Древнее новое искусство
Начать с нуля
Руководитель мастерской Вера Казарина заинтересовалась церковным шитьем ещё в 1990‑е, воцерковляясь. Узнала, что секреты этого мастерства утрачены, традиция прервалась. И прежде она уже прерывалась — в петровскую эпоху, когда многие традиционные русские церковные ремесла были забыты, во всём старались следовать западным образцам. В конце XIX века, когда вновь возник интерес к отечественному церковному искусству, она возродилась… чтобы вскоре снова прерваться на семьдесят с лишком лет. Приходилось всё начинать с нуля, методом проб и ошибок.
Поучиться шитью в 1990‑е можно было в Пюхтицком женском монастыре. Но чтобы ехать учиться в другую епархию, нужно взять благословение у правящего архиерея. Владыка — тогда это был митрополит Ленинградский и Новгородский Алексий (Ридигер) — обещал дать благословение, но в эти же дни был избран Патриархом. Оказалось, что про свое обещание он не забыл, — и благословение дал.
— В Пюхтицы я приехала по благословению Патриарха, но одна — письмо ещё не дошло до обители, — вспоминает Вера Борисовна. — А я знала только, что надо на всё благословение брать. Пришла к домику игумении Варвары и передала, что приехала в золотошвейную мастерскую учиться. Стою, жду. Несколько часов стояла, и вдруг меня благословили. Потом оказалось, что письмо до них ко времени так и не доехало. Тогда ведь ещё не было электронной почты, телефонная связь тоже не была так доступна. Причем туда никого «с улицы» не пускают, а меня пустили. Уже перед самым моим отъездом наш батюшка приехал с этим письмом. В мастерской я не попала на ручную вышивку, занималась машинной, сборкой плащаниц, но это был большой опыт. Очень яркие воспоминания о том времени остались. То есть я начала в монастыре — и в результате тоже оказалась при монастыре.
На вопрос, сохранялись ли в Пюхтицах какие-то традиции, Вера Борисовна отвечает:
— Теперь-то я понимаю, что нет, что у них были свои придумки. Тогда все тыкались куда могли, смотрели старые работы и что-то пытались сделать подобное. Когда я вернулась, мне так хотелось учиться дальше, а учиться было негде. При Исидоровском храме действовало Общество православного возрождения, это был 1998 год. Алексей Алексеевич Живаев, заслуженный художник РСФСР, он расписывал храм Христа Спасителя, нас тогда учил созданию картонов под вышивку.
Учить и одновременно учиться
Чтобы совершенствовать мастерство, Вера Борисовна решила… сама вести курсы:
— Самые первые курсы — это скорее был кружок, я ведущая. Какие-то азы преподавала — и дальше развивалась вместе с учениками. Но нас пускали в музеи как организованную учебную группу, это было очень важно, поскольку образцы было взять больше неоткуда. У меня всегда была идея, что надо общий курс сделать, чтобы там была и история, и библеистика, и рисунок… Но когда у меня родился пятый ребенок, всё на какое-то время прервалось. И уже в начале 2000‑х в Академии постдипломного педагогического образования мне удалось снова создать курсы. Потом в Герценовском университете я стала активно общаться с Межвузовской ассоциацией «Покров», оттуда и название нашей мастерской появилось, и там нас очень поддержали. Как раз в это время стали проводить конференции в Москве, дело потихоньку стало развиваться. Мы первую конференцию в 2004 году провели, с выставкой, это, конечно, было важное культурное событие, когда со всей Руси Великой привезли современные шедевры традиционного церковного шитья, и на конференции все вместе — ученые, педагоги, мастера, реставраторы — выступили и осветили предмет со всех сторон.
Возрождением древнерусского шитья одновременно стали тогда заниматься во многих городах, люди обменивались опытом. В Москве можно получить высшее образование по этой специальности — в Свято-Тихоновском гуманитарном университете, но в Петербурге дальше курсов дело поначалу не пошло.
— В начале двухтысячных на кафедре изобразительного искусства в Герцена мы писали учебные планы: они были готовы открыть такое отделение, но платное, и это всё зависло, — вспоминает Вера Борисовна. — Несколько лет назад они всё же магистратуру открыли, там выучились несколько наших мастериц, они теперь дипломированные педагоги. А я поступила в аспирантуру в Академию художеств, написала диссертацию по орнаментальному древнерусскому шитью, защитилась в 2011‑м. Потом в Русском музее работала, в издательском отделе.
Вера Казарина организовала Покровские чтения, потом, когда мастерская поступила под молитвенный покров Константино-Еленинского монастыря, стала принимать участие в ежегодных Линтуловских чтениях, проводимых обителью. В этом году конференция пройдет в 19‑й раз. Светскую трудовую деятельность Вера Борисовна закончила в Академии художеств — была директором научного архива.
