Cветлый старец

«3 апреля в 1966 году митрополит Никодим, тогда управляющий Ленинградской и Новгородской епархией, постриг меня в монашество, и таким образом я стал первым монахом в лавре с 1917 года, с тех пор как она была разогнана советской властью, — вспоминал батюшка. — В документах, которые выдавало епархиальное управление, значилось: „Такой-то является священнослужителем Троицкого собора б. Александро-Невской лавры“. Но даже тогда я думал, что лавра никогда не была „бывшей“».

— Монахом он стал в то время, когда об этом вообще нельзя было говорить, — рассказывает наместник Свято-Троицкой Александро-Невской лавры епископ Кронштадтский Назарий. — Для меня это была просто находка, я сразу понял, что его надо ставить духовником, сказал братии — вот, появился у нас бесценный человек, и мы должны этим воспользоваться. Он не был иконой, он был живым человеком… и настоящим монахом. Жизнь монаха — ежесекундная, в ней всякое бывает, и он это понимал.

С тех пор и до самой своей кончины неизменно, три дня в неделю — в понедельник, среду и пятницу, с шести утра и до окончания поздней Литургии духовник лавры архимандрит Елеазар принимал всех приходящих к нему.

Чему же он учил своих духовных чад? В первую очередь — памятованию о Боге: «Если вдуматься в смысл слова, „нравственность“ — это то, что нравится. Людям, живущим в Африке, нравится одно, нам — другое. А вот духовная сторона везде одинакова: исполнять заповеди Божии. Будьте совершенны, как Отец ваш Небесный, — это движение, это подвиг жизни». При этом предостерегал от излишней пассивности, созерцательности: «Бог за тебя ничего не сделает: экзамены не сдаст, если не будешь готовиться, и картину не напишет, и музыку не сочинит. Ты сам должен трудиться, а Он только поможет Своею благодатью. И ты просить Его должен об этом, молиться».

— Такие люди, как отец Елеазар, не вмещаются в слова, они больше и шире слов и понятий, — говорит один из духовных чад батюшки протоиерей Михаил Кудрявцев, клирик храма апостолов Петра и Павла при СЗГМУ им. И. И. Мечникова и больнице Императора Петра Великого. — Мы познакомились, еще когда отец Елеазар был в Псково‑Печерском монастыре. Сначала услышал о нем, а приехав однажды, стал ездить постоянно. Отец Елеазар предостерегал меня от небрежения к службе: он любил богослужение, молитву и не понимал тех, кто относился к этому легкомысленно. Он был глубоко серьезным человеком. Был довольно строгим, но у него не было цели унизить, он хотел, чтобы человек исправился. За каждым его словом чувствовалась большая любовь. Да и за действиями: у него всегда наготове была котомка с гостинцами, которые он щедро раздавал. Он был очень доступным: к нему всегда можно было прийти, спросить что-то. Он целыми днями принимал в лавре, к нему приходили самые разные люди, а не только его духовные чада. Это меня всегда поражало. К иному старцу просто так и не попадешь: надо ждать, а дождешься — он возьмет и не примет тебя. А с отцом Елеазаром в Печорах мы часами беседовали.

Отец Елеазар благословлял не только задавать любые вопросы, но и повторять их: «Если священник ответил не по сути вашей просьбы, не стесняйтесь повторить и добейтесь вразумительного ответа. Священник тоже может что-то сразу не понять». У батюшки была прекрасная память: несмотря на то, что к нему в лавре приходили сотни людей, он помнил всех и удивительно легко находил ключ к каждому.

— Мы говорили обо всем, он общался со мной на моем уровне, так, чтобы я все понимала. Речь шла не о богословии, конечно, просто о жизни, — рассказывает Валентина Афанасьевна Пустынникова, воспитатель начальных классов школы. — Как-то привела к нему свою дочь, она была в депрессии: рассталась с молодым человеком, не работала… По батюшкиным молитвам она вернулась к жизни: и работу нашла, и новый молодой человек у нее появился. Батюшка потом всегда про нее спрашивал: «Как наша Саша?»

— Отец Елеазар всегда звал нас по имени-отчеству, и мы друг друга тоже, и сейчас зовем, привыкли: приятно и уважительно, — добавляет Татьяна Павловна Лебедева, старший зубной техник СЗГМУ им. И. И. Мечникова. — Недавно вновь перебирала его sms, много нашла в них слов о том, что жизнь драгоценна. Мы живем в городе, работаем: неважное питание, мало отдыха, мало сна… он часто говорил, чтобы мы и себя берегли, и друг к другу относились бережнее. Он очень не любил ложь, даже сказал мне как-то, что мир погибнет из-за лжи: фальшивые лекарства, некачественные продукты — даже в быту нас окружают сплошь подделки, или бесполезные, или просто вредные, а сделаны они ради наживы; батюшка учил, что надо быть крайне внимательным к информации, все узнавать и проверять».

Потомок династии князей Куракиных по материнской линии, архимандрит Елеазар был человеком высокообразованным,  блестяще владел словом, знал юриспруденцию, латынь и греческий, свободно говорил на немецком языке, был тонким ценителем и знатоком литературы и искусства. Однако главной его любовью была музыка.

