Без веры не сохранить русскую душу
Протоиерей Михаил Рар — представитель одной из наиболее известных и авторитетных семей «русской Германии». Его отец, Глеб Александрович Рар (1922–2006), с 1983 по 2006 год возглавлял Свято-Князь-Владимирское братство, старейшее и крупнейшее русское православное общественное объединение Германии. Старший брат Александр Рар — политолог, в течение многих лет был советником правительства Германии по взаимоотношениям с Россией.
Долгожданное единство
— Отец Михаил, на сегодняшний день в Германии действуют сразу две русских православных епархии. Читателей, плохо знакомых с внутренней жизнью Церкви, этот факт, возможно, удивит…
— Как известно, раскол в Русской Православной Церкви произошел в 1920 году. Тогда русские эмигранты, вынужденные покинуть страну, образовали Русскую Православную Церковь Заграницей (РПЦЗ). В дальнейшем часть приходов вернулась в лоно Московского Патриархата, другая часть до сего времени остается в РПЦЗ. В течение долгих десятилетий сотни тысяч, миллионы русских эмигрантов, оказавшиеся за рубежами Родины, мечтали о восстановлении церковного единства, об объединении Матери-Церкви. Этому была посвящена и деятельность моего отца, Глеба Александровича Рара.
Многие люди ожидали объединения в 1988 году, когда праздновалось 1000‑летие Крещения Руси. В то время еще существовал Советский Союз, но гонения на Церковь прекратились, начали возрождаться храмы, открываться монастыри, и у многих соотечественников, в том числе живущих в Германии, создалось впечатление, что созданы все условия для преодоления раскола. Но путь к церковному единству оказался дольше и труднее, чем мы могли предположить. В 1991 году распался Советский Союз, но только 17 мая 2007 года, после подписания в Москве, в храме Христа Спасителя, Акта о каноническом общении, раскол был преодолен, Русская Православная Церковь вновь стала единой. Подписи под историческим документом поставили Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II и Первоиерарх РПЦЗ митрополит Лавр. С этого момента прошло уже почти два десятилетия. И, несмотря на все трудности и перипетии последних лет, мы сохраняем церковное единство — с верой в Господа и молитвой.
В 2007 году было принято мудрое решение, отражающее чаяния православных людей. Миряне и клир РПЦЗ в подавляющем большинстве все эти годы и десятилетия стремились к церковному единству. Но одновременно у людей были опасения, что при возможном объединении «эмигрантская Церковь» может «раствориться» в Московском Патриархате, потерять свою самобытность, утратить уникальный духовный опыт (важный для всего русского мира, не только для соотечественников за рубежом!). Учитывая эти опасения, уважая и признавая вклад РПЦЗ в сохранение и распространение православной веры по всему миру, Русская Православная Церковь Заграницей после подписания Акта о каноническом общении стала самоуправляемой внутри Московского Патриархата. Она сохранила и свой епископат, и все церковные учреждения.
Именно поэтому в Германии одновременно действуют две русских православных епархии. Берлинско-Германская епархия Московского Патриархата, где я несу служение уже в течение трех десятилетий, насчитывает около ста двадцати приходов. В РПЦЗ — около шестидесяти церковных общин. Наши епархии и приходы объединены православной верой и братской любовью.
Сегодня любой православный верующий, любой русский человек, находящийся в Германии постоянно или временно, может сам решать, какой храм ему посещать. Разумеется, и церковные праздники, и молодежные мероприятия, и паломнические поездки, и благотворительные программы обеих наших епархий открыты для всех. Церковное единство, о котором мы все мечтали долгие годы, не только объявлено, но и практикуется каждый день!
Оставаться русским
— Отец Михаил, хотелось бы побольше узнать о вашем жизненном пути, о церковном служении.
— Я родился в 1963 году в Токио. В то время мой отец возглавлял Русскую службу «Радио Японии», но уже когда я был в шестимесячном возрасте, семья вернулась в Германию. Мы жили в окрестностях Франкфурта-на-Майне. С раннего детства вместе с родителями я посещал храм святителя Николая Чудотворца в этом городе, с шести лет прислуживал в алтаре. Моим духовником стал настоятель этого храма протоиерей Леонид Игнатьев, представитель старинного русского дворянского рода. Этот современный храм построен франкфуртским архитектором Вольфом Древерманном в псковском стиле. Его внешний облик напоминает древние храмы Пскова и Великого Новгорода. Частичка Святой Руси в немецком мегаполисе!
После кончины отца Леонида в 1974 году настоятелем стал его сын, протоиерей Димитрий Игнатьев, который до сегодняшнего дня остается добрым и строгим пастырем для франкфуртской общины. В прошлом году батюшка отметил девяностолетие, продолжая свое служение в трудах и молитве. Такие пастыри, как отец Леонид и отец Димитрий, всегда были для меня примером и, конечно же, повлияли на выбор жизненного пути.
— Вы выросли в Германии, но ощущали себя русским?
