Безнадежных ситуаций не бывает. Помочь можно всем

Доступность храма

— Надежда Сергеевна, мы беседуем в вашем кабинете в здании фонда на Миргородской улице. В нескольких шагах расположен собор Феодоровской иконы Божией Матери. Рядом шумит Невский проспект, главная «кровеносная артерия» города. Наверное, вам, коренной петербурженке, радостно работать именно здесь, в историческом центре?

— Я родилась и выросла на окраине, в Купчине. Сейчас мы с семьей живем в пригородном поселке Янино. Но, конечно, в историческом центре охватывают особые чувства. И Господь управил так, что здание фонда, которое нам предоставили на правах социальной аренды, находится рядом с Феодоровским собором — одним из самых величественных петербургских храмов с активной, деятельной общиной. И этот храм доступен для наших подопечных!

— Что вы имеете в виду?

— Не только наличие пандусов, перил, помогающих людям на инвалидных колясках попасть в храм, —хотя это тоже необходимо! В Феодоровском соборе есть все элементы доступной среды. Но не менее важно стремление клира и прихожан понять потребности наших братьев и сестер, имеющих проблемы со зрением, слухом, ментальные нарушения и т. д. В Феодоровском соборе наши подопечные становятся неотъемлемой частью церковной общины. Они участвуют в Божественной литургии, во многих мероприятиях просветительского центра.

— Духовное окормление подопечных происходит именно в Феодоровском соборе?

— Не только там, но и непосредственно в здании фонда. В этом кабинете, в шкафу всегда хранится облачение моего мужа, священника Владислава Штирбу. Он регулярно приезжает, проводит беседы, исповедует подопечных. Почему это важно? У нас есть подопечные с ментальными нарушениями, которым сложно посещать храм, трудно находиться в местах, где одновременно присутствует много незнакомых людей… Но они тоже тянутся к Богу, ощущают Его любовь. Поэтому присутствие священника в стенах фонда — большое благо. У нас регулярно читают акафисты, проводят духовно-­просветительские беседы, посвященные житиям святых. Сотрудники, волонтеры и наши подопечные собираются на совместные молитвы.

Надежда Арзамасцева с супругом иереем Владиславом Штирбу и дочерью Христиной

Ежедневная молитва с двенадцати лет

— Хотелось бы узнать и о вашем собственном духовном пути.

— Я родилась и выросла в православной семье. Папа был военнослужащим, мама — преподавателем. Крестили меня в младенчестве по инициативе прабабушки. Она преставилась, когда я была еще совсем маленькой. В течение нескольких лет до своего ухода прабабушка была прикована к постели. Но я помню её молитвы. Вспоминая сейчас свое детство, думаю, что именно в жизни прабабушки вера, Церковь имели особое значение. С двенадцати лет я стала ежедневно молиться.

— В детском, подростковом возрасте вы часто бывали в храме?

— Мы с родителями бывали на службе в церковные праздники. Помню совместную поездку в Псково-­Печерский монастырь. Одно время я пела на клиросе в храме святого праведного Иова Многострадального на Волковском кладбище. Но не могу сказать, что в детстве, отрочестве, в студенческие годы я каждую неделю участвовала в Литургии, исповедовалась и причащалась. Даже трудно ответить почему. Наверное, как и многие люди, оказывалась в водовороте текущих дел и событий. В родительской семье, к сожалению, не было традиции еженедельного участия в Божественной литургии. Всё изменилось с момента замужества. Я поняла, что регулярная исповедь и причастие — неотъемлемая часть жизни. Я перестала задавать себе вопрос: «А есть ли у меня время на посещение храма?» Думаю, этот вопрос не имеет смысла. Мы ведь не спрашиваем себя, есть ли у нас время на гигиенические процедуры, уход за одеждой, посещение врача…

Судьбоносная встреча в Лавре

— Эти перемены произошли под влиянием будущего супруга?

