Без веры не сохранить русскую душу
Протоиерей Михаил Рар — представитель одной из наиболее известных и авторитетных семей «русской Германии». Его отец, Глеб Александрович Рар (1922–2006), с 1983 по 2006 год возглавлял Свято-Князь-Владимирское братство, старейшее и крупнейшее русское православное общественное объединение Германии. Старший брат Александр Рар — политолог, в течение многих лет был советником правительства Германии по взаимоотношениям с Россией.
Долгожданное единство
— Отец Михаил, на сегодняшний день в Германии действуют сразу две русских православных епархии. Читателей, плохо знакомых с внутренней жизнью Церкви, этот факт, возможно, удивит…
— Как известно, раскол в Русской Православной Церкви произошел в 1920 году. Тогда русские эмигранты, вынужденные покинуть страну, образовали Русскую Православную Церковь Заграницей (РПЦЗ). В дальнейшем часть приходов вернулась в лоно Московского Патриархата, другая часть до сего времени остается в РПЦЗ. В течение долгих десятилетий сотни тысяч, миллионы русских эмигрантов, оказавшиеся за рубежами Родины, мечтали о восстановлении церковного единства, об объединении Матери-Церкви. Этому была посвящена и деятельность моего отца, Глеба Александровича Рара.
Многие люди ожидали объединения в 1988 году, когда праздновалось 1000‑летие Крещения Руси. В то время еще существовал Советский Союз, но гонения на Церковь прекратились, начали возрождаться храмы, открываться монастыри, и у многих соотечественников, в том числе живущих в Германии, создалось впечатление, что созданы все условия для преодоления раскола. Но путь к церковному единству оказался дольше и труднее, чем мы могли предположить. В 1991 году распался Советский Союз, но только 17 мая 2007 года, после подписания в Москве, в храме Христа Спасителя, Акта о каноническом общении, раскол был преодолен, Русская Православная Церковь вновь стала единой. Подписи под историческим документом поставили Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II и Первоиерарх РПЦЗ митрополит Лавр. С этого момента прошло уже почти два десятилетия. И, несмотря на все трудности и перипетии последних лет, мы сохраняем церковное единство — с верой в Господа и молитвой.
В 2007 году было принято мудрое решение, отражающее чаяния православных людей. Миряне и клир РПЦЗ в подавляющем большинстве все эти годы и десятилетия стремились к церковному единству. Но одновременно у людей были опасения, что при возможном объединении «эмигрантская Церковь» может «раствориться» в Московском Патриархате, потерять свою самобытность, утратить уникальный духовный опыт (важный для всего русского мира, не только для соотечественников за рубежом!). Учитывая эти опасения, уважая и признавая вклад РПЦЗ в сохранение и распространение православной веры по всему миру, Русская Православная Церковь Заграницей после подписания Акта о каноническом общении стала самоуправляемой внутри Московского Патриархата. Она сохранила и свой епископат, и все церковные учреждения.
Именно поэтому в Германии одновременно действуют две русских православных епархии. Берлинско-Германская епархия Московского Патриархата, где я несу служение уже в течение трех десятилетий, насчитывает около ста двадцати приходов. В РПЦЗ — около шестидесяти церковных общин. Наши епархии и приходы объединены православной верой и братской любовью.
Сегодня любой православный верующий, любой русский человек, находящийся в Германии постоянно или временно, может сам решать, какой храм ему посещать. Разумеется, и церковные праздники, и молодежные мероприятия, и паломнические поездки, и благотворительные программы обеих наших епархий открыты для всех. Церковное единство, о котором мы все мечтали долгие годы, не только объявлено, но и практикуется каждый день!
Оставаться русским
— Отец Михаил, хотелось бы побольше узнать о вашем жизненном пути, о церковном служении.
— Я родился в 1963 году в Токио. В то время мой отец возглавлял Русскую службу «Радио Японии», но уже когда я был в шестимесячном возрасте, семья вернулась в Германию. Мы жили в окрестностях Франкфурта-на-Майне. С раннего детства вместе с родителями я посещал храм святителя Николая Чудотворца в этом городе, с шести лет прислуживал в алтаре. Моим духовником стал настоятель этого храма протоиерей Леонид Игнатьев, представитель старинного русского дворянского рода. Этот современный храм построен франкфуртским архитектором Вольфом Древерманном в псковском стиле. Его внешний облик напоминает древние храмы Пскова и Великого Новгорода. Частичка Святой Руси в немецком мегаполисе!
