ENFANT TERRIBLE, УМЕВШИЙ CELEBRATE
КАК ИВАН СТАЛ ИОАННОМ
Иерей Иоанн Сотников умер 16 ноября. На отпевании весь храм был полон художников. Большинство крестились, молились, подхватывали «Со святыми упокой» и «Вечную память». Вдруг выяснилось, что в среде нашего авангарда очень много православных. Когда один атом художественного социума ушел на встречу с Господом, оказалось, что церковность Ивана Сотникова была не авангардной, а мейнстримной. Детская художественная школа № 1 на Фонтанке, объединение «Новые художники», или «Новые дикие», вместе с Тимуром Новиковым и Олегом Котельниковым, близость к митькам… довольно рано в жизненный сценарий стали вплетаться религиозные сюжеты.
— Его церковное становление началось в Вырице, в начале 1980-х, — рассказывает вдова отца Иоанна Татьяна. — К настоятелю Казанского храма отцу Алексию Коровину стала приезжать образованная молодежь. Батюшка давал им стихари, они с радостью участвовали в богослужении. Ивана один раз попросили заменить заболевшего кочегара, и в итоге он в течение трех лет ездил на суточные дежурства. Дворницкие работы выполнял, помогал в алтаре. Тогда в храм ходило очень мало народу: на всенощных, бывало, только клир и хор из бабушек — больше никого. Отец Алексий 36 лет прослужил и никогда не брал отпуск, с утра до вечера находился в церкви. Это был для отца Иоанна пример, как нужно служить. Отец Алексий и обвенчал нас. Иван думал, что мы будем жить при храме, но отец Адриан из Псково-Печерского монастыря нас не благословил. Так и сказал: «Вы что, батюшка? Вы что, матушка?». Пророчество оказалось — вскоре мы стали именно батюшкой и матушкой…»
Одна из причин, почему не многие знали о священстве отца Иоанна, — живя в Петербурге, он был клириком соседней, Новгородской епархии. Когда Иван и Татьяна поженились, когда пошли дети, супруги решили обзавестись какой-нибудь дачей. Купили домик в Новгородской области, в деревне Кирва Пестовского района. Иван сразу обратил внимание, что рядом стоит закрытый очень красивый храм Рождества Божией Матери в стиле архитектора Тона. Сельсовет разрешил храм восстановить, сельчане избрали Ивана церковным старостой, и он стал этот храм восстанавливать, поднял архивы, публиковал в журнале «София» материалы о нем. Тогдашний благочинный архимандрит Ефрем, сейчас епископ Боровичский и Пестовский, написал рекомендацию для рукоположения.
— Батюшка смущался, считал себя недостойным, — говорит Татьяна. — Он поехал за благословением на остров Залит к отцу Николаю, тот задал ему странный вопрос: «А крест-то у тебя есть?» — «Да, есть». Потом Иван понял, что более глубоким был вопрос, наверное, готов ли он понести крест священнослужения… и у него еще были родинки на груди в форме креста — может, отец Николай это имел в виду. Мы, конечно, хотели, чтобы он стал священником. Я с его мамой ездила в паломничество в Иерусалим и в храме Гроба Господня почему-то сказала: «Господи, если он достоин, пусть у нас родится сын, большой и толстый». 28 марта 1996 года его рукоположили во диакона, 7 апреля во пресвитера, и в то же время родился Лука. Он у нас самый большой в семье, под два метра, и, хотя Лука совсем не толстый, толстым его в детстве дразнил брат, который сам очень худенький.
— Ваня — человек, которого я очень любила, знаю его лет с десяти: мы вместе ходили в эрмитажный кружок, — вспоминает искусствовед Екатерина Андреева. — Когда я узнала, что он стал священником, я не то чтобы удивилась, просто надо было как-то перестраивать отношения. Но я знала, что он ездил в Вырицу, прислуживал в храме, что его влекло туда, так что это было логично. В 1990-е он не очень занимался искусством: служил в глубинке, был отрезан от общества, хотя при любой возможности приезжал в город на старенькой машине, которую ему выдали в епархии.