— Я удивлялась его талантам: он стихи писал, прекрасно пел, помнил арии из опер, которые слушал в молодости; особенно часто пел арии из «Пиковой дамы», — вспоминает Татьяна Лебедева.

— Бывало, поет какую-нибудь арию и спрашивает — откуда это? — А я, хоть и музыкант по образованию, признаться, не всегда сходу могла ответить, — добавляет Ирина Валентиновна Прусакова. — Он любил Штрауса, Моцарта, потому что это очень радостная музыка. И сам он был радостным, светлым человеком, и часто говорил, что православие — это радостная религия.

В 2006 году отец Елеазар создал любительский церковный хор из числа своих духовных чад, и бессменным его регентом стала Ирина Прусакова:

— Однажды, семь лет назад, отец Елеазар сказал: «Ирина Валентиновна, в воскресный день нужно поехать в Череменецкий Иоанно-Богословский монастырь и петь там на Литургии». — «А кому поехать, батюшка?» Он назвал еще двух человек. Приехали, там разруха, никого, один священник. Возвращаюсь, отец Елеазар: «Ну, как?» — «Батюшка, старались. Как смогли, так спели». По образованию я хоровой дирижер, к тому времени много лет ходила в храм, знала от батюшки некоторые уставные моменты, но на Литургии раньше петь не приходилось. А батюшка и говорит: «Вот и хорошо, надо теперь и каждое воскресенье туда ездить». Мы были, конечно, в полном смятении: 180 километров от Петербурга, два с половиной часа в одну сторону, у меня тогда был маленький ребенок. Но мы, духовные чада батюшки, ему не прекословили, это было послушание: знаешь, не знаешь, можешь, не можешь — надо идти и делать, потому что все будет тебе только во благо. Стали ездить, и я вскоре осознала, что очень благодарна батюшке! Через послушание на клиросе, через тексты молитв, через саму музыку, через смирение и преодоление трудностей мы стали познавать Бога. Спустя некоторое время мы пели не только за Литургией, но и на Всенощном бдении, то есть в субботу приезжали в монастырь, в воскресенье возвращались в Петербург... Когда мы еще только начинали, отец Елеазар говорил: «Скоро концерты будете давать в Петербурге». — «Батюшка, какие концерты? Мы порой унисон-то не можем никак построить!» — «Будете-будете!»

Два года хор пел службы в Иоанно-Богословском Череменецком мужском монастыре, еще полтора года — в Свято-Никольском Старо-Ладожском мужском монастыре. Сейчас певчие хора несут послушание в храме Иверской иконы Божией Матери. Название «Астрон» отец Елеазар дал своему хору через пять лет: «Ну, вы понимаете, что это означает? Созвездие! Поодиночке вы никто, а вместе — созвездие!»

Невероятно, но «живьем» батюшка слышал свой хор всего один раз: пригласил спеть в лавре в день своих именин. И до, и после этого оценивал, как поют певчие, только по записям. Слушал очень внимательно, мог несколько раз в день звонить регенту и объяснять, где неправильный акцент, где неверная нота.

Предсказание отца Елеазара о том, что хор будет давать концерты, сбылось.

— Первое выступление — мы участвовали в межконфессиональном хоровом фестивале. Готовиться было нелегко, к тому же костюмов у нас не было, надо было срочно искать… Звоним батюшке: «Ой, выступили! Так волновались!» — «Вы волновались? Да это я волновался больше всех!» — вспоминает реакцию духовника регент Ирина Прусакова.

Сейчас хор регулярно участвует в фестивалях духовной музыки, по благословению старца дважды в год организует благотворительные концерты: «Христорождественское приношение» и «Светлый Праздник» на Пасху. Название концертам, а также ключевые рекомендации по программе и организационным вопросам были даны архимандритом Елеазаром и поныне соблюдаются с любовью и вниманием.

— Батюшка очень много трудился и нас учил трудиться, не покладая рук, как бы тяжело ни было, — вспоминает Ирина Валентиновна. — Говорил, что жизнь человека — это совершенствование, и через клирос идет наше незримое совершенствование. Последнее sms от него было с наставлением шлифовать, шлифовать и шлифовать те песнопения, которые мы поем. Это касается не только пения, но и наших душ, и тех послушаний, которые батюшка дал нам при жизни. Мое послушание — регент, и я им счастлива.

Духовные чада уверены, что и по уходе в вечность архимандрит Елеазар помогает всем, кто обращается к нему за молитвенной помощью и поддержкой.

— В последний раз, когда я его видела, он спросил: «Ты почему такая утомленная?» Я ответила, что только из командировки, и попросила совета: «Может быть, это не моя должность, мне уступить свои обязанности другому человеку, более сильному, мужчине?» Но он дал мне наставление — работать и служить, не охать и не ахать, — рассказывает Нина Ивановна Азарова, подполковник запаса ВС РФ, административный работник Военно-Медицинской академии им. С. М. Кирова. — Я бережно храню в воспоминаниях его чистоту, его отеческую любовь ко мне, его внимательное отношение ко всем моим радостям и печалям, ведь такая искренняя созидательная любовь редкость даже среди самых близких людей.

<