После кончины отца Леонида в 1974 году настоятелем стал его сын, протоиерей Димитрий Игнатьев, который до сегодняшнего дня остается добрым и строгим пастырем для франкфуртской общины. В прошлом году батюшка отметил девяностолетие, продолжая свое служение в трудах и молитве. Такие пастыри, как отец Леонид и отец Димитрий, всегда были для меня примером и, конечно же, повлияли на выбор жизненного пути.
— Вы выросли в Германии, но ощущали себя русским?
— Именно православие позволяет оставаться русскими за пределами Отечества! Так нас, шестерых детей, воспитывали в родительской семье. И такой же настрой я стараюсь передать и собственным детям, и нашим прихожанам, в том числе тем, которые родились и выросли за пределами России. В нашей семье дома мы всегда говорили только на русском языке. На немецком шло общение в школе, с друзьями во дворе, в футбольной команде и т. д. Но родным языком для меня всегда был и остается русский. Я никогда не считал себя немцем, а Германию — родиной, хотя отношение к Германии было добрым и лояльным. Это страна, где находится мой дом, где живут близкие люди… Но Родина — это Россия. А без православной веры невозможно сохранить ни русскую душу, ни русский народ, ни сопричастность делам и заботам Отечества! Что останется от русской души и русского народа, если мы потеряем православную веру? Останутся народные песни, танцы, костюмы, обряды… Всё это очень важно, ценно, нуждается в сохранении и бережном отношении. Но как православный священнослужитель я убежден, что без веры от народа останется только «внешняя оболочка», материал для исследования этнографов и фольклористов.
Монастырский опыт
— Где вы получили богословское образование?
— В Свято-Троицкой духовной семинарии РПЦЗ в Джорданвилле, в штате Нью-Йорк. Это духовное учебное заведение находится на территории Свято-Троицкого ставропигиального монастыря — крупнейшего и старейшего монастыря РПЦЗ в США, основанного в 1929 году. Обучение проходило на русском и английском языках. Все семинаристы должны были владеть и русским, и английским, и церковнославянским. Со мной учились православные американцы русского происхождения. Также были семинаристы из других стран, в том числе Кореи и Японии, которые приняли православие сравнительно недавно и стремились стать священнослужителями, нести свет православия в свои страны.
Во время моего пребывания в семинарии на всех курсах обучалось всего 35 студентов. Царила добрая, семейная обстановка. Но при этом, думаю, все понимали, ради чего мы пришли в семинарию. Не столько ради новых знаний, сколько для того, чтобы найти свой путь к Богу, подготовиться к миссии пастыря. А это включает в себя не только сумму знаний, но и духовный опыт, внутреннюю дисциплину, понимание и принятие аскетичной монашеской жизни.
— Но ведь далеко не все будущие священнослужители принимают монашеский постриг…
— Подавляющее большинство священнослужителей нашей Церкви и в России, и за рубежом несут свое служение в миру. Но, по моему убеждению, опыт монастырской жизни, понимание монастырского уклада необходимо для каждого будущего священнослужителя. Я рад, что получил этот опыт в США. Семинаристы жили по тем же правилам, что и монашеская братия. Мы участвовали в тех же послушаниях, что и монахи, вместе с ними были на всех богослужениях, вместе вкушали братскую трапезу.
— Почему этот опыт так важен для будущего священнослужителя?
— В монастыре жизнь христианина полностью подчинена служению Господу. У монаха нет никаких мирских дел и забот, которые могли бы отвлечь его от молитвенного служения, от выполнения послушаний… Само слово «послушание» обозначает, что человек отказывается от собственной воли, собственных амбиций и вверяет себя в руки священноначалия.