ИВАН ЮРЬЕВИЧ СОТНИКОВ (1961–2015)
РОДИЛСЯ В СЕМЬЕ ИСТОРИКОВ. УЧИЛСЯ В ВЕЧЕРНЕЙ ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ШКОЛЕ № 1 НА ФОНТАНКЕ. РАБОТАЛ ТИСКАЛЬЩИКОМ В ТИПОГРАФИИ, ДВОРНИКОМ, ИСТОПНИКОМ, СТОРОЖЕМ ЦЕРКВИ КАЗАНСКОЙ ИКОНЫ БОЖЬЕЙ МАТЕРИ В ВЫРИЦЕ. ВХОДИЛ В «ТОВАРИЩЕСТВО ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНОГО ИЗОБРАЗИТЕЛЬНОГО ИСКУССТВА» И В ГРУППУ «НОВЫЕ ХУДОЖНИКИ», ВЫСТАВЛЯЛСЯ С ГРУППОЙ «МИТЬКИ». ИВАН СОТНИКОВ — ЯРКИЙ ПРЕДСТАВИТЕЛЬ ПЕТЕРБУРГСКОГО НЕОПРИМИТИВИЗМА. В 1996 Г. ПРИНЯЛ САН СВЯЩЕННИКА. БЫЛ КЛИРИКОМ НОВГОРОДСКОЙ МИТРОПОЛИИ, В ПОСЛЕДНИЕ ГОДЫ СЛУЖИЛ В ХРАМЕ СВЯТИТЕЛЯ ПЕТРА НА РОМЕНСКОЙ. БЫЛ ЖЕНАТ, ИМЕЛ СЕМЕРЫХ ДЕТЕЙ.Жить в Питере и служить в Новгородской области было не так-то просто. Когда в семье родился пятый ребенок, Татьяна стала просить мужа, чтобы он похлопотал о переводе. Отца Иоанна перевели поближе к Питеру, в село Тесово-Нетыльское, в храм Ксении Блаженной.
— Когда отцу Иоанну пришлось оставить храм Рождества Пресвятой Богородицы, он очень переживал — как оторвали от него что-то. На новом месте был даже не храм, — уточняет Татьяна, — а обычный деревянный домик, только с маковкой. Жизнь в этом селе была печальная: жители раньше добывали торф, а потом необходимость отпала, и все уехали, остались только старики и пьяницы. Батюшка их опекал, устроил для них столовую. Он приход этот частично содержал: во время годового финансового отчета всегда вкладывал свои деньги. Но когда у нас родились шестой и седьмой ребенок, я взмолилась, чтобы он ушел за штат. Так и случилось, причем отец Иоанн получил право служить в другой епархии. Служил в основном в храме на Роменской: настоятелю отцу Игорю Мазуру нужен был помощник — в любой момент у него могло подняться давление и кто-то должен был его заменить.
РЕЛИГИОЗНЫЕ СЮЖЕТЫ
— Я слышал о нем задолго до того, как мы познакомились, — рассказывает настоятель храма мученицы Раисы Александрийской при Институте детской гематологии и трансплантологии иерей Андрей Битюков. — Художник современный, авангардный, вместе с тем священник — был интерес. Несколько лет назад нас пригласили в гости знакомые из Черногории. Они сказали, что неподалеку подолгу живет отец Иоанн Сотников и что у него много детей. Мы сразу почувствовали что-то родственное, потому что мы тоже многодетные. Потом оказалось, что моя теща его знала, они познакомились в свое время у Акселя (петербургский художник Борис Аксельрод. — Прим. ред.). Когда мы встретились с отцом Иоанном, сразу почувствовали внутреннюю близость, расположение друг к другу. В нем сквозила простота, ласковость и детскость, в первую очередь это был христианин. Я с большой радостью узнал, что у него не было врагов. За время нашего пребывания в Черногории, а нам доводилось и служить вместе, я понял, что ему хотелось видеть в христианстве: простоту, можно даже сказать — наивность, но не глупую, а наоборот, мудрую. У него было особое, благоговейное отношение к службе, он ей полностью отдавался. Святые Дары дробил по-черногорски, руками. Мы обычно дробим копием, а он говорил, что для него важно прикоснуться к Телу, передать Дары из Рук в руки. Он ценил возможность общаться с православными христианами в разных странах, никогда не упускал возможности послужить в каком-то новом месте, например в Бари. Батюшка не очень хорошо знал языки, но языком, на котором христиане общаются между собой, он вполне владел. Человек он был непростой, в мире искусства многие считали, что он enfant terrible, неукротимый, «дикий», но эту черту он стремился изжить в себе. Матушка у него человек внутренне богатый, своей любовью она всё приводилав баланс, в гармонию.