— Конечно, супруги влияют друг на друга в духовной жизни. Владислав вырос в Молдавии, в семье священнослужителя. Он с детства был воцерковленным человеком. Семья — это малая Церковь. И для Владислава было очевидно, что наша только что созданная семья — маленькая частичка огромной христианской общины. Поэтому еженедельное посещение храма, участие в таинствах — это составная часть семейной жизни, воспитания детей.

— Как вы познакомились с Владиславом?

— Мы встретились в Александро-­Невской лавре. Я тог­да училась на первом курсе факультета дефектологии ЛГУ и одновременно трудилась в трапезной. Училась на платной основе, и было важно взять на себя часть финансовых затрат, не перекладывать все расходы на плечи родителей. Впрочем, я никогда не рассматривала эту работу лишь как возможность финансировать свою учебу. В Лавре мне сразу очень понравилось! Само пребывание здесь помогало укрепляться в вере, приближаться к Господу. У православных людей не может быть в жизни случайностей. Поэтому и встреча с Владиславом — Промысл Божий. В то время он работал в Лавре помощником руководителя просветительского центра «Святодуховский», участвовал в подготовке различных мероприятий. Мы дружили, долго встречались. Не могу сказать, в какой именно момент наша дружба переросла в любовь и мы решили соединить наши судьбы… Нам всегда было интересно вместе. Мы поддерживали друг друга, разделяли интересы друг друга. Это тоже залог счастливого брака. Свадьба и таинство Венчания состоялись у нас в мае 2011 года. В 2012 году родилась старшая дочка — Христина. Младшей доченьке Вере нет ещё и двух лет.

— Когда вы выходили замуж, говорили друг с другом о принятии священного сана вашим будущим супругом?

— Нет. Об этом не шла речь ни перед свадьбой, ни в первые годы нашего брака. Это решение Владислав принял гораздо позже. Конечно, я поддержала мужа, когда он после беседы с духовником решил поступить в Кишиневскую духовную академию на заочное отделение. 26 сентября 2021 года митрополит Кишиневский и всея Молдовы Владимир рукоположил его во диакона. 22 октября 2023 года в кафедральном соборе Рождества Христова в Кишиневе состоялось рукоположение во пресвитера. Сейчас супруг служит на подворье Соловецкого монастыря в Санкт-­Петербурге и занимается окормлением подопечных Фонда.

— С этого времени ваш супруг занимается духовным окормлением подопечных фонда?

— Он подключился к этой работе гораздо раньше, будучи миссионером-­мирянином, с 2012 года.

Любовь Господа к «особенным» детям

— Надежда Сергеевна, хотелось бы узнать о вашем пути в профессии. Почему вы поступили на дефектологический факультет ЛГУ им. А. С. Пушкина?

— Меня тянуло в педагогическую сферу. Так я оказалась студенткой отделения олигофренопедагогики дефектологического факультета. Это отделение, занимается воспитанием и обучением детей с ментальными нарушениями. Одновременно с учебой и работой в Лавре началась и моя волонтерская практика с детьми. Сначала мне надо было помогать проводить занятия по иппотерапии.

— Иппотерапия — это уроки верховой езды?

— Верховая езда — это только звучит легко и беззаботно. На самом деле некоторым детям с инвалидностью очень нелегко дать базовые навыки верховой езды, но это приносит им огромную пользу, в том числе само взаимодействие с животным дает много тепла, новых навыков и свободы… Впрочем, тогда же мне довелось встретить и немало детей с серьезнейшими ограничениями. Некоторые из них находились в лежачем состоянии. Не буду скрывать, мой первый опыт был непростым. Во многом горьким. Я, совсем юная девушка, была еще психологически не готова к такой работе. Временами испытывала и чувство брезгливости, и отчаяние, и неверие в свои силы, в возможность помочь.

— Что вам помогло справиться?

