Четыре дела протопресвитера Бориса Бобринского
***
Борис Алексеевич Бобринский — прапрапраправнук императрицы Екатерины II и графа Григория Орлова, внук выдающегося археолога графа Алексея Александровича Бобринского (1852–1927), члена Государственного совета и, в 1886–1917 годах, председателя Императорской Археологической комиссии — родился в Париже 25 февраля 1925 года в семье Алексея Алексеевича Бобринского и графини Натальи Павловны Ферзен. Оставшись без матери в десятилетнем возрасте, с двенадцати лет он воспитывался в иезуитском пансионе Святого Георгия в Бельгии и в парижском пригороде Meudon и с благодарностью вспоминал отцов-иезуитов, никогда не склонявших его к отказу от православной веры и водивших русских детей в православный храм. Желание стать священником возникло у него где-то в восьмилетнем возрасте. Весьма укрепила его в этом встреча с сотрудником Русского иноческого Типографского братства преподобного Иова Почаевского в селении Ладомирова в Словакии иеромонахом Саввой (Константином Петровичем Струве) — сыном выдающегося ученого и политика академика П. Б. Струве, навещавшим русские колонии больших и малых европейских городов с монастырской святыней — мощами святого великомученика и целителя Пантелеимона.
В 19 лет Борис Алексеевич поступил в Свято-Сергиевский Православный Богословский институт. Научные интересы студента Б. Бобринского сформировались при несомненном влиянии его любимого наставника архимандрита Киприана (Керна), которого на Сергиевском подворье многие упрекали в чрезмерной сословной разборчивости: уж слишком очевидно выделял он из массы учащихся юных графа Бобринского и барона Ивана Мейендорфа. Однако разборчивость (сложно сказать — только ли сословная) отца Киприана явно не подвела, и именно эти двое продолжили его паламитские занятия, представив современникам превосходные и широко известные их результаты. Именно настоянием отца Киприана Борис Бобринский на два года (1949–1951) направлен был на Богословский факультет в Афины, здесь отыскивал несобранные материалы из наследия Фессалоникийского архиепископа, совершил длительные поездки по Святой Горе и даже намеревался поступить в братию, но возвратился в Париж, где в 1951 году принят был на службу в Богословский институт, с которым и связал свою последующую жизнь. Сам он был двумя месяцами старше Богословского института, который уже совсем скоро будет отмечать столетие своего благополучного существования. Результаты афинских исследований, собранные в первом томе Собрания сочинений святителя Григория Паламы (Том I. Фессалоники, 1962), сразу составили Б. А. Бобринскому заметную репутацию в научном мире. С 1954 года ему поручено было преподавание догматического богословия, и здесь он стал преемником протоиерея Сергия Булгакова и С. С. Верховского.
***
В 1959 году митрополит Владимир (Тихоницкий) рукоположил Б. А. Бобринского во священника. В 1968 году отец Борис становится настоятелем франкоязычного прихода Святой Троицы в крипте кафедрального Александро-Невского собора в Париже, в 1971 году — редактором и сегодня выходящего журнала «Bulletin de la Crypte». Долгие годы остается он и благочинным франкоязычных приходов Западноевропейского экзархата Константинопольского Патриархата. Он много ездит по миру и для выступлений, и для научных занятий… В 1987 году получает в Богословском институте докторскую степень за сочинение «Почивание Святого Духа на Христе».
В 1993 году отец Борис был избран деканом Богословского института, сменив на этом посту князя Константина Яссеича Андроникова, известного ученого-литургиста, специалиста по творчеству протоиерея Сергия Булгакова и переводчика трех французских президентов. В 1991–2005 годах отец Борис состоял членом смешанной Комиссии Диалога православных и католиков во Франции. Многие его работы печатались в основанном в 1949 году французском православном журнале «Contacts».
Отец Борис спокойно и плодотворно общался с духовенством и мирянами всех русских православных церковных группировок, с протестантами и католиками, руководясь всегда и во всем в первую очередь соображениями церковной пользы. Тому же он учил и студентов…
Многие усматривали в этом лишь высокомерное безразличие, но это была практическая христианская снисходительность к ближним, смиренная и аристократическая, которая позволяла отцу Борису при изумительно трезвом и ироничном отношении к самому себе направить разговор почти с каждым человеком к объединяющему, а не разделяющему собеседников. Иногда молодому человеку хватало одной-двух бесед с ним, чтобы прийти учиться в Богословский институт или осознать, что делать этого не следует.
Он никогда не рвался в безбожный Советский Союз, в котором никогда не бывал, но почти сразу отправился в обновляющуюся Россию послесоветскую, в Петербург, где был известен уже давно…
Первым важнейшим для России и для нашего города делом отец Борис называл свое и своей супруги участие в подготовке передач радиостанции «Голос православия», которая, уже на излете государственного советского безбожия, начала в 1979 году вещание на значительную часть территории СССР — сперва из Африки, из Габона, а затем продолжила его из Португалии. Возглавить эту радиостанцию отца Бориса пригласили её основатели Елена Петровна и Евгений Евгеньевич Поздеевы, жители довоенной Польской республики, уже успевшие потрудиться для восстановления Церкви в советской России. С началом мировой войны они умудрились пробраться в Псков, где сотрудничали в Псковской православной миссии Виленского митрополита Сергия (Воскресенского), а потом переселились в Германию. Отец Борис очень любил эту невероятно деятельную в нескольких поколениях православную семью и восторгался опытом работы Псковской миссии военных лет, всегда ставил её в пример, говоря о христианском служении в современных условиях. Руководствуясь примером и опытом работы Псковской миссии, руководители «Голоса православия» принципиально отказывались от любой политической линии, создавая именно церковные радиопередачи, направленные на изучение, освоение и усвоение лишенными доступа к Слову Божию слушателями богослужения и учения Православной Церкви. Особенно ценил отец Борис возможность перенесения опыта «Голоса православия» на русскую территорию и сотрудничество с петербургской радиостанцией «Град Петров», что подробно и очень удачно описано в остающейся, к сожалению, малоизвестной книге «Voix de l'Orthodoxie — Голос Православия: к тридцатилетию со дня основания (1979–2009)» (СПб, 2009), умело составленной Ольгой Николаевной Суровегиной и невероятно интересной.
