Истина по-славянски
ВСЕ ЯЗЫКИ РАВНЫ, НО ПО-ГРЕЧЕСКИ УДОБНЕЕ
Священное Писание является основой христианского вероучения, и евангельский призыв «Идите, научите все народы» (Мф. 28, 19) предполагает, что оно должно быть проповедано по всей земле. Возникает два практических вопроса. Первый: в каком объеме Писание должно быть проповедано? Поскольку технически обучить весь мир тексту такого объема в эпоху до книгопечатания было довольно сложно. И второй: на каком языке? Или языках?
Сначала первый вопрос. Когда мы говорим «Библия» («мы» — это люди эпохи книгопечатания), то представляем себе толстую книгу, которая начинается Книгой Бытие и кончается Апокалипсисом. Между тем в таком виде Библия стала общедоступной лет 200 назад или чуть больше. До эпохи книгопечатания, до эпохи дешевой бумаги сколько-нибудь широкое распространение кодекса такого объема едва ли было возможным. Представьте себе то стадо молодых бычков, шкуры которых необходимы, чтобы сделать писчий материал только для одного библейского списка.
Поэтому Писание распространялось в первую очередь в виде выборок, фрагментов, которые читались во время богослужения. Это служебное Евангелие, или Евангелие апракос, где отсутствует привычное нам изложение и собраны фрагменты в порядке их чтения в течение церковного года. Начинается оно не с Евангелия от Матфея, а с пасхального Евангелия, с 1-й главы Евангелия от Иоанна. Ветхий Завет для греко-византийской традиции — это паремийник, то есть собрание ветхозаветных чтений, которые читались за богослужением. Апостол — в виде служебного Апостола. И так далее.
В Житии святого Кирилла, создателя славянской письменности и переводчика с греческого на славянский, в рассказе о создании алфавита это выглядит так. Когда Кирилла отправили проповедовать славянам и он узнал, что у них нет алфавита, он встал на молитву, ему были открыты буквы, и он начал переводить: «В начале бе Слово» (Ин. 1, 1). Если бы он начал переводить Евангелие, то начал бы переводить с Евангелия от Матфея. А житие нам подсказывает, что переводилось как раз служебное Евангелие, которое действительно начинается с Евангелия от Иоанна.
И второй момент: на каком языке должно читаться Писание? Очевидно, что для новозаветной Церкви вопрос о существовании неких сакральных языков не стоял. Чудо Пятидесятницы, «говорение языками», показывает языковую всеобщность благовестия. И действительно, в правилах Вселенских Соборов — а, собственно, что у нас есть из нормативных документов? — о языке мы не найдем ничего. В сочинениях отцов Церкви этот вопрос или вовсе не стоит, или ставится, скорее, с общекультурной, стилистической точки зрения.
Идея языкового ограничения появляется только после того, как Церковь становится большим международным организмом и возникает необходимость следить за чистотой вероучения на всей территории, где проповедано христианство. И церковные власти поняли, что если Писание везде будет распространяться на местных языках, то возможность контролировать чистоту вероучения окажется утрачена. Поэтому Священное Писание долгое время существовало в виде единого латинского и греческого корпуса, который можно оберегать от существенной порчи. А дальше уже священники на местах, по мере своих сил, объясняют и толкуют Писание на национальных языках.
Итак, с одной стороны, проблема языков — это проблема не богословская, не сущностная, и, с другой стороны, ясно, что по некоторым юридическо-организационным причинам ограничение переводов на местные языки для первого тысячелетия существования Церкви было вполне очевидным и разумным.
Александр Геннадьевич Кравецкий
родился в 1962 году. В 1986-м окончил филологический факультет МГУ. С 1989 года сотрудник ИРЯ РАН. В 1999 году защитил кандидатскую диссертацию на тему «Проблема исправления книг в истории церковнославянского языка ХХ века». Руководитель Научного центра по изучению церковнославянского языка. Автор книг «Церковнославянский язык (1996; соавт. А.А. Плетнёва), «История церковнославянского языка в России (XIX–XX вв.) (2001; соавт. А.А. Плетнёва), «Церковная миссия в эпоху перемен (между проповедью и диалогом)» (2012) и др.