— Понимание, что Господь в равной мере любит всех людей, всех детей. В том числе и «особенных». Его любовь не имеет ни границ, ни преград… А если Господь любит нас всех, если мы все — Его дети, то как же мы можем отказывать ­кому-то в помощи? Как можем считать ­чью-то жизнь менее «ценной» или менее «значимой»? Если ребенок в силу объективных причин не может научиться ходить, говорить и тем более читать и писать, это не значит, что Господь любит его меньше.

Помочь в самых трудных случаях

— Реабилитационная работа для вас была частью христианского служения?

— Конечно. Со временем я поняла, что даже в самых тяжелых случаях людям можно помочь. И детям, и взрослым. Приведу пример из актуальной работы фонда. У нас есть подопечный, молодой человек 26 лет, с серьезным диагнозом. Ему сложно находиться в общественных местах, взаимодействовать с другими людьми. Он вместе с мамой приезжает к нам один раз в неделю, чтобы поработать в ткацкой мастерской. Парень плетет коврики. Обычно они с мамой гостят у нас около часа. После они уезжают домой, но парень всегда берет работу на дом. Трудится он очень внимательно, дисциплинированно, целиком погружаясь в процесс. В силу специфики заболевания его было очень трудно интегрировать в наш реабилитационный процесс, понять его потребности и возможности… Мы сталкивались и с приступами агрессии с его стороны. Некоторые коллеги были убеждены, что у нас вообще не получится ему помочь. Но ­все-таки удалось выработать «рабочую» формулу. Один раз в неделю по часу — это оптимальный ритм нашего взаимодействия, который не перегружает подопечного, не провоцирует приступы агрессии, а наоборот, способствует его развитию.

— И в самых тяжелых ситуациях можно найти оптимальное решение!

— Этот принцип мы практикуем в фонде. Безнадежных ситуаций не бывает — к этому выводу я пришла ещё в 18‑летнем возрасте. Подход к каждому человеку — ребенку или взрослому — всё равно можно найти. Порой прогресс в силу объективных причин будет очень незначительным. Например, многие люди с тяжелыми формами инвалидности способны освоить ­какие-то трудовые навыки, но самостоятельно работать не смогут. Потребность в контроле и помощи всё равно сохранится. Но это не обесценивает ни нашей работы, ни трудотерапии. Даже самый скромный, незначительный шаг вперед, любые новые знания и навыки приносят нашим подопечным, их родным и близким огромную радость. Каждый шаг вперед — это лучик надежды, стимул развиваться дальше. Я не могу разделить свой студенческий волонтерский опыт и нынешнюю работу руководителя фонда. По сути, уже почти два десятилетия в разных качествах занимаюсь одним и тем же делом.

От частной инициативы — к благотворительному фонду

— Благотворительный фонд во имя святой блаженной Матроны Московской был создан в 2008 году. Как волонтер вы с первых месяцев принимали участие в его работе, с 2015 года являетесь его директором. Хотелось бы побольше узнать об этой общественной организации.

— Как всё начиналось? Инициатива принадлежала С. Н. Москалёвой (в то время она работала врачом «скорой помощи»). Светлана Николаевна — добрый, инициативный, неравнодушный человек — обратила внимание: когда дети из детских домов попадают в лечебные учреждение, им не хватает внимания, заботы… Есть проблемы с уходом. Почему? Как известно, детей младше семи лет, как правило, госпитализируют с ­кем-то из взрослых родных. А дети из детских домов оказывались в больнице в определенной мере «обделенными». Конечно, им уделял особое внимание медицинский персонал. Но персонала в лечебных учреждениях не хватает. Именно этой проблемой и стал заниматься наш фонд. Мы стали искать волонтеров, которые бы, по согласованию с руководством лечебных учреждений, посещали детей-­сирот. Нередко волонтеры фактически осуществляли функции санитарок, сиделок.

— В последующие годы фокус внимания сместился на реабилитационную работу с детьми и взрослыми с инвалидностью. С чем связаны эти перемены?