Отец Иоанн и отец Андрей встречались и в Петербурге, сослужили в храме святой мученицы Раисы.
— Последний раз мы виделись этим летом в Финляндии, вместе служили в Афонском центре около города Ламме. Отец Иоанн тепло воспринял эту идею — создать в Финляндии общину, жизнь в которой была бы организована по принципам Святой горы. Мы служили на трех языках — финском, церковнославянском и греческом.
Все годы священнического служения отец Иоанн не оставлял занятий живописью: желание служить и желание рисовать в нем уживались. Отец Андрей рассказал, что как-то раз отец Иоанн купил в Финляндии за копейки загрунтованные холсты, а масляных красок в местном магазине не было — пришлось приобрести какую-то школьную гуашь, потому что очень уж тянуло рисовать.
— Иван любил объяснять, когда заходила об этом речь, разницу между нирваной и благодатью: нирвана, говорил он, — это бездействие, небытие, а благодать — это творчество. Он чувствовал священную основу труда художника. С другой стороны, его искусство отличалось жизнерадостностью, даже «кровожадные» сюжеты он подавал с юмором. Мне очень нравится, что по-английски, когда говорят о служении священника, употребляют глагол сelebrate — «праздновать». Это очень подходит Ване, — говорит Екатерина Андреева.
Собственно религиозных сюжетов на картинах Ивана Сотникова почти нет. Свою любовь к Богу он передавал через любовь к окружающему миру: у него много пейзажей, видов родного Санкт-Петербурга. Один из самых известных мотивов — длинные отражения фонарей в темной воде рек и каналов, словно протянутые к зрителю нити света.
— Картины последнего времени отличались простотой, радостью и вниманием к простым, обыденным вещам. Он мог нарисовать какую-нибудь полку в ванной, с тюбиками, — говорит отец Андрей. — Он заражал своей веселостью, желанием похулиганить. Любил нашу природу — елки, лес, озера. Та самая елка, которую он написал в Вырице и которая стала символом митьков, растет теперь у него в ногах, у часовни преподобного Серафима.
ВОЛЧОК НА КРЫШКЕ ГРОБА
В прошлом году у отца Иоанна обнаружили опухоль мозга. Ему сделали операцию, и он прожил еще год.
— В последний год он стал другим, стал сосредоточеннее и тише, — рассказывает отец Андрей. — Внутренняя тишина у него была. Исповедовался и причастился в субботу, а в понедельник преставился. Когда он скончался, позвонила матушка, и я сразу же поехал к ним. Я облачал его — впервые в жизни облачал священника. Как-то очень чувствовалось, что в гробу лежит иерей Божий. Все организационные вопросы, которые так тяготят во время похорон, решались удивительно легко, никаких не было проблем. Кстати, его рукополагали во диакона в Варлаамо-Хутынском монастыре, а спустя девятнадцать лет отпевали в день памяти преподобного Варлаама Хутынского. И в этот ноябрьский день светилосолнце. Было чувство правильности, легкости. В Вырице, где он свою любовь нашел, венчался, стал прислуживать в храме, он и похоронен. Пока мы ехали, его младшая дочка крутила волчок на крышке гроба — это очень в стиле отца Иоанна. Даже Тихон, старший сын, сказал: «Папа бы одобрил». На все наши слезы и горести он бы посмотрел с улыбкой и что-нибудь сказал, чтобы было весело. А сейчас нам придется самим аргументы искать.
— Когда батюшка умер, ко мне стали подходить совершенно незнакомые люди, рассказывать, как он им помогал, — говорит матушка Татьяна. — Всегда давал мудрые советы, по делу. И художественное видение, и видение человеческой души совмещалось в нем. Он рассказывал мне, что в детстве его дразнили «Ваня — Божий человек». Он не обижался на то, на что все люди обижаются. Престиж его вообще не волновал. Это не значит, что он не заботился о семье, не понимал, что существуют мат