Двадцать пять смертей и одно обращение Клауса Кеннета

ПОРОГ ПОНИМАНИЯ

Почему Христос воплотился? Люди, независимо от национальности, искали Бога и не могли Его найти. Не имели даже представления о том, Кто Он такой. По этой причине Бог стал человеком: чтобы завоевать наши сердца любовью. Спустился вниз, чтобы вознести нас к Себе.

Отец Софроний (Сахаров), мой духовник, был именно таким: он никогда не говорил в начале нашего общения с позиции учителя. Он говорил с порога моего понимания. Он говорил сердцем. Поэтому я начал доверять ему, взял его за руку — и он вытащил меня своей рукой в православие.

И что сейчас делаю я? Тоже рассказываю людям о Боге. А это возможно делать только через диалог. Если вы указываете: я сказал тебе это, ты должен делать это, — ничего не получится. Вам нужно не читать людям лекции и проповеди, а становиться подобными им. И слушать. Тогда они почувствуют: о, этот человек понимает меня. Я открою ему свое сердце. Это и есть любовь.

ЗЛОЕ ХРИСТИАНСТВО

С самого детства христианство для меня лично было чем-то дьявольским. Моя мать была католичкой, но она же была и очень жестоким человеком. Она избивала меня: брала металлическую трубу и била. Это было ужасно. Когда я подрос, я уже мог давать сдачи. Когда мне исполнилось 15, она отвела меня в церковь и сказала: «Я не могу быть больше твоей матерью». Честно говоря, я был рад, потому что она и не была мне матерью. Она добавила: «Я посвящу тебя Богородице, Она будет твоей матерью». Может, она была вдохновлена свыше, потому что это были удивительно верные слова.

В то время у меня уже были проблемы с полицией. Один католический священник взял меня на воспитание, я переселился к нему в дом. Этот священник, как оказалось, занимался магическими практиками и вместо слов молитвы выговаривал какие-то магические формулы.

Я очень много раз в жизни был на волоске от смерти, от желания убить себя. У меня был автомат, я хотел перерезать себе вены, потому что жизнь была невыносима, мать пыталась отравить меня газом. Но я остался неубиваем. Потому что Господь так хотел. Я жил идеей о реванше, о том, чтобы рано или поздно отомстить христианам за свою испорченную жизнь. Но у меня возникал вопрос: вокруг так много страданий, но если человек создан по образу Божию, значит, должна быть какая-то любовь в этом мире?

Когда я, наконец, ушел от этого священника, то поступил в университет. Но и там я не искал спокойной жизни. Я примкнул к леворадикальной группе, которая занималась террором. Это было очень опасно. Многие были убиты.

Я думал, что мне поможет психоанализ, но и он не помог. Я получил очень много логических объяснений — но это не подарило мне любви. Я занимался философией. Однажды в Гамбурге увидел надпись: «Бог умер. Ницше». Но кто-то из студентов приписал: «Ницше умер. Господь». Примерно так закончились мои отношения с философией.

Я искал лучшего мира. Возможно, наркотики были лучшим миром — ведь с ними мы можем летать… очень высоко. Но и падения с такой высоты очень болезненны.

Я специально посчитал: 25 раз я должен был умереть в своей жизни. Позже один православный священник сказал: «Клаус, ты живое чудо!»

ПУТЕШЕСТВИЕ ДЛИНОЙ В 12 ЛЕТ

В Гамбурге я познакомился с турками-переселенцами, мы подружились. Это были хорошие ребята, верующие мусульмане. Я подумал, что раз мусульмане такие хорошие, возможно, ислам лучше христианства. И решил уйти из университета — потому что не знал, для чего живу. В моей жизни не было смысла. Я начал путешествовать. Думал, недолго, но это обернулось 12 годами. Я поехал в Турцию, потом в Иран, Пакистан, Афганистан. Верите ли вы мне, это был ад. Замечательными были мои друзья, да. Но когда вы видите реальный ислам — абсолютно всё там пропитано страхом. Всё основано на контроле. Вот почему у них невозможна демократия, только диктатура. Если ты сделаешь какой-то шаг неверно — они публично отхлещут тебя плеткой. Я был хиппи, путешествовал, добывал пропитание разными способами, подворовывал. В исламе за это отрезают руку. Мне приходилось много лгать, чтобы не попасться. Но за ложь в исламе отрезают язык. Они могли сделать из меня бифштекс, и я боялся. Я пересек границу и оказался в Индии.

Индия — удивительно огромная, потрясающая страна. Больше миллиарда человек! И огромное количество богов. Вы можете поклоняться корове, кошке, обезьяне, некоторые поклоняются даже крысам, которые почитаются священными. Персональный, личный бог! Такой бог мог бы даровать мне любовь, помочь мне! Но самое ужасное божество — это индийская богиня Кали. У нее есть огромный храм, и в этом храме приносят животных в кровавую жертву. Её настолько боятся, что кормят кровью, чтобы она не съела нас. Богиня Кали была похожа на мою мать. Хорошо выглядит — но может запросто проглотить.

Благодаря силе энергетики богини Кали я научился уходить в астральное путешествие, то есть покидать границы своего тела. Я также стал медиумом голосов умерших гуру. Это было то, что я искал, — потому что теперь я мог взять реванш. С этого момента я начал разрушать души людей, проникая через глаза в их сознание и питаясь их энергией. Моим последним врагом была смерть — мне казалось, что я смогу победить и её. Я хотел победить смерть, потому что был богом, так считают в индуизме.

