Даниил Хармс — христианский писатель

 

---

Анонс
29 сентября, во вторник, в 15:30 в БАН откроется книжно-иллюстративная выставка, приуроченная к 80-летию рождения В. Н. Сажина. Затем он прочтет лекцию «Даниил Хармс — христианский писатель». Начало лекции в 16:45.

Запись лекции Валерия Сажина «Даниил Хармс - Христианский писатель», прочитанной в БАН 29 сентября 2026 года после открытия книжно-иллюстративной выставки «Не только о Хармсе», по случаю 80-летия Валерия Николаевича.

---

— Валерий Николаевич, каждому известному автору принадлежит корпус избранных произведений, которыми во многом определяется его творчество. Известная сегодня часть наследия Хармса относительно невелика — 6 томов. Какие его работы, по-вашему, наиболее важны для представления его творчества? И почему именно эти работы?

— Напрашивается стандартный зачин ответа: «В отличие от (Тургенева, Достоевского, Чехова…)». Такие сравнения всегда чреваты приблизительностью и, значит, неадекватностью. Я их избегаю.

Скажу проще. Достоверное понимание Хармса возможно лишь представлением нескольких отчетливых и совершенно разных граней его творчества.

Хармс — разрушитель общепринятых репутаций. Например: серия анекдотов о писателях; «Исторический эпизод» — об Иване Сусанине; «Четыре иллюстрации того, как новая идея огорашивает человека, к ней не подготовленного» и так далее.

Хармс — эротический писатель. Например: «Обезоруженный, или Неудавшаяся любовь»; «Марине»; «Сладострастная торговка» и так далее.

Хармс — философ. Например: «Третья цисфинитная логика бесконечного небытия»; «Человек устроен из трех частей…»; «Мыр» [так!] и так далее.

Хармс — религиозный писатель. Но об этом мы, наверное, будем ещё говорить.

Хармс — детский писатель. Тут не стану что-либо выделять. Эта часть творчества Хармса нуждается в скрупулезных комментариях, объясняющих неочевидное, но содержательное сопряжение тех или иных произведений для детей с его так называемыми взрослыми произведениями.


Каждая из перечисленных ипостасей достойна подробного представления и интерпретации. Минуя какую-либо из них невозможно целостно описать творческий мир Хармса.

Когда-нибудь, надеюсь, будет осуществлено такое содержательное комплексное «Всестороннее исследование» (прибегаю к наименованию одного из произведений Хармса).

— Вы говорите о Хармсе как христианском авторе. Представляется, что в его сочинениях — христианство особенное и не всякому доступное… В каких его текстах писатель-христианин наиболее очевиден и каким, на ваш взгляд, может увидеть христианство Хармса послесоветский читатель? Насколько христианство Хармса понятно христианам сегодняшним?

— Лет тридцать тому назад одну из своих статей я назвал «Быстрорастворимый Хармс». О том, что множество его произведений легко «заходят» (как теперь принято выражаться): смешные, парадоксальные — «прикольные».

Утверждение о Хармсе как христианском писателе, ввиду отмеченных свойств его произведений, может казаться неожиданным.

Однажды (излюбленное словцо в произведениях Хармса) у меня выдалось достаточное время, чтоб неспешно прочитать главу за главой всю Библию, памятуя о многочисленных свидетельствах того, что она была настольной книгой Хармса всю его жизнь. Хочется сказать — сознательную жизнь. Но чтоб не было неопределенности: Хармс с десятилетнего, по крайней мере, возраста стал прислужником в храме во имя Собора Пресвятой Богородицы на третьем этаже здания Убежища для женщин, отбывших наказание в местах заключения. Здесь Даня Ювачёв крещен 5 января 1906 года; здесь жила семья Ювачёвых (церковь находилась в том же доме, где он жил с родителями). Прежний адрес: Константиноградская улица, 4. Ныне здание находится на территории ЦКТИ им. Ползунова.

И конечно, уже тогда в доступном ему объеме знал Библию, понимал, в том числе с помощью отца, смысл богослужебных текстов. А в последние, предположу, три года жизни интенсивно (своеобразно) занимался библеистикой. Об этом можно судить по принадлежавшему Хармсу экземпляру Нового Завета (с его датированными владельческими пометами), хранящемуся ныне в библиотеке Духовной академии и семинарии. Благодаря любезности отца Владимира (Владимира Устиновича Сорокина) мне удалось некогда изучить этот экземпляр. В нем к традиционным указаниям на полях параллельных мест Хармс на множестве страниц добавил ещё и свои отметки параллельных мест в библейских текстах и в обилии подчеркнул те фрагменты, которые, как можно судить, соответствовали его эмоциональному и интеллектуальному состоянию. Представьте: советский писатель (Хармс!) в конце 1930-х годов несколько лет скрупулезно сличает библейские тексты и добавляет свои заметки к уже существующим!


