Горожане на Гражданской войне

ОТ ДЕКАБРИСТОВ ДО ЧЕРНОСОТЕНЦЕВ

— Когда возникает русский национализм как идеологическое, социальное и, в конце концов, политическое движение?

— Споры идут до сих пор. Некоторые историки относят время возникновения русского национализма к XVIII веку. Но наиболее адекватной выглядит версия, что первыми русским националистами были декабристы. Они копировали опыт революционной Франции. В конце XVIII — XIX веках националистическая и либеральная идеология были неотделимы друг от друга, по сути, представляя собой две стороны одной медали. Самый яркий пример — «Русская правда» Пестеля, где предлагалась тотальная русификация России. Пестеля не интересовали расовые моменты, религиозные интересовали также не очень сильно. Главное, чтобы все были русскими по культуре и говорили на русском языке. Франция выступала в качестве образца. Там всё население было приведено к единому эталону — региону Иль-де-Франс. А ведь до начала XIX века на французском языке говорила лишь одна пятая часть населения. Остальные изъяснялись или на региональных диалектах, или вообще на других языках. За XIX век Франция «переварила» эти окраины, и получилась современная французская нация. У декабристов были похожие проекты.

Антон Александрович Чемакин

кандидат исторических наук, старший преподаватель Института истории СПбГУ. Автор книг «Истоки русской национал-демократии. 1896–1914 годы» и «Русские национал-демократы в эпоху потрясений. 1914 — начало 1920-х годов» (2018).

— Что было потом?

— Национализм развивался на протяжении всего XIX века, в том числе и в правительственной среде. Министр народного просвещения С. С. Уваров провозгласил принцип «Православие. Самодержавие. Народность». Когда граф Уваров говорил о народности, то имелся в виду именно на­ционализм. Образцы брались в Европе, но само слово не использовалось. Уваровская программа университетского и школьного образования была националистической. Например, в рамках этой политики был упразднен польский Виленский университет, а на его базе создан Киев­ский, в котором обучение велось уже на русском языке. Националистами до 1870-х годов в той или иной мере были все — и славянофилы, и западники, кроме уж совершенно крайних радикалов. А вот в 1870–80 го­дах либералы от национализма отказываются, и его прибирает к рукам консервативный лагерь. Национализм, консерватизм — по сути, всё это становится для либералов и революционеров чужим. В начале XX века складывается конфликт между национализмом и либерализмом, что было нехарактерно для XIX века. Значительную роль тут сыграли идеи В. С. Соловьева о том, что есть, грубо говоря, «плохой национализм» и «хороший пат­риотизм». Это повторяли и в Советском Союзе. Эту соловьевскую схему до сих пор воспроизводят в своих дискуссиях и власть, и оппозиция. На мой взгляд, это оказывает крайне негативное воздействие на современную дискуссию о национализме.

— Первая русская революция 1905–1907 го­дов вывела на историческую сцену весьма разнообразные политические партии и движения. Социалисты, либералы, монархисты начали легальную деятельность. А что происходило с националистическим движением?

— Относительно периода между 1905 и 1914 годами о национализме можно говорить в узком и широком смысле. В узком смысле — это партия русских националистов «Всероссийский национальный союз», организация умеренно правого толка. Она появилась в конце 1900-х, а наибольшую активность проявляла в 1910-х годах. Пользовалась поддержкой главы правительства Петра Аркадьевича Столыпина. Но, с другой стороны, можно говорить о национализме как более широком явлении, представленном в различных партиях и движениях. Активно националистические лозунги использовало черносотенное движение, то есть организации крайне правого толка (Союз русского народа, Союз Михаила Архангела, «Двуглавый орел»), хотя многие черносотенцы отрицали сам термин «национализм» как нечто западное и нерусское. К тому же черносотенцы, полностью копируя «уваровскую триаду», на первое место ставили православие, на второе — самодержавие, на третье — народность, то есть национализм. Партия же националистов ставила именно национализм («народность») на первое место, православие — на второе, а самодержавие — только на третье. Это, грубо говоря, основное различие между черносотенцами и собственно русскими националистами. Отдельные националисты были, конечно, и в либеральном лагере, среди прогрессистов и кадетов. В 1910-х годах развиваются различные национал-либеральные теории, делаются попытки «синтезировать» национализм и социалистические идеи.

Демонстрация черносотенцев в Одессе вскоре после объявления «Манифеста 17 октября». 1905 год

КИЕВ — САМЫЙ РУССКИЙ ГОРОД

— Являлся ли такой синтез естественным?

— В начале 1910-х годов были попытки создания национал-демократических организаций, но они ни к чему не привели. По сути, всё закончилось обсуждениями в прессе, созданием небольших кружков. Говорить, что это движение было значимым и заметным, нельзя, и тем не менее оно было достаточно интересным. Большинство русских национал-демократов пытались копировать опыт русского движения в Галичине. Они считали, что в России партия националистов — это партия крупных помещиков, бюрократов, а крестьяне к этому никакого отношения не имеют. С другой стороны, в Галичине за русскую партию голосуют крестьяне. Русские национал-демократы считали, что этот опыт нужно перенести на Россию. Но их ошибкой была попытка представить себя защитниками крестьян в условиях, когда значительных связей с крестьянами они не имели. Национал-демократы были городской интеллигентской группой, которая мечтала просвещать крестьян в национальном духе. Для этого у них не было достаточных ресурсов. Надо отметить, что идея национал-демократии в принципе лучше воспринималась в городах. При этом упор на городского избирателя не делался.