Разумеется, монастырский опыт важен не только для священнослужителей. Миряне также стремятся прикоснуться к монастырской жизни, пусть и на короткое время. Недаром многие паломнические поездки организуются именно в действующие православные монастыри. Так происходит не только в России, но и за рубежом. В Берлинско-Германской епархии Московского Патриархата с 2006 года действует Свято-Георгиевский мужской монастырь. Эта обитель в честь святого Георгия Победоносца находится в местечке Гетшендорф в регионе Бранденбург, недалеко от Берлина.
— Отрадно, что и в наше время возникают новые православные монастыри, в том числе за пределами канонической территории Русской Православной Церкви.
— Эти монастыри нужны всем, и монашествующим, и мирянам, они — важнейшая и неотъемлемая часть нашей духовной жизни! В Оберменцинге, пригороде Мюнхена, с декабря 1945 года действует монастырь преподобного Иова Почаевского РПЦЗ, в Бухендорфе, ещё одном пригороде Мюнхена, с 2005 года располагается Свято-Елизаветинский монастырь РПЦЗ — единственная русская женская православная обитель на территории Германии.
— Как сложилась ваша жизнь по окончании семинарии и возвращении из США?
— Признаться, мне хотелось продолжить богословское образование в России, думал о поступлении в Московскую или Санкт-Петербургскую духовную академию. Но, к сожалению, в конце восьмидесятых годов это было невозможно, так как церковный раскол ещё не был преодолен. Поэтому я продолжил образование на факультете православного богословия в Прешове, в Словакии. Обучение проходило на словацком языке, который удалось освоить за полгода. Три года в Прешове дали возможность лучше познакомиться с мировым православием, получить новый духовный опыт.
В 1992 году меня пригласили преподавать в Минскую духовную семинарию, возобновившую свою работу в 1990 году в Свято-Успенском Жировичском ставропигиальном мужском монастыре.
— И вновь Господь сподобил вас окунуться в монастырскую жизнь!
— Монастырский опыт имеет для моего становления огромное значение. Я много раз бывал на Святой горе Афон, в 16–17–18 лет размышлял о монашеском постриге… В итоге был выбран другой жизненный путь, но тяга к монастырскому укладу навсегда сохранилась в сердце. Поэтому очень обрадовался, что меня как преподавателя семинарии — я вел занятия по сравнительному богословию, а также английскому и немецкому языкам — разместили в братском корпусе. В течение трех лет я жил вместе с монашеской братией.
— Вы заметили какие-то различия в укладе жизни православной обители в США и в Белоруссии?
— Наверное, было бы неправильно и некорректно c моей стороны сравнивать и тем более оценивать православные обители в разных странах. Но я обратил внимание, что в Жировичах был более строгий уклад, чем в Джорданвилле. Это касается и монастырской братии, и семинаристов.
Именно в Жировичском монастыре я встретил Ольгу, свою будущую супругу, матушку, мать наших детей. Она в то время работала в бухгалтерии монастыря и одновременно была бухгалтером нашей семинарии. Когда я впервые увидел Ольгу, коротко с ней пообщался, то сразу понял, что именно так представляю себе будущую матушку… К моменту нашего знакомства Ольга была воцерковленным, глубоко верующим человеком. Кстати, её мать незадолго до нашего знакомства приняла монашеский постриг, и она это решение поняла и полностью поддержала.
Летом 1995 года мне довелось присутствовать при первом выпуске Минской духовной семинарии. Особенно отрадно было сознавать, что лучшим семинаристам предложили остаться в учебном заведении в качестве преподавателей, и впоследствии они достойно себя проявили.14 июня 1995 года в баварском городе Бад-Киссингене, в храме преподобного Сергия Радонежского, освященном в 1901 году в честь коронации императора Николая Второго, состоялось наше венчание с Ольгой.
Все мы — братья и сестры
— 10 августа 1996 года митрополит Смоленский и Калининградский Кирилл (будущий Святейший Патриарх Московский и всея Руси) в Свято-Успенском кафедральном соборе Смоленска совершил ваше рукоположение в сан диакона, а 4 мая 1997‑го в кафедральном соборе Воскресения Христова архиепископ Берлинский и Германский Феофан рукоположил вас во пресвитера. Почему вы перешли из РПЦЗ в Московский Патриархат?
