. Удивил меня один старичок. Пришел с палочкой, брови сдвинуты, голос строгий. «Вы — батюшка?», — спрашивает. Говорю: «Да», а сам думаю: «Будет меня сейчас за что-то отчитывать». Он и правда отчитал. «Как вы посмели, — говорит, — построить такой маленький храм?!» — рассказал с улыбкой отец Евгений.
Хулиганам тоже рады
Старикам тут место. Но и молодежи тоже. Отец Евгений не зря упомянул, что по большей части клир храма составляют его воспитанники. Про одного из них, отца Владислава Малышева, говорит с нескрываемой теплотой: «Хулиганом к нам пришел. Хулиганом и остался».
Пошутил, думаешь, глядя на отца Владислава, на вид типичного молодого петербургского интеллигента, и примеряя к нему озвученный титул. На приходе он возглавляет молодежную группу. По словам настоятеля, делает это по-настоящему талантливо. «Молодежка» встречается регулярно, ребята ходят в походы, ездят в путешествия, навещают ветеранов, ставят спектакли и показывают их в детдомах (мы писали об этом в № 9 за 2020 год. — Прим. ред.). А еще отец Владислав — кандидат богословия, у него около десятка научных публикаций. Потому от вопроса «Вы правда были хулиганом?» не удержаться.
— Да, был, как все нормальные люди, а что, это плохо? — ответил священник с подчеркнутой серьезностью и только потом улыбнулся. — Я был не просто хулиганом, а футбольным. Матчи, драки. Семья у меня неверующая, уж точно не православная, еще лютеране, может быть. Бабушка была финка. Я учился в одиннадцатом классе, когда знакомая девушка сказала мне, что постится. Я ответил ей: «Ну и дура». А через год уже сам постился. Было это так. Первого сентября шел к друзьям и увидел, как ставят крест. Мне давно зачем-то хотелось креститься, и непременно 19 января, в день моего рождения. В храме, который построили там, где ставили крест, народа было меньше, чем в Лавре, например. Вот я и пришел туда. 5 января храм освятили, я тут же покрестился и решил поститься в ближайший пост. Мяса не ел, зато случилось подраться. И, в общем, серьезно так: со сломанным носом, со «скорой». Не, мне-то ничего, это не мне в больницу ехать пришлось. Но только я задумался, что как-то это нехорошо. Захотелось мне на исповедь сходить и причаститься. Сходил. И тут произошла моя внутренняя встреча со Христом. Так мне хорошо было. Шел я домой и думал, что даже если бы «Зенит» кубок УЕФА выиграл, я бы и то так не радовался.
Почти сразу будущий священник бросил вуз и поступил в семинарию, затем в Духовную академию. Закончил аспирантуру, докторантуру, впрочем, учиться не прекратил и сейчас. В 21 год женился, и вообще убежден, что браки лучше заключать по ранней молодости, когда притереться друг к другу проще. На приходе стал ставить первые спектакли для детей из сиротских учреждений. Потом присоединились другие молодые люди прихода. Вместе стали ходить в походы, даже в отпуск ездить оказалось интереснее вместе.
Молодежь вокруг отца Владислава собралась сама собой. Теперь это сплоченная группа. Условно её разделяют еще на две. Первая — подростковая, от 14 до 17. Как говорит сам священник, она нужна тем, кто уже вырос из воскресной школы, но еще не дорос до «молодежки». А вторая для тех, кто еще не вступил в брак. Впрочем, всё это условно. Никаких четких границ и рамок нет.