Где я мог найти смерть? Там, где умирают, в хосписе. Я услышал о матери Терезе, которая служила там, в доме смерти. Он находился буквально рядом с храмом Кали. И я решил, что смогу убить смерть на духовном уровне, пойдя в этот хоспис.

Но когда я зашел в здание, почувствовал не смерть, а мир. Я полностью забыл о смерти, когда ощутил эту наполненную миром атмосферу. Я подумал, что мать Тереза — это гуру, которая может научить меня чему-то. Когда мы встретились и начали разговаривать, мать Тереза спросила:

— Клаус, что ты делаешь в Калькутте?

— Я ищу истину!

Она засмеялась:

— Извини, но ты не можешь найти истину ни в Калькутте, ни в Петербурге, ни в каком другом городе.

Она обняла меня, положила руку на мое сердце и сказала:

— Клаус, вот здесь, в сердце, ты найдешь истину.

Весь мой философский опыт позволил мне воскликнуть: «Что такое истина? Ислам, индуизм — в чем она, истина?» Она снова засмеялась. Всё еще обнимая меня, она сказала:

— Неправильный вопрос номер два. Правильный вопрос не «что есть истина», а «Кто есть истина».

— Что ты имеешь в виду?

— Да, истина имеет имя. Иисус Христос!

— Нет, от христиан я настрадался.

— Но если не Христос, то Божия Матерь. Я буду молиться за тебя, Клаус. Попробуй. Божия Матерь может стать матерью для тебя, и если будешь Ей молиться — Она приведет тебя к Своему Сыну. Без Христа ты будешь в опасности. Посмотри на свою ладонь, где бы ты ни был, и увидишь там букву «М». Если ты страдаешь, посмотри на этот знак, он словно четки, на каждой руке есть эта буква. И скажи: «Мать Мария, помоги мне».

В конце я сказал: «Знаете, вы мне очень нравитесь, вы как настоящая мама. Но я не люблю вашу Церковь». И тогда я подумал: остается еще одна религия — буддизм. И отправился в Тибет.

ДВАДЦАТЬ ЧАСОВ В БУДДИЙСКОМ ХРАМЕ

Буддизм, безусловно, удивительная религия. Я жил по-настоящему аскетичной жизнью. Там очень холодно и ужасная еда. Ни разговоров, ни музыки, ничего. Вы сидите в храме больше 20 часов и отгоняете мысли, которые к вам приходят. У вас есть специальная техника хождения, дыхательная медитация, повторение мантры. «Будда-будда-будда-будда» — целые сутки. И в итоге, как предполагается в буддизме, однажды вы должны достичь нирваны. Для меня это был очень серьезный вопрос, вопрос жизни и смерти.

Зачем всё это? Затем, что Будда, будучи мудрецом, живущим за 650 лет до Христа, подошел очень близко к православию. Он обнаружил, что в человеческом естестве происходит что-то неладное. И что жизнь — это страдание. Он понял, что абсолютно всё зарождается в нашей голове через наши мысли. Но святые отцы в православной традиции говорят то же самое. Старец Фаддей Витовницкий, который мне очень нравится, говорит, что наше счастье и наше несчастье определяется нашими мыслями.

Если вы по-настоящему поймете эти слова, вы никогда не будете несчастливыми, начиная с сегодняшнего вечера!

Наши ощущения и несчастья ни в коем случае не определяются чем-то внешним, политикой, Трампом или Путиным. Они определяются только нами самими. Либо мы будем контролировать наши мысли, либо кто-то другой будет контролировать их. В православии мы контролируем мысли посредством Иисусовой молитвы. Но Будда не знал Христа. Он сказал — останови мышление. Наша задача в буддийском монастыре как монахов была сидеть в определенной позе и не думать. Для того, чтобы полностью отрешиться от этого мира.

У меня был незабываемый опыт: когда я достиг тотальной пустоты, оказалось, что эта пустота наполнена демонами. Они ужасного вида, абсолютно страшные. И это не была просто фантазия в моей голове, это было подобно плотному смогу, какому-то отвратительному зеленому туману. Я быстро понял, что это не материя.

В православной Литургии священник трижды говорит: «Господи, благодарим Тебя за то, что Ты привел нас из небытия в бытие». Мы благодарны Богу за жизнь. Но буддизм  —это как раз противоположное, это самоуничтожение. Ты должен уйти в небытие. Туда, где нет ничего. По сути, это смерть.

ОДНА СЕКУНДА ИЛИ МИЛЛИОН ЛЕТ

Я жил в огромной опасности среди военных действий между Индией и Пакистаном. Позже я оказался в Южной Америке, где у меня тоже был интересный опыт. Моя жизнь была гораздо опаснее, чем у Джеймса Бонда. Думаю, что раз я столько раз выжил, ангел стоял за мной и защищал меня. Иногда это было настолько опасно, что ангел опалял свои крылья.

В Колумбии меня захватили повстанцы и увезли в горы. Я пытался бежать, весь окровавленный выбирался оттуда, но был схвачен и приговорен к смерти. И вот, нас бросили в яму, где расстреливали людей. Семь автоматов Кала