Чистый источник. Сестричество храма святой блаженной Ксении Петербургской при больнице №40
В 1998 году при городской больнице № 40 была открыта домовая часовня блаженной Ксении. Освящена в 1999 году. Больничный храм был спроектирован Иваном Ураловым и возводился на пожертвования. Строительство началось в конце 2013 года, 28 августа 2014 года был водружен купол с крестом, а 6 сентября того же года приснопамятный епископ Царскосельский Маркелл совершил здесь Литургию. 7 ноября 2015 года были освящены и подняты колокола. Начало регулярным богослужениям было положено 2 февраля 2016 года, когда Литургию отслужил иерей Михаил Орлов, впоследствии духовник сестричества. В престольный праздник, 6 февраля того же года, митрополит Варсонофий освятил храм.
Те, кому нужен храм
Настоятель протоиерей Михаил Петропавловский считает, что рождение любого прихода сродни рождению ребенка, всё случается не сразу, а постепенно, в определенной последовательности:
— Рождение любого храма требует от нас какой-то отдачи, и Господь проверяет, насколько и кому этот храм построенный нужен. Так было и в этот раз. Потому что одно дело — когда люди деньги дают, благотворительностью занимаются, а другое — кто придет в этот храм молиться. И это, как правило, разные люди. Здесь так и получилось: одни построили, а молятся другие. Среди постоянных прихожан есть костяк из врачей, которые работают в больнице. Конечно, приходят и люди, которые лечатся.
Инициатором строительства храма был главный врач больницы Сергей Щербак.
— В маленькой комнатке при больнице была устроена часовня, богослужения в ней совершали клирики храма святых апостолов Петра и Павла в Сестрорецке, где я служу настоятелем, — продолжает настоятель. — Когда Сергей Григорьевич пожелал построить в больнице храм, он обратился к владыке Варсонофию, а владыка обратился к нам. Конечно, мы изъявили готовность совершать здесь богослужения. Храм блаженной Ксении Петербургской — приписной к нашему Петропавловскому храму.
Иерей Михаил Орлов хорошо помнит времена, когда храм при больнице только строился:
— В Петропавловском храме я служу уже 12 лет, а этот помню с основания. Когда фундамент заливали, мы служили в больничной часовне и ходили крестными ходами на стройплощадку, совершали молебны. Когда построили храм, но ещё не было никакой внутренней отделки, лишь кирпичные стены, тогда мы, клирики храма Петра и Павла, уже начали служить здесь. Так и продолжаем.
Постепенно появились постоянные прихожане, кто-то даже приезжает из других районов. Есть, разумеется, и те, кто рядом живет.
— Кто-то ценит возможность помолиться на ранней Литургии — здесь по воскресеньям она всегда служится в 7 утра, — рассказывает отец Михаил. — Наверное, больше половины — постоянные прихожане, есть и пациенты больницы, они, понятно, всё время меняются. Есть и те, кто начали ходить сюда, пока лежали в больнице, а потом стали приезжать.
Священнический сорокоуст иерей Михаил Орлов проходил на Васильевском, в храме Смоленской иконы Божией Матери на Смоленском кладбище.
— Ксения Блаженная, получается, меня сюда и направила, — рассуждает он. — Среди персонала больницы за прошедшие десять лет немало тех, кто стал ходить в храм, исповедоваться и причащаться.
До пандемии здесь служили три раза в неделю, а сейчас в храме Ксении Блаженной богослужения совершаются по воскресеньям и большим праздникам.— Обычно на Рождество и на Пасху в храм не войти — очень много прихожан и людей, работающих в больнице, главный врач всегда присутствует на богослужении, — говорит отец Михаил. — Здесь служат ночную Литургию, а в храме Петра и Павла ночного рождественского богослужения нет, поэтому прихожане, желающие посетить ночную службу на Рождество, приезжают сюда.
Будем молиться за вас
Поскольку храм больничный, неудивительно, что при нем основали сестричество, чтобы сестры милосердия ухаживали за больными. Большинство сестер тоже изначально были прихожанками храма апостолов Петра и Павла.
