Друг по ту сторону фронта

Мировой военный конфликт всколыхнул — особенно среди славянского населения Австро-Венгрии — идеи всеславянского единства. На протяжении всего исторического пути славянский мир сохранял духовное единение, которое в дореволюционной публицистике получило название «славянской взаимности». Столетиями славянские народы были разъединены. Поляки, хорваты и словенцы глубоко укоренились в католической культуре. Чехи, подарившие миру Яна Гуса, показали своеобразный пример славянской реформации. В Боснии сложилась крупная общность славян, исповедующих ислам.

Но даже религиозное разнообразие не стерло окончательно общности языка и культуры. Стоит только вспомнить сербского националиста Мухамеда Мехмедбашича: он, будучи боснийцем-мусульманином, стал участником покушения на престолонаследника Франца Фердинанда в Сараево, давшем повод для начала войны. В начале XX века разница в вере значила мало, когда речь шла о национальном единении.

России Нового времени в истории славян принадлежала исключительная роль. Часть славянских народов оказалась под управлением Габсбургов. Другая была под османским игом. Польша, внутренне разобщенная, не имела самодержавного государя, а потом вообще исчезла с карты Европы. Российская империя осталась единственным самостоятельным славянским государством. Русский царь веками приковывал к себе внимание миллионов людей: с ним были связаны их надежды на освобождение. Общая вера славян в освободительную миссию России полностью никогда не затухала.

Как только Германия 1 августа 1914 года объявила войну России, чехи и словаки, проживающие в Российской империи, изъявили горячее желание сформировать свою военную дружину. Впоследствии, пополняясь перебежчиками и военнопленными из частей австро-венгерской армии, это воинское подразделение выросло в Чехословацкий корпус, принявший значительное участие в войне на стороне России (чехи и словаки сражались в составе 3-й армии под командованием болгарского генерала на русской военной службе Радко Дмитриева).

В декабре 1914 года Русская армия пополнилась польским легионом, который позже, в период Гражданской войны, до конца остался верным адмиралу Колчаку, в отличие от чехословацкого. Вот уничтожающие слова, которые написал капитан польских войск в Сибири Ясинский-Стахурек чехословацкому генералу Сыровому, предавшему адмирала Колчака в руки большевиков: «Как капитан польских войск, славянофил, давно посвятивший свою жизнь идее славян, обращаюсь к Вам генерал, с тяжелым словом обвинения. Вы палач славян, собственными руками похоронивший в снегах и тюрьмах Сибири возрождающуюся Русско-славянскую армию с многострадальным русским офицерством. Вы погубили польскую дивизию, полк сербов и позорно предали Адмирала. Армии погибли, но славянская Россия, Польша и Сербия будут вечно жить, и проклинать убийцу возрождения славянского дела». Такой удивительный пример верности славянской взаимности преподали всем нам ныне живущим польские офицеры и солдаты.

Даже хорваты в годы Первой мировой войны приняли участие в общем движении всеславянского единения. Разумеется, на территории двуединой монархии этот народный порыв не мог себя проявить, но хорватские эмигранты в Новом Свете деятельно помогали сражающейся России. И в США, и в странах Южной Америки формировались добровольческие отряды хорватов для отправки на европейский театр военных действий. Хорватами, проживающими в Южной Америке, были собраны значительные средства для Сербского и Черногорского Красного Креста.

Особняком стоит участие в войне Болгарии на стороне враждебных России сил. Поэтому необходимо всесторонне изучить предшествующую войне канву событий и не всегда однозначную роль в ней России. 

XIX век на Балканах ознаменовался чередой революций, восстаний и военных столкновений. В 1817 году сербы добиваются для себя создания автономного княжества под протекторатом Турции. Греческая революция 1821 года породила условия для появления пусть небольшого, но самостоятельного Греческого королевства. Придунайские Валахия и Молдавия, в 1859 году слившись в единое вассальное по отношению к Стамбулу княжество, положили основание будущей румынской государственности. Все эти события даже отдаленно не напоминали происходящее в Болгарии.

Русские войска в XVIII и XIX веках многократно вступали в пределы Болгарии во время Русско-турецких войн. Но, к великому сожалению болгар, эти вторжения не заканчивались полным изгнанием турок. Решая насущные на тот момент задачи, Российское государство рано или поздно отзывало свои войска. Обнадеженные победами русского оружия болгары восставали, но с отходом войск вынуждены были бросать свои дома и уходить в Россию вместе с Русской армией, спасаясь от турецкого гнева. 

Удивительная закономерность: ни одна из Русско-турецких войн, проходивших на болгарской земле во второй половине XVIII и первой половине XIX века, не ставила своей целью облегчить жизнь болгар в османском государстве. Кучук-Кайнарджийский мирный договор, завершивший первую Турецкую войну Екатерины II, обязывал турок уважать Православную Церковь в Валахии и Молдавии, а также на греческом архипелаге. Но в этом трактате нет упоминаний ни о сербах, ни о болгарах. Бухарестский мирный договор 1812 года гарантировал Сербии известный минимум национальных и политических прав, но о болгарах он не говорил ничего. Адрианопольский мир, заключенный 14 сентября 1829 года, требовал свободы для сербов, греков и валахов, но и он ни одним словом не упоминал о болгарском народе. Печальная истина: министр иностранных дел Российской империи грек Иоанн Каподистрия в своем плане, поданном императору Николаю I, высказывал мнение, что Болгария должна в будущем стать частью Сербии.