— А на какие общественные слои опирались русские националисты в целом?

— Нужно говорить скорее не о слоях, а о территориях. Партия русских националистов наиболее сильна была в Киеве. Он вообще стал центром русского национализма, здесь националисты пользовались самой массовой поддержкой. В период Гражданской войны это проявилось особенно ярко. Ни Петербург, ни Москва не были городами, где русские националисты имели бы широкое представительство. В Москве, например, Всероссийский национальный союз представлял собой жалкий кружок из нескольких десятков человек, над которыми все просто смеялись. Петербург и Москва были «либеральными» городами. Из великорусских регионов националисты играли значимую роль, пожалуй, в Пскове. Но в целом наиболее националистическими оказались территории современной Украины. Хотя в Киеве были и украинские националистические кружки, в целом город являлся самым антиукраинским в России. В Москве украинские националисты чувствовали себя гораздо лучше: Петлюра редактировал журнал «Украинская жизнь», действовал соответствующий московский кружок. В Петербурге тоже к носителям политического украинства относились лояльно. Либеральные круги воспринимали их как своего рода союзников. А вот на Юге процветал русский национализм. Между прочим, единственным городом, где городским головой стал черносотенец, была Одесса. Эта, мягко говоря, парадоксальная ситуация вызывала, конечно, скандалы, велись споры о честности одесских выборов, либеральный лагерь полагал, что итоги голосования были сфальсифицированы. Также черносотенное движение играло важную роль на Юго-Западе — на Волыни, Подолье, Киевщине. Половину всей численности черносотенного движения составляли жители юго-западных губерний. Но нельзя забывать, что многие крестьяне вступали в Союз русского народа не по идейным соображениям, да и современные представления о нацио­нальной принадлежности им были чужды. Просто они считали, что Союз русского народа поможет им получить землю. Вот чем объясняется такой легкий и массовый переход крестьян из русских националистов в ук­раинские националисты, из украинских националистов в большевики и т. д.

— Когда в Киеве произошел сдвиг в украинскую сторону?

— В ходе Гражданской войны. Украинизация началась еще в 1917 году деятелями Украинской народной республики, продолжилась при гетмане, но наивысшего расцвета достигла при большевиках. Советский Союз ошибочно описывают как интернациональное общество, скорее, это был конгломерат национализмов. Большевики проводили политику, которая, по сути, разрешала все национализмы, кроме русского. Уже в начале 1920-х годов большевики противопоставляли русскому национализму в Киеве проукраинскую кадровую, языковую, культурную политику. Причем не стоит думать, что употребление русского языка само по себе противоречило украинскому политическому сознанию, Киев всё равно оставался русскоязычным городом. Это было не так, и сегодня не так.

НЕ УБЕЖДЕНИЯ, А ЛОЯЛЬНОСТЬ К ВЛАСТИ

— Некоторые члены Союза русского народа из духовенства после Гражданской войны поддержали советскую власть и стали так называемыми обновленцами. Как можно это объяснить?

— То же самое было и с петлюровцами. Так, бывший архиепископ Екатеринославский и Мариупольский Агапит (Вишневский), во время выборов 1912 года возглавлявший Екатеринославский комитет русских избирателей, теперь торжественно встречал украинского националиста Петлюру в Киеве, ушел в украинский автокефалистский раскол. Потом вернется в Русскую Церковь, принесет покаяние. А затем уйдет к обновленцам. И в конце концов погибнет в большевистской тюрьме. Такие случаи далеко не всегда стоит объяснять каким-то врожденным авантюризмом. Дело в том, что многие представители православного духовенства входили в Союз русского народа сугубо по должности. Вот полагалось, что какой-нибудь митрополит становился почетным председателем отдела Союза русского народа. Чаще всего это просто проявление лояльности в отношении властей, не идеология. А от священников этого еще и часто требовали местные архиереи. Например, посылали освящать знамена Союза русского народа. Отказаться означало перечить начальству, а это всегда сложно. Ведь не только священники, но и их семьи зависят от местного начальства. К тому же лоялистами люди были зачастую вовсе не обязательно из карьерных соображений: хочет начальство, ну так и сделаем. Многие обновленцы как раз и будут такими же лояльными к власти людьми, просто в новых условиях и при новой власти. При этом были среди духовенства, конечно, и идейные черносотенцы и русские националисты, которые от своих взглядов не отступили и за это пострадали при большевиках.

— Если говорить о политической сознательности крестьянства затруднительно, то что можно сказать про горожан? Были ли те же киевские русские националисты идейными людьми?

— В большинстве случаев — да. Те же члены «Киевского клуба русских националистов» — в основном, люди образованные, небедные, которые, в отличие от крестьян, хорошо разбирались в политических вопросах. Хотя карьеристов, как и в любой другой политичес