— Мы и сейчас поддерживаем контакты с детскими домами. Но, слава Богу, детей-­сирот в детских домах стало существенно меньше. Практикуется усыновление. Появилось много других благотворительных организаций, оказывающих помощь сиротам, детям из неблагополучных семей и т. д. Поэтому основным направлением нашей деятельности стала помощь людям с инвалидностью, детям и взрослым.

Пять мастерских. Каждая с «изюминкой»!

— Надежда Сергеевна, в доме на Миргородской улице — пять реабилитационных мастерских. Не могли бы вы представить каждую из них?

— Первой была организована мини-типография. Она успешно работает с 2012 года. Несколько раз за это время необходимо было переезжать. Но типография зарекомендовала себя как жизнеспособное и «боевое» подразделение.

— Поясним для читателей, что несколько десятков взрослых людей с инвалидностью трудоустроены в ваших мастерских, в том числе в мини-типографии, на штатной основе. Они каждый день приходят на работу, получают зарплату.

— Мы участвуем в городских программах трудоустройства инвалидов, в различных грантовых проектах. У нас есть группа сотрудников с инвалидностью, которая работает в мастерских пять дней в неделю. Рабочий день укорочен: с 10 до 16 часов, с часовым перерывом на обед. Но такая «полноценная занятость» возможна не для всех. К­то-то приходит к нам один-два-три раза в неделю. На сравнительно короткое время. Всё зависит от индивидуальных возможностей и потребностей людей. У нас пять мастерских. И каждая с «изюминкой». О каждой можно рассказать ­что-то особенное!

Видеть результат своего труда

— Для ваших подопечных важно видеть результат своего труда…

— Да, в мини-типографии мы можем осуществлять печать не только на бумаге, но практически на любых материалах. Недавно мы получили новый заказ: напечатать на кружках логотип одной пожарной части Центрального района, которая готовится отметить 35‑летие. Это может показаться обычным, рядовым заказом: пожарные и члены их семей по случаю юбилея организации получат в подарок по памятной кружке… Но надо видеть лица наших подопечных, их горящие глаза! Им дали серьезное, ответственное, «взрослое» задание. И конечно, они стараются не подвести! Как же иначе! В типографии мы напечатали «Православный молитвослов» с аудиоприложением. Печатаются различные информационные материалы для приходов. Особая честь и особая ответственность — возможность напечатать ламинированные иконки с благословением Святейшего Патриарха Кирилла, митрополита Варсонофия, информационные брошюры, которые необходимы приходам. Это не просто работа, не просто заказы и не просто реабилитация, а важнейшая часть нашей духовной жизни, жизни во Христе.
Нельзя не упомянуть и нашу иконописную (живописную) мастерскую. Изначально мы планировали создать именно иконописную мастерскую. Но потом оказалось, что далеко не все люди с инвалидностью могут выполнять даже вспомогательные, технические работы при написании икон. К­то-то к иконам внутренне приблизиться не может, но хочет рисовать, писать маслом. А значит, такая мастерская нужна!
Наша керамическая мастерская — одна из самых любимых. Процесс лепки успокаивает, увлекает, помогает открыть в себе новые душевные силы. Продукция этой мастерской — пиалы, тарелки, кружки, чашки, свистульки… Их можно приобрести на различных мероприятиях, в том числе на православных ярмарках.

— Я знаю, что швейная мастерская активно включилась в работу по помощи фронту.

— Здесь шьют простыни для госпиталей в зоне СВО, специальные подушки, шорты на липучках для пациентов госпиталей, антидроновые одеяла. Эти изделия заслуживают особого внимания, так как у них очень широкая сфера применения в зоне СВО. Обеспечивается защита от дронов и для личного состава, и для боевой техники. Вообще помощь фронту — это общее дело не только для швейной мастерской, а для всех сотрудников, волонтеров и подопечных благотворительного фонда. После окончания рабочего дня мы собираемся все вместе: плетем маскировочные сети и тактические браслеты, пишем письма нашим защитникам, изготавливаем для них специальные поздравительные, приветственные открытки. В общем, все мастерские работают достойно. Ткацкая мастерская также изготовляет и коврики для животных, и декоративные коврики для интерьера.