Храма святой блаженной Ксении Петербургской при больнице №40 г. Сестрорецка
— Сначала у нас проходили организационные собрания, мы даже ещё не назывались сестричеством, — вспоминает старшая сестра Людмила Курочкина. — На те встречи приезжали из других сестричеств, делились опытом, объясняли, в чем заключается служение. Одна прихожанка-медсестра показывала на куклах, как ухаживать за больными, менять памперсы, мы ничего не умели. На эти встречи собиралось человек 30–35. Храм строился в течение года, и все спрашивали: «Когда же мы пойдем в больницу?», все очень хотели, чтобы служение началось. Боялись, конечно, но всё равно хотели. И вот в марте 2016 года мы впервые пришли в больницу.
Сестрам милосердия сразу поручили ухаживать за тяжелобольными на терапевтическом и неврологическом отделениях, поскольку санитаров не хватало.
— Мы пришли — в белых халатах, белых сестрических косынках — продолжает вспоминать Людмила Курочкина. — «Из какого вы монастыря?» — был первый вопрос. И сотрудники, и пациенты ещё не знали, зачем мы пришли к ним, да и сами сестры не до конца понимали, чем конкретно придется заниматься. Думается, ни одна сестра не забудет свой первый день в больнице. Все страхи, опасения ушли, как только принялись за дело — стали кормить обедом (большинство наших больных не встают с постели), умывать, переодевать. Сестры отнюдь не крепкого сложения, да и своих болезней достаточно; были опасения, хватит ли у нас сил. Но всё решилось очень просто: при необходимости помогают сиделки, санитарки, родственники больных, что находятся в это время в палате. Господь посылает дело и никогда не оставляет без помощи.
— Если бы мы только ухаживали за больными, нас было бы не отличить от обычных санитарок, — говорит Людмила Курочкина. — Митрополит Антоний Сурожский советовал, идя к постели больного, молиться так: «Господи, дай мне сегодня быть Твоими глазами, Твоими руками, говорить со страждущими Твоими словами». Этому мы и учимся уже десять лет — через ошибки, непонимание, трудности, черпая силы и поддержку в молитве. Пожалуй, единственное, о чем сожалеем — что не хватает времени больше уделять внимания «нашим палатам», как между собой называем место своего служения, что ещё не так многочисленна община. Но молимся и понимаем, что своими силами служение нести невозможно, а только с помощью Божией, по заступничеству небесной покровительницы блаженной Ксении.
Сейчас на неврологии в помощи сестер отпала необходимость: появились очень хорошие санитарки. Осталось терапевтическое отделение, но и там работы достаточно. Некоторые больные просят, чтобы к ним пришел священник.
— Мы всегда сами спрашиваем человека, крещен ли, верующий или неверующий. Если говорит, что верующий, я всегда спрашиваю, знает ли молитвы, потому что в их положении самое главное — молиться. Бывает, что некрещеные изъявляют желание креститься, но довольно редко, — говорит старшая сестра.
Как правило, больные крещены, но представления о вере у них смутные. Сестры раздают тексты молитв, маленькие молитвословы. Кто-то не в состоянии читать, плохо себя чувствует или зрение слабое, и сестры вместе с ними молятся. Больные благодарят, говорят, что тоже будут за них молиться. Хотя, конечно, встречаются те, кто не хочет ничего слышать о вере и даже не разрешает к себе приближаться, ухаживать. Но это случается редко.
Матушка Ксения
Хотя в сестричестве много активно работающих людей, младше 30 лет никого нет: может быть, морально не созрели, да и много других занятий — у кого учеба, у кого маленькие дети.
Желающие вступить в сестричество сначала дежурят вместе с сестрами, просто находятся рядом и помогают. Решившие остаться проходят обучение в хосписе. Не раньше чем через год их посвящают в сестры милосердия, обычно на праздник Ксении Блаженной, летом или зимой. Читается специальная молитва, сестра милосердия облачается в форму. У сестер давно есть форма, и неудивительно, что она зеленая: это цвет богослужебных одежд в праздник святой Ксении. Часто сестры вместе с духовником приезжают на Смоленское кладбище, в часовню блаженной подвижницы.