— Благодаря тому, что я там работала, провела в Академии конференцию и выставку. Это произвело фурор, хотя поначалу было сопротивление со стороны руководства: с какой стати, что это за «поповское» искусство… Но мы придумали прекрасный ход — назвали наше мероприятие «Возвращение к истокам»: когда-то в музее Академии художеств был большой раздел древнерусского шитья, потом эти памятники составили основу коллекции Русского музея. И мы под этим соусом сначала в самой Академии, потом в академическом музее провели конференции. Все наши, кто выступал, получили дипломы Академии художеств и Музея Академии художеств. В свое время мы вступили в Союз художников, за это спасибо Альберту Серафимовичу Чаркину, он ведь был верующим человеком, вот и пустил церковное искусство в Союз — просто продавил своей властью, своим авторитетом, потому что тоже многие возражали. Мы все оптом подготовились и вступили, хотя, конечно, церковное искусство и Союз художников — антагонисты: там «творчество и я», а здесь «творчество и мы». Но статус всё же нужен, мы получаем дипломы, это государственное подтверждение. И надо сказать, что совсем недавно это принесло наконец свои плоды. Я стала преподавать в православном колледже при Николо-Сольбинском женском монастыре: на отделении декоративно-прикладного искусства у них есть предмет «церковная вышивка». И я им там со своими «погонами» для статуса очень нужна. Ну и опыт огромный накоплен, мне есть что передать. Тут и мой супруг постарался, он помог им получить лицензию на мою программу по обучению древнерусскому шитью для Валаамской гимназии. Сначала Патриархия их благословила, а потом прошли государственное лицензирование. А сейчас матушка Илариона и у нас благословила так сделать. Будем пока ученикам выдавать дипломы Валаамской гимназии.
Хорошее слово «сотрудники»
Долгие годы мастерская не имела помещения, мастерицы встречались по домам, часто вышивали изделия по частям, а потом собирали воедино. Всё изменилось в 2007 году, когда мастерскую взял под крыло Константино-Еленинский монастырь.
— Мы так обрадовались, что монастырь появился в наших краях — у нас недалеко была дача, — продолжает Вера Борисовна. — Матушка Илариона с любовью нас приняла, и мы стали сотрудниками — вот это хорошее слово, «сотрудники». И конечно, под покровом монастыря совсем другая жизнь началась. Но это помещение в МФК «Наследие» появилось совсем недавно, а до того нас отсутствие мастерской преследовало. В монастыре особо места-то и нет, на подворье тем более. Мы делили помещение с музеем. А теперь у нас есть эти комнаты, лет пять уже. Матушка Илариона раньше регулярно к нам приходила, беседовали, чай пили… Теперь она занята всё больше и больше. Так-то они за городом, и мы, к сожалению, часто ездить туда не можем.
Сейчас в мастерской пятнадцать мастеров плюс ученики и онлайн-обучение, которым как раз занимается Вера Борисовна.
— Я веду онлайн-курсы, у меня очень много учеников из разных стран. Мы потом на конференции их зовем, на выставки. Много лет я трудилась над проработкой программы курса, потому что нужно показывать не только процесс, но и теорию, историю — для меня всегда было очень важно, чтобы люди прирастали к традиции, к истории Отечества. Занятие церковным шитьем — это возможность воцерковления через руки. Неверующему человеку это вряд ли интересно. Если человек не верует — для чего он приходит? Здесь денег особых не заработаешь. А красивого и так много всего. То есть обязательно у человека должен быть поиск Бога. Бывали такие, кто приходил в надежде на заработок, но они никогда не задерживались. А кто приходил с желанием послужить, те оставались. Здесь долгий, очень долгий путь обучения. Я 35 лет этим занимаюсь, и у меня ощущение, что это только начало. Мало научиться швам, чем дальше, тем больше нужно изучать. Наша работа — отношения со святыней. Вот храмовая святыня — плащаница, ты прикасаешься к святыне, всё время общаешься со святым образом.
Ученики по-прежнему находят «Покров» по «сарафанному радио» — оказалось, что это самый надежный способ. К тому же много учеников принять мастерская просто не в состоянии — сейчас, например, очно обучаются всего восемь человек.
— Все мои онлайн-ученики — русские. Переводить курс на другие языки у нас, к сожалению, пока нет ресурсов.
У мастерской есть заказы из других городов. Сотрудничают мастерицы и с современными художниками — например, с руководителем Студии христианского дизайна Ярославом Стародубцевым, художницей-вышивальщицей Марией Черкашиной.
Дело не в руках, а в желании
Нужен ли для шитья особый талант? Если не получается — это всё, приговор? Вера Борисовна отвечает неожиданно:
— Часто я видела людей очень талантливых, которые всё хватают на лету, — и р-р-раз, они уже улетели куда-то. А кому не давалось, не выходило, таланта не хватало, но они держались, — у них всё получалось в конечном итоге.
Ещё один преподаватель «Покрова» Светлана Александровна Скокова закончила ту самую магистратуру в Университете Герцена, она теперь ведет очные курсы.
— Все наши способности и умения в основном приобретаются опытом, — дополняет она. — Если человек настойчиво к чему-то идет, в конце концов количество переходит в качество. Наверное, дело не в руках, дело в желании. Если человек всё время постигает какие-то нюансы, трудится, то, конечно, у него всё лучше и лучше получается. Есть люди, у которых всё сразу получается, и они тоже остаются и работают, но я не могу так сказать, что одни лучше других.
Обучение на курсах рассчитано на три года. Первый год мы осваиваем орнаментальное шитье, человек в эту тему погружается, тренируется, потому что связь рук с головой очень важна, и она не сразу возникает. На второй год начинаем личное осваивать, потихоньку вышиваем лик, так называемый тренировочный, потом уже заключительная работа — вышивка иконы. Человек должен вышить икону с начала до конца сам, но по прорисям, которые у нас есть. Ученики не делают прориси сами. Конечно, мы изучаем иконописный рисунок, поскольку человек должен видеть и ошибки, и различные важные моменты, должен отслеживать, как слагается икона.
Но если человек невоцерковленный и за пе