Благодарность Богу как талант. Памяти Елены Блиновой
Сотрудница информационного отдела Санкт-Петербургской епархии, дизайнер и верстальщица журнала «Вода живая» Елена Блинова отошла ко Господу 9 февраля на 65‑м году жизни после продолжительной болезни. О Елене вспоминают близкие люди.
Раздел: ЛЮДИ В ЦЕРКВИ
Журнал: № 4 (апрель) 2026Автор: Татьяна КириллинаФотограф: Андрей Петров Опубликовано: 21 апреля 2026
Елена Николаевна Блинова
Елена Николаевна Блинова, в девичестве Прохорова, родилась 3 июля 1961 года в Ленинграде. В 1981 году поступила в ЛВХПУ имени Веры Мухиной (ныне Художественно-промышленная академия имени барона Александра Штиглица). В 1985 году защитила диплом. В 1986 году родилась дочь Ольга. В 1987-м отправилась по распределению вместе с мужем и годовалой дочерью в Бурятию, в художественное училище города Кяхты. Вернулась в Ленинград в 1989 году и начала карьеру дизайнера в полиграфии. Работала в издательстве «Концерт», в журнале «Мебельный салон». С 2012 года — в журнале «Вода живая». Была прихожанкой Феодоровского собора, одной из активисток трезвеннического движения Санкт-Петербурга. Много занималась акварелью. В 2021 году состоялась её персональная выставка в библиотеке-музее имени Николая Рубцова.Путешествие туда и обратно
Андрей Блинов познакомился с Еленой в институте, который тогда назывался Высшее художественно-промышленное училище имени Веры Мухиной, а сейчас — Академия Штиглица. Они одногодки, но Андрей учился на два курса старше: он поступил сразу после школы, а Елена сначала закончила училище по росписи фарфора. Андрей помогал Елене делать диплом. По окончании института его забрали в армию, а когда вернулся, они сразу поженились и решили уехать куда-то далеко. Когда с предложением на распределение приехал директор училища из города Кяхты, они согласились.
— Нам обещали прекрасные условия, но на самом деле они были тяжеловатые, — вспоминает Андрей. — Жили мы в бревенчатом бараке, ванной не было, туалет на улице, тем не менее, мы всё равно остались и три года там преподавали. Я съездил два раза на Байкал со студентами, это было великолепно. Лена со мной не ездила, сидела с ребенком, преподавала в училище рисунок. Как-то решили съездить на Дальний Восток, на мою родину. Маме Елены выслали денег на билет, чтобы она прилетела и посидела летом с дочкой Олей. А когда три года прошли и мы возвращались в Ленинград, на обратном пути решили проехаться по всем этим местам с дочкой. Ей уже было четыре годика, у нас была палатка, и на Байкал мы вместе тоже завернули, там недели две побыли. Дальше поехали через Новосибирск, то есть по всей России проехали обратно с ребенком, много было и этюдов, и фотографий.
У меня сохранилась память об этих местах, это мне дало импульс как художнику. В Питере, конечно, поначалу показалось… серовато. Даже думал: «Что тут вообще можно писать? Всё серое, коричневое, какое-то грязноватое…» Потом, конечно, ощутил шарм этого места.
Ну и вот, мы вернулись в Петербург и начали работать как дизайнеры. Лена сразу же в это окунулась, она была человеком более энергичным, я просто её решения поддерживал. Её инициатива была уехать, её же — вернуться. И она решила начать осваивать компьютерные технологии, верстку. Она использовала навык рисовальщика и живописца, когда работала дизайнером. Я продолжал какое-то время просто писать картины, что-то продавалось, а она уже ушла в эти технологии и начала работать в известном тогда справочнике «Желтые страницы». Потихоньку и я подтянулся, потому что попал в аварию, пришлось на время оставить кисти.
— Нас трое художников приехало, с нами была ещё одна молодая женщина, — вспоминает Андрей. — Она сразу заинтересовалась религией, стала писать иконы. Тогда только-только начали отдавать храмы, и недалеко от нашего барака стоял прекрасный белый храм. Здание использовалось в советское время как спортзал, внутри ничего не было. И вот она с батюшкой местным познакомилась и писала иконы как умела. И мы потихоньку в это стали врастать, хотя там ещё не крестились, но зерно веры было заложено. Дочку-то мы ещё в Бурятии крестили. Разговорились с батюшкой, он предложил её крестить, мы согласились. А мы, когда вернулись, уже сознательно пошли в Князь-Владимирский собор и там приняли Таинство Крещения.
Но тут пришла новая беда: после аварии Андрей стал злоупотреблять алкоголем.