— Мы периодически собираемся и поем акафист Ксении Блаженной. В нашем храме иногда совершаются сестринские Литургии: мы читаем часы, Апостол, помогаем за богослужением, — говорит Людмила Анатольевна.
Иерей Михаил Орлов, духовник сестричеств
Милосердные сестры
Поначалу желание стать сестрами милосердия изъявляли человек 30, а сейчас в сестричестве осталась примерно половина. Состав меняется, но общая цифра стабильна: человек уходит, а на его место кто-то приходит. Есть среди них и один брат милосердия. Большинство, конечно, прихожане храма блаженной Ксении, но есть прихожане и других храмов. Есть и те, кто приезжает на дежурства из Петербурга. Все сестры работают, у всех есть семьи. Но они выкраивают время, чтобы вписаться в график дежурств.
— В сестричестве я с самого начала, — рассказывает Яна Соболева. — Ходила до этого в храм Петра и Павла, приезжала в субботу и воскресенье из Петербурга. В Сестрорецке я с детства, здесь у нас дача была, государственная, папе полагалась на работе. Естественно, сейчас её нет, но осталась память, я полюбила просто приезжать в Сестрорецк. Решила на богословских курсах учиться, а там отец Михаил Петропавловский преподавал. Он раньше во Владимирском соборе служил, я в Петербурге ходила в этот собор. Потом узнала, что в Сестрорецке строится храм Петра и Павла, и стала сюда ездить. Когда сестричество зарождалось, я поняла, что мне это необходимо. Мои бабушка и мама любили помогать людям, в больницу приезжать, видимо, как-то в памяти это отложилось. Удивительные встречи бывают: ты приходишь в палату — и вдруг узнаешь папу подруги, который лежит при смерти. Недавно встретила среди пациентов сотрудницу Валаамской паломнической службы, она сказала: «Господи, как хорошо, что увидела родное лицо!» У нее никого родных не было. Она почила уже. Такие моменты со мной случаются часто.
У Ирины Барыгиной вступление в сестричество оказалось закономерным этапом воцерковления. Несколько лет назад она стала прихожанкой Петропавловского храма.
— Зашла на сайт нашего храма и увидела страничку «Сестричество», заглянула туда, и запало мне в душу, что есть такая служба у нас, — вспоминает Ирина Александровна. — Долго не решалась, но мысль эта меня не отпускала. В январе 2021 года, во время пандемии, у меня умерла мама, и тут я почувствовала настолько острую необходимость, такой душевный порыв, что получила благословение у отца Михаила и начала ходить в больницу. Впервые мы как раз пошли с Тамарой Викторовной. Я не плакала, вообще не очень слезливая, но впечатление было сильное. Мы вышли, Тамара стала мне что-то объяснять, а я иду, ничего не понимаю. Но тем не менее знала, что в следующий раз снова пойду. Уже и не представляю себя без этого. Хотелось бы почаще ходить, но не всегда получается — работа. Я благодарна, что меня Господь привел в сестричество.
Настоящий праздник, до слез
Сейчас в моде термин «выгорание». Но сестры говорят, что у них ничего подобного не бывает.
— Первое время действительно казалось, что силы на исходе, — объясняет Людмила Курочкина. — Но как только войдешь в ритм, понимаешь, что люди в тебе нуждаются, и обо всём забываешь. И ещё есть важный момент. У нас объявление висит в храме о сестричестве, там мой телефон указан, и люди звонят. Я говорю: «Пожалуйста, приходите, мы всегда всем рады!» Берем всех, у многих есть желание помогать. Но за всё время ни один нецерковный человек не прижился у нас. Хорошие люди, замечательные, но какое-то время походят — и уходят. Я не знаю, в чем причина, загадка какая-то.