***
Вторым важным делом отец Борис почитал организацию защиты диссертации, посвященной великому русскому богослову, заслуженному ординарному профессору СПбДА, члену-корреспонденту Императорской Академии наук Николаю Никаноровичу Глубоковскому (1863–1937), в эмиграции почетному члену Свято-Сергиевского православного богословского института, не раз читавшему лекции студентам института начиная с действовавшего весной-летом 1925 года пропедевтического класса для желающих поступать в создаваемую «Русскую Православную Духовную Академию в Париже», как тогда её намеревались назвать. С самого начала сочувственно отнесшийся к созданию нового очага духовно-академической науки, призванного сохранить и продолжить традиции дореволюционной духовной школы и стать «символом будущей России, которая должна воскреснуть лишь в качестве великой духовной силы, христиански единой со всеми» (Глубоковский Н. Н. Христианское единение и богословское просвещение в православной перспективе // Путь. Париж. 1926. № 4), Н. Н. Глубоковский своим авторитетом «в инославном ученом и иерархическом мире», выступлениями на Никейских торжествах в Лондоне (июль 1925 года), статьями в газетах, присутствием на Аржеронском съезде РСХД (июль 1925 года) содействовал его становлению. И впоследствии выделял Свято-Сергиевский институт среди всех тогдашних православных факультетов как «единственный светильник» русского православия во всем мире и единственный показатель «нормального православно-богословского ведения» за органическую связь с «церковными стихиями», т. е. ежедневное участие студентов «в богослужении и богопознании, когда первое бывает просвещенно разумным, а второе благоговейно церковным». По мере своих сил и возможностей, в качестве «благожелательного друга», Глубоковский не только участвовал в учебной жизни Свято-Сергиевского института, поддерживая связь со студентами и состоя почетным членом Братства Преподобного Сергия, но поощрял ученую деятельность преподавателей, «со всеми нами сошедшийся», по выражению С. Н. Булгакова, обменивался книгами и переписывался с протоиереем Сергием Булгаковым, епископом Кассианом (Безобразовым), известным ему по преподаванию в Петроградском богословском институте, и некоторыми другими профессорами парижского института. Один из них, бывший коллега по СПбДА А. В. Карташев (взаимоотношения их в прошлом были далеко не простыми), называл книгу Глубоковского «Русское богословие в его историческом развитии и новейшем состоянии» «золотым мостиком через нынешний исторический ров… к благородному и прекрасному прошлому её богословской науки». В журнале Свято-Сергиевского института «Православная мысль» печатались статьи Н. Н. Глубоковского и приветствия от корпорации института «возглавителю русского богословия» с его юбилеями (Париж, 1930. Вып. II).
***
Диссертация, подготовленная старшим научным сотрудником Отдела рукописей Российской национальной библиотеки Татьяной Александровной Богдановой на основе архива Н. Н. Глубоковского, хранящегося в ОР РНБ и обработанного ею в 1987 году при активной поддержке профессора СПбДА протоиерея Владимира Сорокина, была защищена 7 июня 2005 года — в год исполнявшегося 80‑летия Свято-Сергиевского института. Материалы для своего исследования автор собирала также и в церковных, государственных и частных архивах многих стран на трех континентах. По результатам защиты Т. А. Богдановой была присвоена ученая степень доктора церковной истории.
За 60 лет, прошедших с момента предоставления Свято-Сергиевскому институту права присуждения докторских степеней Т. А. Богданова стала шестнадцатым соискателем, получившим докторскую степень за представленное научное сочинение.
Отец Борис особенно радовался тому, что первая в России женщина, получившая эту ученую степень, представляла свою работу о Н. Н. Глубоковском именно в руководимом им Богословском институте, и сразу же направил по телефаксу митрополиту Санкт-Петербургскому Владимиру поздравление с таким для его епархии событием (отчет о защите Т. А. Богдановой см.: Первая женщина — доктор Церковной истории // Санкт-Петербургский Церковный вестник. № 8–9 (68–69). 2005. С. 17). Не менее радовался он и опубликованию летом 2010 года её же монографии «Н. Н. Глубоковский. Судьба христианского ученого» (М.; СПб.: "Альянс-Архео", 2010. 1008 с.)
Под впечатлением от «оконченной печатанием диссертации», как несколько старомодно, но точно выразился по получении книги отец Борис, он высказал пожелание, чтобы в довершение своих занятий Т. А. Богданова подготовила и опубликовала очерк и материалы к истории учебной и ученой работы студентов и преподавательской корпорации Свято-Сергиевского института довоенных лет. Сам отец Борис отдал институту полстолетия собственной жизни.