Пирин — самые красивые горы Болгарии с альпийскими формами рельефа.

Конечно, в самой Болгарии происходили и более или менее крупные самостоятельные вооруженные выступления. Но, не получая поддержки зарубежных стран, они не достигали успеха. Европа была глуха к отчаянным попыткам болгар добиться независимости до Апрельского восстания 1876 года. Только из ряда вон выходящие зверства турецкой администрации и поощряемого ею мусульманского простонародья, которыми сопровождалось его подавление, обратили к Болгарии внимание мировой общественности. Это позволило России открыть полномасштабную военную компанию 1877–1878 годов против Османской империи. Но до этого долгожданного для болгар часа должно было пройти несколько десятилетий.

Когда их соседи приобрели хотя бы зачаточные формы государственности, болгары не могли даже и мечтать о таком подарке судьбы. Потому-то все свои силы они сосредоточили на воссоздании церковной автономии, как первом этапе автономии политической. Болгаро-греческая церковная распря XIX века имеет длительную предысторию. Еще задолго до турецкого нашествия греки отменяли церковную самостоятельность болгар, а с приходом иноверных завоевателей получили право представлять всех православных христиан перед султанским правительством. Греческий епископат и рядовое духовенство не всегда умели быть истинными пастырями для славянского населения. Справедливости ради следует отметить, что в 20–30-х годах XIX века Тырновский митрополит Иларион, выходец с Крита, не препятствовал использованию церковнославянского языка в епархии и внес свой вклад в открытие знаменитого Габровского училища в 1835 году. Десятилетием позже Врачанский епископ Агапий оказал содействие в открытии женского училища во Враце. Он помогал в распространении книг на болгарском языке, а в богослужении пользовался только церковнославянским языком. Поэтому, вне всякого сомнения, с болгарской стороны тоже наблюдалась поспешность и невыдержанность в этом сложном вопросе. Россия пыталась примирить болгар и греков, понимая необходимость единства православных христиан на Балканах, но не преуспела. Она лавировала между греками и болгарами, которых стравливали западные дипломаты, искавшие возможной унии Болгарской Церкви с Ватиканом. От этого политика России в церковных междоусобицах греков и болгар не была последовательна и вызывала нарекания как с той, так и с другой стороны (автокефалия была автономно провозглашена Болгарской Церковью в 1872 году, но признана Константинополем лишь в 1945-м).

Тем временем сербы, греки и румыны, обретши начатки государственной самостоятельности, стали строить планы совместного дележа европейских владений Турции. Полноправного участия Болгарии, как не существующей еще страны, в будущем переустройстве Балкан не предполагалось. Отчетливо проглядывалась та несправедливая изоляция болгар, которая в полной мере осуществилась в начале XX века. Разумеется, болгарское освободительное движение, существовавшее в Сербии и Румынии, принималось в расчет в грядущей войне с Турцией, но ему отводилась второстепенная роль. Бедственное положение болгарских патриотов в изгнании хорошо отражено в повести выдающегося болгарского писателя Ивана Вазова «Немили-недраги» (в русском переводе «Отверженные»). Болгарские революционеры, объединенные с православными сербами и румынами одной идеей освобождения Балкан, при этом, как ни странно, испытывали чувство отчужденности среди единоверцев. Болгария и болгары были камнем преткновения для воплощения далеко идущих желаний своих соседей. Но вскрытие этих противоречий было еще впереди.

Как известно, Русско-турецкая война 1877–1878 годов не принесла Болгарии окончательного освобождения. Сан-Стефанский мирный договор предполагал автономию Болгарии в Османской империи и полную ее территориальную целостность. Дата подписания договора, 3 марта, стала навсегда государственным праздником страны. Но через несколько месяцев он был аннулирован Берлинским конгрессом, на долгие годы решившим участь Болгарии. Западные державы, опасающиеся усиления России на Балканах и выхода ее к Дарданеллам, принудили ее отказаться от своих завоеваний. Константинополь и проливы в Мраморном море так и остались для Российского государства неосуществленной средневековой мечтой.

Однако еще до созыва Берлинского конгресса наша страна приняла участие в секретных англо-русских соглашениях, предполагающих переход к России Бессарабии, потерянной в ходе Крымской войны, а также земель в Закавказье с городами Ардаган, Карс и Батум. Эти договоренности, быть может, выгодные России, были восприняты болгарами как циничный сговор. Тем более, что за год до начала последней Русско-турецкой войны, на встрече русского и австрийского императоров в Рейхштадте 26 июня 1876 года, было условлено, что в случае распада Османской империи из болгарских земель должно образоваться два независимых друг от друга княжества. А площадь нового, создаваемого Берлинским конгрессом вассального княжества Болгария сузилась до неширокой полосы между Дунаем и Балканским хребтом. Болгарские же земли южнее Балканских гор становились автономией в составе Османской империи под названием Восточная Румелия. Статус болгар, проживающих в Македонии и Южной Фракии, де-юре не менялся, а де-факто ухудшился из-за озлобленности турецкой стороны после поражения в войне.

Как смотрели в России на будущее политическое устройство Болгарии? Император Александр II считал необходимы