— Меня зовут Лариса Попова. Я всегда хотела быть врачом, но жизнь сложилась иначе. Однажды лежала в сороковой больнице, и когда выписывалась, подумала, что хотелось бы что-то хорошее для этой больницы сделать. Здесь очень хорошо относятся к больным, мне врачи помогли. Когда я ещё лежала на лечении, женщина из палаты отвела меня в часовню. Там была замечательная свечница Лариса, она ответила на какие-то мои вопросы — и действительно, стало легче. Выйдя из больницы, я не хотела уезжать, осталась в Сестрорецке. Через два года меня батюшка благословил работать в часовне блаженной Ксении в больнице. Я ничего не знала, не представляла, какую литературу предложить людям. Пошла в православный лекторий общества «Знание» на Литейном. Три года училась и продолжала работать в часовне. Когда на собрании в храме Петра и Павла говорили о том, что создается сестричество, я сразу попросила у отца Михаила благословение. Была с девочками в первых рядах, мы пошли учиться. Я вообще очень люблю больницу, для меня это храм, а храм — это тоже больница, и это так гармонично всё соединилось… Сестры милосердия — как ангелы, они появляются в этом пространстве больничном такие красивые, в зеленой форме. У нас красавицы девочки, и такие они нежные, заботливые, могут достучаться до души человека — на одну тему поговорят, на другую… И загорается огонек жизни у человека. Вот он лежал только что пластом, но начинает говорить сестра — и он ожил.
Когда пациенты видят сестер милосердия в зеленой форме, в косынках с крестами, реакция случается самая неожиданная. Один мужчина, когда сестры зашли в палату, спросил: «Что, Первая мировая началась?» А другой говорит: «Господи, я думал, что только в кино такое бывает!» Кто-то спрашивает, не сектанты ли они, другие — к какому монашескому ордену они принадлежат. Приходится всё объяснять.
— Меня зовут Елена Струнгару. Подруга Лариса, с которой мы вместе пели в хоре, предложила вступить в сестричество. Я ответила, что ничего не умею, она в ответ: «Попробуй, не понравится — не будешь ходить, понравится — останешься». Ну вот, слава Богу, я осталась. Около года была волонтером, потом закончила курсы в Лахте, нас посвятили в сестры милосердия. На дежурстве часто наблюдаю, какие творятся чудеса: зашли, женщина вся в проводах лежит, мы с Мариной стали петь, и смотрим — у нее давление было повышенное и стало падать, прибор показывает. Такая реакция была на наше пение. Когда я вступила в сестричество, как будто вошла в хрустальный источник, где всё чисто. Мы молимся друг за друга, у кого какая беда, помогаем.
Яна Воробьёва в сестричестве примерно с 2016 года.
— В 2015 году мы переехали в Курортный район, у меня было свободное время, и я хотела помогать детям, но не нашла, куда по этому поводу обратиться. В храме увидела объявление, что требуются сестры в сестричество милосердия. Подумала: пока я не нашла детей, начну со взрослых. Так я попала в сестричество. При этом я прихожанка Константино-Еленинского монастыря, училась там вышивке, мастерская называлась «Училище благочестия». Преподавательницей моей была Светлана Анатольевна, она умерла, когда мы заканчивали икону в дар монастырю. Закончили, подарили в канун праздника Казанской иконы Божией Матери, 3 ноября. И Божия Матерь решила мой вопрос — «выдала» мне детей: я устроилась на работу в один из детсадов Сестрорецка. Так что я и работаю с детьми, и помогаю взрослым. Так промыслительно всё получилось.
На праздники сестры собираются вместе — на Рождество, на Пасху. После ночной службы утром идут на отделение, поздравляют больных. Прихожане жертвуют деньги на подарки, сестры их покупают. Дети из воскресной школы Петропавловского храма рисуют поздравительные открытки, больные очень ценят эти рисунки.
— Я поняла, что такое настоящий праздник, когда мы первый раз пошли поздравлять больных с Рождеством, — вспоминает Людмила Анатольевна. — Рано было, часов десять. Заходим в одну палату, а там стоит стаканчик, а в стаканчике свеча. Больные не могут пойти в храм, но свечку зажгли. И когда они нас увидели — какая была радость, до слез! Теперь праздник для меня — поделиться радостью с другими людьми, особенно с немощными и больными.