ПЕРЕВОД КАК МИССИОНЕРСКАЯ ИНИЦИАТИВА
Славянский алфавит был создан в 863 году (или к 863 году), когда в Византию пришла делегация моравского князя Святополка с просьбой… С какой просьбой — это дискуссионный вопрос. В Житии Кирилла сказано, что в Константинополь пришли послы и сказали, что христианство у них проповедано, что они крещены, но нужен хороший учитель, проповедник и епископ. Понятно, что ключевое слово здесь, скорее всего, «епископ». Речь, по всей видимости, шла о церковной самостоятельности. Но Житие делает акцент на просветительском моменте, на том, что Кирилл и Мефодий были отправлены в Моравию для перевода богослужебных текстов и Писания.
Не очень понятно, так это или нет. Потому что, странным образом, отправив миссионеров в Моравию, Византия о них полностью забывает. Нет никаких упоминаний об этой, несомненно успешной, миссии. Когда патриарх Фотий (согласно Житию Кирилла, по его инициативе состоялась миссия), друг Кирилла, в конце жизни записывал, что хорошее было сделано при нём, никаких славянских переводов он не упоминает. Похоже, что Кирилл и Мефодий были отправлены то ли как проповедники, то ли как дипломаты, а переводы были, скорее, их личной инициативой, которую патриарх Фотий и Константинополь совершенно не считали своей заслугой.
Согласно Житию, перед тем как отправиться в Моравию из Фессалоник, Константин (Кирилл) создал алфавит и перевел служебное Евангелие. Проповедь в Моравии продолжалась в течение 40 месяцев. Это время, за которое были подготовлены ученики, способные служить по-славянски, и переведены некоторые книги для богослужения. При этом рукополагать учеников братья не могли, потому что Константин (Кирилл) был монахом, а Мефодий — иеромонахом.
А поскольку Моравия находилась в юрисдикции Рима, братья отправились туда просить благословения на свои переводы. В Риме они были приняты с огромным почетом, поскольку во время своих предыдущих путешествий Константин (Кирилл) обрел в Херсонесе, в Крыму, мощи святого Климента, папы Римского, и прибыл с ними в Город. Папа благословляет переводы и рукополагает Мефодия в архиереи, и теперь он может сам рукополагать учеников. В Риме Константин, принявший схиму под именем Кирилл, умирает. А Мефодий возвращается уже в качестве архиерея в Моравию, где вместе со своими учениками переводит тексты с греческого на славянский.
Согласно Житию, Мефодий перевел полную Библию, кроме Книги Маккавеев. Но это тоже спорный момент. Мефодиевский перевод полной Библии до нас не дошел. Учеными сделаны реконструкции отдельных книг, и относительно них считается, что это мефодиевский перевод.
ЗАГАДОЧНЫЙ АЛФАВИТ
Кирилл создал не привычную нам кириллицу, а глаголицу. Почему же мы говорим, что Кирилл создал славянский алфавит, когда мы им не пользуемся? Потому что создание письменности, создание алфавита — это не придумывание формы букв, а создание минимального набора знаков, при помощи которых можно передать все фонемы, все звуки данного языка. И заслуга Кирилла в том, что он создал эту систему. А дальше уже можно менять глаголицу на кириллицу, на латиницу, на пляшущих человечков… Глаголица — придуманный рациональный миссионерский алфавит. Понятно, что «аз» — крест. Возможно, что элементы буквы «б», как первой буквы слова «Бог», содержат символику двуперстия, крестного знамения: тройственный элемент символизирует Троицу, двойственный — природу Спасителя. Буквы «и» и «с», под титлами имени Иисуса, образуют симметричную фигурку. Очевидно то, что создатель алфавита пытался каким-то образом упорядочить богословские идеи. К сожалению, расшифровать глаголицу, видимо, не получится никогда, потому что непонятно, на каких основаниях это можно сделать.
ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ПРОЕКТ
Мефодием были подготовлены и рукоположены некоторые ученики. Но через два года он умер. И сразу после этого славянское богослужение в Моравии было разгромлено. Некоторых учеников изгнали, некоторых продали в рабство, и казалось, что славянское богослужение прекратилось навсегда. Но как раз в это время Болгария и её царь Борис мечтали об эмансипации от Византии, и ученики Мефодия нашли в ней приют. Славянская письменность возродилась уже в Болгарии, где по инициативе сверху готовилась богослужебная реформа: переход богослужения с греческого на славянский.
Церковнославянский язык создается Кириллом, греком по происхождению, на основе южнославянских солунских диалектов, которые ему были знакомы. Однако впервые богослужение на этом языке начинает совершаться в Моравии, то есть у западных славян. Они тоже славяне: язык близкий, но все-таки немножко другой. Потом ученики Мефодия — естественно, жители Моравии — перемещаются к южным славянам в Болгарию. Язык, уже вобравший в себя эти моравские черты, опять помещается в близкую, но другую языковую среду. Из Болгарии переводы разными путями приходят затем к восточным славянам.
Этот язык сразу возникает не как письменная фиксация языка того или иного славянского народа, а как общеславянский литературный, в первую очередь как общеславянский богослужебный язык. Он для всех, с одной стороны, относительно близкий и понятный. С другой, вопрос на засыпку: как славяне понимали богослужение времен Кирилла и Мефодия? Мы можем только фантазировать на этот счет. Единственное, что можно сказать с уверенностью, так это то, что литературный, письменный, богослужебный язык всегда несколько отличается от разговорного. Иначе просто не бывает. Дома с детьми и во время публичной лекции мы говорим по-разному. Так и церковнославянский оказался литературным или богослужебным функциональным стилем славянских языков.
Уже при сыне царя Бориса болгарском царе Симеоне, в 893 году, созывается Собор, на котором славянский язык был объявлен в Болгарии официальным языком государства и Церкви. Впервые это становится не частной инициативой миссионеров Кирилла и Мефодия, а некоторым государственным проектом. В Болгарии начинают активно, открыто и при поддержке государства переводиться и переписываться книги.
ОТ МНОГООБРАЗИЯ К ЕДИНСТВУ
Еще одна проблема. Книги переписываются. Старшее поколение, кто еще застал самиздатовские копии литературных текстов, прекрасно помнят огромное количество опечаток, в том числе чудовищных, даже при машинописном копировании. Понятно, что при переписывании книг от руки количество ошибок должно накапливаться. Кто-то ошибся, кто-то не понял, следующий переписал или по своему разумению исправил. Казалось бы, текст за несколько веков и при нескольких десятках переписчиков должен сильно меняться. Однако этого не происходит, потому что проблема была достаточно быстро осознана.
Возникают различные техники контроля за стабильностью и качеством переписываемого текста. Это делалось, видимо, следующим образом: перед переписчиком — два оригинала, он смотрит, и при разночтении задумывается и принимает какое-то решение о том, какой из двух списков правильный. В результате происходит странная вещь. Примерно к XVII веку переписываемые тексты становятся куда более стабильными и едиными, чем тексты более древние, среди которых есть моравская редакция, есть болгарская редакция, есть русская. Но постепенно происходит смешение, и как раз ко времени внешней унификации, которую обеспечивает книгопечатание, появляется возникший на основе разных, отличающихся друг от друга редакций выровненный, унифицированный текст без ярких текстологических отличий.
ВРЕМЯ СОБИРАТЬ КНИГИ
России полный библейский кодекс — «Геннадиевская Библия».
После Крещения Руси тексты Писания приходят в Россию. В каком виде? В первую очередь это были служебные версии Евангелия и Апостола и паремийники, то есть сборники отрывков из Ветхого Завета для чтения за богослужением. Ихв рукописи дошло больше 60, разбросанных по разным книжным собраниям. Затем, в куда меньшем количестве, имелись отдельные библейские книги с толкованиями, где библейский фрагмент сопровождал некоторый комментарий. Имелись также сборники отдельных библейских книг,