— Батюшки ругали меня, но, видимо, проблему не очень понимали: «Ну зачем ты так много пьешь? Надо чуть-чуть… Попостись, помолись и возьми себя в руки». А в руки я уже не мог себя взять…
Об этих тяжелых годах рассказала сама Елена: для сборника «Облако свидетеля», который в 2015 году издало Православное общество трезвости братца Иоанна Чурикова, она написала автобиографический очерк «Отрезвление души и тела». Андрей десять лет был запойным алкоголиком. Несмотря на то, что он признавал проблему, сделать с тягой к спиртному ничего не мог. Однажды Елена услышала передачу на «Радио Мария», посвященную православной общине трезвенников братца Иоанна Чурикова. Поначалу Андрей только раздражался, когда она предлагала пойти туда, и продолжал пить. «Несмотря на то, что по-христиански было жалко гибнущую душу и любимого человека, алкоголь в его личности вытеснял всё, — писала Елена. — И чтобы не сойти с ума и иметь шанс вырастить ребенка, я приняла решение расстаться. Я не просто его выставила, а постаралась по-доброму поговорить, рассказать о своих чувствах, заверила, что будем молиться о нем. Он уехал к маме и погрузился в беспробудное пьянство. Последний запой длился месяц почти без еды…»
Но однажды Андрей позвонил и сказал, что хочет вернуться и попытается бросить пить. Более того, пожелал пойти к людям, о которых говорила жена, чтобы они рассказали, как жить в трезвости. «После первой же беседы, прослушав выступления братьев и лично пообщавшись с Владимиром Николаевичем Глинским, мой муж больше к спиртному не притрагивался. Вот уже десятый год он живет без всякой тяги и сожаления об отказе! Он просто другой человек: замечательный муж и отец, и столько дарований и возможностей в трезвой жизни он открыл для себя! Мы всей семьей вернулись в Церковь, стали активными членами общины и очень счастливы…»
Елена рассказывает также, как исцелилась от табакокурения, причем курила тридцать лет. Однажды она попросила помощи и молитв у братца Иоанна, и вскоре, находясь на шумном корпоративе, вдруг осознала, что курить больше не хочет: «Только через какое-то время я спохватилась и поняла: какое великое чудо для меня совершил Господь и как сильна молитва дорогого братца!»
Общество трезвенников братца Иоанна Чурикова собиралось в храме-часовне новомучеников и исповедников Российских, на приходе тогда ещё не отреставрированного Феодоровского собора.
— Мне понравилось, что это православное место, а не какие-то там анонимные алкоголики или баптисты, — говорит Андрей. — Правда, про чуриковцев бытовало мнение, что это сектантство, но приснопамятный протоиерей Владимир Сорокин разобрался в теме и понял, что это не сектантство, и его сын протоиерей Александр Сорокин приютил общину у себя на приходе. И это дало нам шанс воцерковиться. Через это общество мы настолько вросли в Федоровский собор, что двадцать лет мы там. Подружились с настоятелем, мои выставки на библейские темы проводились в выставочном пространстве собора.
— Жизнь Леночки Блиновой — свидетельство проявления чудес Божиих, — говорит активист Православного общества трезвенников братца Иоанна Чурикова, гендиректор завода АТИ Андрей Нечаев. — Получив исцеление от курения и избавление от пьянства мужа Андрея, она стала глубоко духовным и верующим человеком. Через её свидетельства укреплялась и вера многих членов общины. Всю свою дальнейшую жизнь Лена строила на фундаменте трезвости. Она была очень благодарна и Богу, и людям, потому что
Елена Николаевна Блинова
— Нам обещали прекрасные условия, но на самом деле они были тяжеловатые, — вспоминает Андрей. — Жили мы в бревенчатом бараке, ванной не было, туалет на улице, тем не менее, мы всё равно остались и три года там преподавали. Я съездил два раза на Байкал со студентами, это было великолепно. Лена со мной не ездила, сидела с ребенком, преподавала в училище рисунок. Как-то решили съездить на Дальний Восток, на мою родину. Маме Елены выслали денег на билет, чтобы она прилетела и посидела летом с дочкой Олей. А когда три года прошли и мы возвращались в Ленинград, на обратном пути решили проехаться по всем этим местам с дочкой. Ей уже было четыре годика, у нас была палатка, и на Байкал мы вместе тоже завернули, там недели две побыли. Дальше поехали через Новосибирск, то есть по всей России проехали обратно с ребенком, много было и этюдов, и фотографий.
У меня сохранилась память об этих местах, это мне дало импульс как художнику. В Питере, конечно, поначалу показалось… серовато. Даже думал: «Что тут вообще можно писать? Всё серое, коричневое, какое-то грязноватое…» Потом, конечно, ощутил шарм этого места.
Ну и вот, мы вернулись в Петербург и начали работать как дизайнеры. Лена сразу же в это окунулась, она была человеком более энергичным, я просто её решения поддерживал. Её инициатива была уехать, её же — вернуться. И она решила начать осваивать компьютерные технологии, верстку. Она использовала навык рисовальщика и живописца, когда работала дизайнером. Я продолжал какое-то время просто писать картины, что-то продавалось, а она уже ушла в эти технологии и начала работать в известном тогда справочнике «Желтые страницы». Потихоньку и я подтянулся, потому что попал в аварию, пришлось на время оставить кисти.