— Именно православие позволяет оставаться русскими за пределами Отечества! Так нас, шестерых детей, воспитывали в родительской семье. И такой же настрой я стараюсь передать и собственным детям, и нашим прихожанам, в том числе тем, которые родились и выросли за пределами России. В нашей семье дома мы всегда говорили только на русском языке. На немецком шло общение в школе, с друзьями во дворе, в футбольной команде и т. д. Но родным языком для меня всегда был и остается русский. Я никогда не считал себя немцем, а Германию — родиной, хотя отношение к Германии было добрым и лояльным. Это страна, где находится мой дом, где живут близкие люди… Но Родина — это Россия. А без православной веры невозможно сохранить ни русскую душу, ни русский народ, ни сопричастность делам и заботам Отечества! Что останется от русской души и русского народа, если мы потеряем православную веру? Останутся народные песни, танцы, костюмы, обряды… Всё это очень важно, ценно, нуждается в сохранении и бережном отношении. Но как православный священнослужитель я убежден, что без веры от народа останется только «внешняя оболочка», материал для исследования этнографов и фольклористов.
Монастырский опыт
— Где вы получили богословское образование?
— В Свято-Троицкой духовной семинарии РПЦЗ в Джорданвилле, в штате Нью-Йорк. Это духовное учебное заведение находится на территории Свято-Троицкого ставропигиального монастыря — крупнейшего и старейшего монастыря РПЦЗ в США, основанного в 1929 году. Обучение проходило на русском и английском языках. Все семинаристы должны были владеть и русским, и английским, и церковнославянским. Со мной учились православные американцы русского происхождения. Также были семинаристы из других стран, в том числе Кореи и Японии, которые приняли православие сравнительно недавно и стремились стать священнослужителями, нести свет православия в свои страны.
Во время моего пребывания в семинарии на всех курсах обучалось всего 35 студентов. Царила добрая, семейная обстановка. Но при этом, думаю, все понимали, ради чего мы пришли в семинарию. Не столько ради новых знаний, сколько для того, чтобы найти свой путь к Богу, подготовиться к миссии пастыря. А это включает в себя не только сумму знаний, но и духовный опыт, внутреннюю дисциплину, понимание и принятие аскетичной монашеской жизни.
— Но ведь далеко не все будущие священнослужители принимают монашеский постриг…
— Подавляющее большинство священнослужителей нашей Церкви и в России, и за рубежом несут свое служение в миру. Но, по моему убеждению, опыт монастырской жизни, понимание монастырского уклада необходимо для каждого будущего священнослужителя. Я рад, что получил этот опыт в США. Семинаристы жили по тем же правилам, что и монашеская братия. Мы участвовали в тех же послушаниях, что и монахи, вместе с ними были на всех богослужениях, вместе вкушали братскую трапезу.
— Почему этот опыт так важен для будущего священнослужителя?
— В монастыре жизнь христианина полностью подчинена служению Господу. У монаха нет никаких мирских дел и забот, которые могли бы отвлечь его от молитвенного служения, от выполнения послушаний… Само слово «послушание» обозначает, что человек отказывается от собственной воли, собственных амбиций и вверяет себя в руки священноначалия.
Разумеется, монастырский опыт важен не только для священнослужителей. Миряне также стремятся прикоснуться к монастырской жизни, пусть и на короткое время. Недаром многие паломнические поездки организуются именно в действующие православные монастыри. Так происходит не только в России, но и за рубежом. В Берлинско-Германской епархии Московского Патриархата с 2006 года действует Свято-Георгиевский мужской монастырь. Эта обитель в честь святого Георгия Победоносца находится в местечке Гетшендорф в регионе Бранденбург, недалеко от Берлина.
— Отрадно, что и в наше время возникают новые православные монастыри, в том числе за пределами канонической территории Русской Православной Церкви.
— Эти монастыри нужны всем, и монашествующим, и мирянам, они — важнейшая и неотъемлемая часть нашей духовной жизни! В Оберменцинге, пригороде Мюнхена, с декабря 1945 года действует монастырь преподобного Иова Почаевского РПЦЗ, в Бухендорфе, ещё одном пригороде Мюнхена, с 2005 года располагается Свято-Елизаветинский монастырь РПЦЗ — единственная русская женская православная обитель на территории Германии.
— Как сложилась ваша жизнь по окончании семинарии и возвращении из США?
— Признаться, мне хотелось продолжить богословское образование в России, думал о поступлении в Московскую или Санкт-Петербургскую духовную академию. Но, к сожалению, в конце восьмидесятых годов это было невозможно, так как церковный раскол ещё не был преодолен. Поэтому я продолжил образование на факультете православного богословия в Прешове, в Словакии. Обучение проходило на словацком языке, который удалось освоить за полгода. Три года в Прешове дали возможность лучше познакомиться с мировым православием, получить новый духовный опыт.
В 1992 году меня пригласили преподавать в Минскую духовную семинарию, возобновившую свою работу в 1990 году в Свято-Успенском Жировичском ставропигиальном мужском монастыре.
— И вновь Господь сподобил вас окунуться в монастырскую жизнь!
— Монастырский опыт имеет для моего становления огромное значение. Я много раз бывал на Святой горе Афон, в 16–17–18 лет размышлял о монашеском постриге… В итоге был выбран другой жизненный путь, но тяга к монастырскому укладу навсегда сохранилась в сердце. Поэтому очень обрадовался, что меня как преп