Борьба за независимость

— введение —По данным Всемирной организации здравоохранения, на 2014 год Россия занимает четвертое место в мире по количеству потребляемого на душу населения алкоголя. И в потреблении некоторых видов наркотиков наша страна тоже впереди. Смертность от передозировок растет на 10% в год, а количество смертей от последствий употребления учету не поддается. Похоже, все мы на войне, которую не всегда замечаем. Отметил сделку с компаньонами раз, другой, — и ты уже затянут в алкогольную воронку, и выбираться из нее приходится путем неимоверных жертв. Попробовал легкий «косячок» — контужен в голову, в сердце и карман, и не только ты, но и твои родители, жена, дети и друзья…

Однако на этом страшном фронте есть не только жертвы, но и воины. Медики, волонтеры, психологи и священники — те, кто помогает выкарабкаться погибающим. В Санкт-Петербургской епархии их усилия регулирует координационный центр по противодействию наркомании и алкоголизму при отделе

Светское и церковное

— Отец Максим, часто говорят, что алкоголизм — наша неизбывная проблема: северные народы склонны к употреблению крепких спиртных напитков, да и жизнь в России сложная — как тут не запить…
— Это шаблонное мышление, просто слова. Я не стал бы делить проблему зависимости по странам или национальностям. Да, на севере, где холодно, традиционно употребляют крепкий алкоголь, ну и что? А вот в исламских странах алкоголика редко увидишь, зато там присутствуют наркотики. Дьявол лазейку найдет; человек любой веры, национальности, пола, возраста может стать зависимым. Я вижу другую проблему — проблему дискриминации зависимых людей. Часто приходится слышать: наркоманы, алкоголики — нелюди, отбросы общества. Но это не так — это наши дети, наши близкие.

— В чем основное отличие церковных программ борьбы с зависимостями от светских?
— Главная разница в том, что для первых важна не трезвость сама по себе, а победа над страстями. Если сравнивать то, что мы делаем, со светскими программами типа «Анонимные алкоголики», — в наших пациентов мы закладываем твердую нравственную основу. У наших реабилитантов непринятые в нынешнем секулярном обществе взгляды на отношения между полами, на создание семьи. Светские программы этим не занимаются и не могут заниматься, для них трезвость — конечная цель, а для нас — тупиковый путь; главное для нас — жизнь в Боге.

* СПРАВКА«Анонимные ал­ко­­голики» (АА) — сооб­щество, объединяющее людей, которые делятся опытом преодоления, силами и надеждами, помогая себе и другим избавиться от алкоголизма. По типу АА созданы и другие структуры: «Анонимные наркоманы» и пр. АА работают по про­грамме «12 шагов», изложенной в 1930-х годах участниками групп. Целью программы «12 шагов» является признание своей зависимости, апеллирование к «высшей силе» для излечения, возмещение ущерба, нанесенного другим в результате зависимости, и донесение целительного знания до других зависимых.



— Можно ли сказать, что церковная помощь более эффективна, чем светская?
— В принципе, да, и это богословски обосновано. Ведь зависимости влияют не только на здоровье, но и на душу человека. А чисто научное знание не позволяет осмыслить всю глубину проблемы. Но никакой конкуренции между церковными и светскими структурами нет, наоборот, мы часто работаем вместе. Например, в городском и областном наркологических диспансерах — а это два главных медицинских учреждения в этой сфере — есть храмы, и клирики нашей митрополии (иерей Александр Гаврилов — Городской наркологический диспансер, иерей Евфимий Добрянский — Ленинградский областной наркологический диспансер) окормляют пациентов. Поэтому речь не о том, кто лучше, кто хуже, а о соработничестве.