Обучение самостоятельности

— При фонде еще действуют «тренировочные комнаты»…

— Изначально они предназначались для детей-­сирот, выпускников детских домов, которые готовятся к самостоятельной жизни, к переезду в отдельные квартиры. Как известно, жильем детей-­сирот обеспечивает государство. А наша задача состояла в том, чтобы обучить их навыкам самостоятельного ведения домашнего хозяйства, планирования бюджета и т. д. Так появились «тренировочные комнаты». Но сейчас этот проект востребован не только у выпускников детских домов и школ-интернатов, но и у молодых людей с инвалидностью, живущих дома, с родителями и другими родственниками.

— Эти люди хотят отделиться от родных, жить самостоятельно?

— Не обязательно речь идет об отделении. Многие продолжают жить в привычных условиях, но берут на себя больше бытовых забот. В основном это молодые люди с ментальными нарушениями. «Школой самостоятельности» у нас становится и летний отдых. В Курортном райо­не льготные категории петербуржцев имеют право арендовать социальные дачи. В этой программе участвует и наш фонд. Некоторые из наших подопечных в этом году смогли отдохнуть одну неделю, ­кто-то две… Ребята не только отдыхают, но и учатся брать на себя груз бытовых дел. В жизни это пригодится!

Прислушиваться к волонтерам

— У вашего фонда небольшой штат сотрудников. Значительный объем работы осуществляется на волонтерской основе. Как вы ищете волонтеров? Как работаете с ними?

— Прекрасное явление нашего времени — школьное волонтерство. Такая работа проводится во многих школах. У нашего фонда есть возможность напрямую работать с учебными заведениями, привлекать старшеклассников. Нередко волонтеры приходят благодаря социальным сетям, публикациям в интернет-­ресурсах и печатных СМИ, участию в различных мероприятиях. Волонтерами порой становятся родители, близкие люди наших подопечных. Мне думается, один из важнейших принципов в этой работе — прислушиваться к волонтерам. Тогда мы сможем избежать выгорания среди наших добровольных помощников. Важно, чтобы задачи, которые они выполняют, были им по душе. Например, ­кто-то из волонтеров хочет работать с людьми, взаимодействовать с подопечными, участвовать в учебных программах. К­то-то готов помогать на кухне, осуществлять фото- и видеосъемку мероприятий, помогать нам в ведении сайта и социальных сетей. Любая помощь очень важна и ценна. И мы за нее благодарны! У нас постоянно возникают новые идеи и проекты. Например, сейчас развернулось сотрудничество наших подопечных с дизайнером-­модельером. И скоро мы готовим в наших стенах настоящий показ мод. Есть идея реорганизовать работу нашей трапезной. У нас и сейчас все подопечные, волонтеры и сотрудники обеспечиваются бесплатными обедами. Ребята с инвалидностью тоже привлекаются к дежурствам по кухне. Но есть идея пойти дальше: организовать полноценный «кулинарный клуб», где наши подопечные могли бы учиться самостоятельно готовить вкусные и полезные блюда от начала до конца. Не просто быть на кухне на подхвате, а почувствовать себя «шеф-поварами».

— Надежда Сергеевна, почему ваш благотворительный фонд в качестве своей небесной покровительницы избрал святую блаженную Матрону Московскую?

— Мы стремимся к тому, чтобы наши подопечные, волонтеры, сотрудники не только молились блаженной старице, а стремились быть на нее похожими. Молитвенно прося блаженную старицу о помощи, мы пытаемся преодолеть собственную немощь и маловерие. Матронушка — наш светоч на пути ко Христу!