Дорога в храм
И Елена, и Андрей получили атеистическое воспитание, и первое соприкосновение с верой произошло в Бурятии.— Нас трое художников приехало, с нами была ещё одна молодая женщина, — вспоминает Андрей. — Она сразу заинтересовалась религией, стала писать иконы. Тогда только-только начали отдавать храмы, и недалеко от нашего барака стоял прекрасный белый храм. Здание использовалось в советское время как спортзал, внутри ничего не было. И вот она с батюшкой местным познакомилась и писала иконы как умела. И мы потихоньку в это стали врастать, хотя там ещё не крестились, но зерно веры было заложено. Дочку-то мы ещё в Бурятии крестили. Разговорились с батюшкой, он предложил её крестить, мы согласились. А мы, когда вернулись, уже сознательно пошли в Князь-Владимирский собор и там приняли Таинство Крещения.
С мужем и дочерью на Байкале
Но тут пришла новая беда: после аварии Андрей стал злоупотреблять алкоголем.
— Батюшки ругали меня, но, видимо, проблему не очень понимали: «Ну зачем ты так много пьешь? Надо чуть-чуть… Попостись, помолись и возьми себя в руки». А в руки я уже не мог себя взять…
Об этих тяжелых годах рассказала сама Елена: для сборника «Облако свидетеля», который в 2015 году издало Православное общество трезвости братца Иоанна Чурикова, она написала автобиографический очерк «Отрезвление души и тела». Андрей десять лет был запойным алкоголиком. Несмотря на то, что он признавал проблему, сделать с тягой к спиртному ничего не мог. Однажды Елена услышала передачу на «Радио Мария», посвященную православной общине трезвенников братца Иоанна Чурикова. Поначалу Андрей только раздражался, когда она предлагала пойти туда, и продолжал пить. «Несмотря на то, что по-христиански было жалко гибнущую душу и любимого человека, алкоголь в его личности вытеснял всё, — писала Елена. — И чтобы не сойти с ума и иметь шанс вырастить ребенка, я приняла решение расстаться. Я не просто его выставила, а постаралась по-доброму поговорить, рассказать о своих чувствах, заверила, что будем молиться о нем. Он уехал к маме и погрузился в беспробудное пьянство. Последний запой длился месяц почти без еды…»
Но однажды Андрей позвонил и сказал, что хочет вернуться и попытается бросить пить. Более того, пожелал пойти к людям, о которых говорила жена, чтобы они рассказали, как жить в трезвости. «После первой же беседы, прослушав выступления братьев и лично пообщавшись с Владимиром Николаевичем Глинским, мой муж больше к спиртному не притрагивался. Вот уже десятый год он живет без всякой тяги и сожаления об отказе! Он просто другой человек: замечательный муж и отец, и столько дарований и возможностей в трезвой жизни он открыл для себя! Мы всей семьей вернулись в Церковь, стали активными членами общины и очень счастливы…»
Елену и Андрея Блиновых поздравляют с 20-летней годовщиной пребывания в братстве трезвости
Елена рассказывает также, как исцелилась от табакокурения, причем курила тридцать лет. Однажды она попросила помощи и молитв у братца Иоанна, и вскоре, находясь на шумном корпоративе, вдруг осознала, что курить больше не хочет: «Только через какое-то время я спохватилась и поняла: какое великое чудо для меня совершил Господь и как сильна молитва дорогого братца!»
Общество трезвенников братца Иоанна Чурикова собиралось в храме-часовне новомучеников и исповедников Российских, на приходе тогда ещё не отреставрированного Феодоровского собора.
— Мне понравилось, что это православное место, а не какие-то там анонимные алкоголики или баптисты, — говорит Андрей. — Правда, про чуриковцев бытовало мнение, что это сектантство, но приснопамятный протоиерей Владимир Сорокин разобрался в теме и понял, что это не сектантство, и его сын протоиерей Александр Сорокин приютил общину у себя на приходе. И это дало нам шанс воцерковиться. Через это общество мы настолько вросли в Федоровский собор, что двадцать лет мы там. Подружились с настоятелем, мои выставки на библейские темы проводились в выставочном пространстве собора.
Елена Николаевна Блинова с мужем Андреем и дочерью Ольгой
— Жизнь Леночки Блиновой — свидетельство проявления чудес Божиих, — говорит активист Православного общества трезвенников братца Иоанна Чурикова, гендиректор завода АТИ Андрей Нечаев. — Получив исцеление от курения и избавление от пьянства мужа Андрея, она стала глубоко духовным и верующим человеком. Через её свидетельства укреплялась и вера многих членов общины. Всю свою дальнейшую жизнь Лена строила на фундаменте трезвости. Она была очень благодарна и Богу, и людям, потому что