— А в чем вы находите точки соприкосновения?
— И мы, и современная наркология не работаем с теми, кто не хочет лечиться, хотя таких большинство. У церковных программ действительно хороший результат (прото­иерей Сергий Бельков, руководитель реабилитационных центров Выборгской епархии «Саперное» и «Торфяное», говорит о 80%, хотя это условная цифра: сосчитать точно невозможно), но это высокопороговые программы, для вхождения в них существуют определенные условия, в первую очередь — желание обратиться именно за церковной помощью. В последнее время, вообще, сократилось число тех, кто обращается за помощью: изменились наркотики, изменилась и картина зависимости. Но, например, в фонде «Диакония» как была очередь из зависимых, так и осталась, поскольку у них низкопороговые программы: они берут даже тех, кто не до конца прошел детоксикацию, еще не «переломался».


— Может ли зависимому человеку помочь обычный священник?
— Бывает, что именно священник и помогает. Но я за комплексную помощь и за то, чтобы церковные программы повышали свой профессиональный уровень, и тогда кажущееся противоречие между помощью церковной и светской отпадет само собой. Есть два уровня проблемы: медицинско-социальный и духовный. Помощь, в идеале, должна оказываться в обоих направлениях. Некоторые светские программы включают духовный элемент. Например, программа «12 шагов» — светская, но основа ее — обращение к Богу.

Уйти и не вернуться

— Можно ли переломить нежелание лечиться?
— Нужно создавать программы «для нежелающих», но я всё же считаю, что человек должен сам сделать первый шаг. Главное, чтобы он пришел, даже если он вроде и не очень хочет, если его родственники заставили. Процесс этот сложный, но отчаиваться не надо.

— Видели ли вы людей, которые, на ваш взгляд, вышли из группы риска?
— Поскольку я занимаюсь этими проблемами давно, у меня много таких знакомых. Лечение возможно, и оно бывает успешно. Важно — сделать первые шаги: осознать, что помощь необходима, обратиться за ней.

— Многие из трезвеннических программ настаивают, что единственный способ побороть зависимость — делиться опытом с другими людьми.
— Это важный инструмент — быть полезным людям, но не думаю, что любому человеку это нужно, тем более если он только-только избавился от зависимости. Но трезвенническая среда необходима, это однозначно. Сейчас существует множество обществ и братств трезвости, группы взаимопомощи при храмах (см. раздел «Информация». — Прим. ред.). Там готовы помогать, выслушать, окружить любовью, помощью, советом. Но не обязательно помогать только зависимым, можно вообще помогать другим людям на приходе, можно просто даже вместе заниматься спортом.

— Во многих монастырях живут зависимые люди. Это можно считать результатом их борьбы с недугом?
— В синодальном документе «О деятельности Русской Православной Церкви по реабилитации наркозависимых» прямо говорится, что простое проживание в монастыре реабилитацией не является. Монастырь — это место не для зависимых, а для спасения души. Иноки принимают решение удалиться от мира не потому, что у них в миру «не получилось», не потому, что они неудачники, а потому, что хотят быть с Богом. Долгое нахождение в монастыре просто потому, что человек зависимый, непродуктивно. Оно вообще противоречит цели и смыслу монастырской жизни. Конечно, для зависимого человека может быть полезно уйти из мира и пожить какое-то время в обители. Но не надо считать это панацеей: ведь есть, к сожалению, даже монахи, которые не оставляют свою зависимость в монастыре.

— Зависимые часто теряют работу. В центрах реабилитации могут помочь ее найти?
— Нет, специально трудоустройством никто не занимается. У зависимого действительно социальная жизнь разрушена, он живет на пепелище. Ему нужно помочь обрести Бога, обрести божественную любовь. Реабилитация — процесс долгий, и восстанавливаются люди постепенно. Если человек восстановился, работу он и сам найдет.

* СПРАВКАПротоиерей Максим Плетнёв, клирик храма Спаса Нерукотворного образа на Конюшенной площади, духовно окормлял реабилитационный центр «Мельница» при региональной общественной организации «Возвращение» (с 1998 по 2011 год). С 2005 года — сотрудник епархиального отдела по противодействию наркомании и алкоголизму, руководил сектором по работе с ВИЧ-инфицированными. Сотрудник Синодального отдела по церковной благотворительности и социальному служению.