Итак. По крайней мере двадцать пять лет жизни Хармса с Библией в руках не могли не воплотиться тем или иным образом в его творчестве. Так и оказалось. Мое чтение Библии привело к установлению не менее чем 60 прямых (и завуалированных) цитат из нее или аллюзий на библейские тексты и сюжеты в произведениях Хармса — конечно, во множестве случаев в его специфической интерпретации. Всё это пока хармсоведением, к сожалению, не учтено, не описано и не осмыслено, как подобает.

Насчет доступности.

Хармс — писатель парадоксальный. Но и в парадоксах смысл, по-моему, некоторых таких его текстов очевиден. «Бог проснулся. Отпер глаз, // взял песчинку, бросил в нас. // Мы проснулись. Вышел сон…» (стихотворение «Утро (пробуждение элементов)»). Это такое хармсовское воплощение общеизвестной поговорки «Все под Богом ходим».

Есть совсем очевидные примеры. В частности, серия стихотворных молитв: «Молитва перед сном 28 марта 1931 года в 7 часов вечера», «Господи, пробуди в душе моей пламень Твой…» и другие.

Стихотворные молитвы Даниила Хармса

Господи пробуди в душе моей пламень Твой

Успокой меня Господи
И напои сердце моё источником дивных Слов Твоих.

Даниил Шардам
Марсово Поле
13 мая 1935 года

Молитва перед сном 
28 марта 1931 года в 7 часов вечера

Господи, среди бела дня
накотила на меня лень.
Разреши мне лечь и заснуть Господи
и пока я сплю накачай меня Господи
Силою Твоей.
Многое знать хочу
но не книги и не люди скажут мне это
Только Ты просвети меня Господи
путём стихов моих.
Разбуди меня сильного к битве со смыслами
быстрого к управлению слов
и прележного к восхвалению имяни Бога
во веки веков.

28 марта 1931 года

ОРФОГРАФИЯ И ПУНКТУАЦИЯ АВТОРСКИЕ 

Незамысловатая (как бы ни замусоривали её содержание и смысл некоторые исследователи) повесть «Старуха». Повести предпослан эпиграф из одного произведения норвежского писателя Кнута Гамсуна: «…И между ними происходит следующий разговор». Так и есть: здесь дважды по мере развития сюжета рассказчик заводит с собеседниками разговоры о вере в Бога и, наконец, в финале сам обращается к Богу молитвой «Отче наш…» Это повесть о христианине, ищущем и обретающем Бога. Парадоксальная, мистическая — хармсовская.

Чтоб ответ не начинал походить на лекцию, остановимся хотя бы на этих примерах.

— В советском государстве интерес к Хармсу и авторам его круга в немалой мере определялся их действительной или мнимой вне-советскостью или даже анти-советскостью. Мне самому Хармса и Введенского именно в таком качестве рекомендовала ещё наш школьный библиотекарь незабвенная Нина Евсеевна Баркан… Однако все эти авторы, до известного момента в их судьбах, пребывали вполне благополучными советскими гражданами, невзгод, заметных со стороны, не терпели и с большевизмом, во всяком случае — очевидно для окружающих, не сражались. В условиях повсеместного советского выдавливания христианства из человеческой жизни и повседневного антирелигиозного глумления 1920–1940-х годов сознательный практикующий христианин (православный, католик или протестант) неминуемо становился и сознательным деятельным антисоветчиком. Так был ли Хармс анти-советчиком, не приемлющим подсоветскую жизнь? Если был — то сознательно или как-то иначе? Христианство Хармса противопоставляло ли его окружающей антирелигиозной действительности или уживалось с нею?

— Спасибо! Нам предстоит интересное упражнение: для ответа на предложенный вопрос будем перечислять некоторые — разного рода — житейские и творческие факты из жизни Хармса.

В соавторстве с С. Я. Маршаком Хармс написал стихотворение «Весёлые чижи» («Жили в квартире // Сорок четыре // Сорок четыре // Весёлых чижа…» и так далее), благополучно опубликованное и ставшее впоследствии популярной песенкой. Хармс тогда же дописал к этому стихотворению финал (разумеется, не опубликованный): «Нынче на Пасху // Затеяли пляску // Сорок четыре // Весёлых чижа…» Написано это в пору разгула антирелигиозной пропаганды, когда власть, среди прочего, ратовала за отмену празднования Пасхи или популяризировала, в крайнем случае, «бе