— Единство Русской Церкви все годы жизни было и остается для меня ключевым вопросом. Как мы уже упомянули в беседе, преодоление раскола было достигнуто только в 2007 году. В девяностые годы существовала реальная опасность, что состояние разделения Матери-Церкви может надолго «зацементироваться»… К счастью для всех нас, милостью Божией этого не произошло. Но в девяностые годы, когда речь шла о принятии мною священного сана, никто не мог предполагать, как будут проходить переговоры о церковном единстве, поэтому для меня единственным возможным решением стал переход в лоно Московского Патриархата. Я очень благодарен митрополиту Марку, главе Берлинской и Германской епархии РПЦЗ, за то, что он с отеческой мудростью отнесся к моей просьбе и дал мне отпускную грамоту — говоря светским языком, свое согласие на мой переход в Московский Патриархат.
Для меня особая честь, что мое рукоположение во диакона совершил будущий Патриарх. Именно владыка Кирилл, будучи многолетним председателем Отдела внешних церковных сношений Московского Патриархата, сыграл ключевую роль в подготовке Акта о каноническом общении и преодолении церковного раскола. Нельзя не отметить и его деятельное участие в развитии Берлинской и Германской епархии, в частности, в открытии монастыря в Гетшендорфе.
Архиепископ Рузский Тихон (Зайцев) с 2017 года стоит во главе Берлинской и Германской епархии Русской Православной Церкви Московского Патриархата. Митрополит Марк (Арндт) с 1982 года возглавляет Берлинскую и Германскую епархию Русской Православной Церкви Заграницей (РПЦЗ).
— В течение четверти века вы служите настоятелем церкви святой равноапостольной Марии Магдалины в Веймаре. С какими вопросами к вам чаще всего обращаются прихожане? О чем люди хотят посоветоваться?
— В Веймаре у нас в основном русскоязычный приход, поэтому духовно-просветительская, катехизаторская работа проходит преимущественно на русском языке. Но, конечно, мы готовы взаимодействовать и с прихожанами, которые не владеют русским языком, но стремятся познать православие. На богослужения приходят не только русские, но и немцы, украинцы, сербы — люди разных национальностей. Мне очень приятно, что храм посещает много детей. Есть семьи, где дети, в том числе дошкольного возраста, участвуют в воскресной службе от начала до конца. Им не становится скучно! Если дети с удовольствием ходят в храм — это в первую очередь заслуга родителей. Поэтому в беседах с прихожанами я часто обращаю внимание на важность религиозного воспитания в семье. А это бывает не всегда просто, если говорить о современных реалиях немецкой жизни. Например, в немецких школах и даже в детских садах нередко пропагандируются вещи, которые несовместимы с христианским, православным мировоззрением. Например, отрицается суть брака как союза мужчины и женщины, допускается возможность смены пола и прочие сатанинские извращения, которые мне даже не хотелось бы упоминать… В Библии сказано: «Посему оставит человек отца своего и мать и прилепится к жене своей, и будут два одной плотью» (Еф. 5, 31). А что сейчас говорят в немецких школах? Как библейские слова сочетаются с современными немецкими реалиями? Это риторические вопросы.
— Как в этих условиях вашим прихожанам удается воспитывать своих детей в христианском духе?
— Это сложный вопрос. Нам необходимо сохранять лояльность к стране, в которой мы живем. Но одновременно очень важно, чтобы дети чувствовали твердую позицию родителей по всем вопросам, которые касаются нравственности, морали, образа жизни, семейных ценностей и т. д. Это не значит, что необходимо с кем-либо вступать в конфронтацию, но необходимо, чтобы дети знали, что путь спасения — это жизнь во Христе. Если жить во Христе, если жить по совести, то Господь всё управит при любых внешних обстоятельствах.
Не могу не упомянуть в нашей беседе и так называемую «ювенальную юстицию», которая в последние годы, к сожалению, стала серьезной проблемой и в Германии, и в других западных странах. Изначально она создавалась для того, чтобы помочь детям и подросткам в трудной жизненной ситуации — например, если ребенок у себя дома подвергается насилию, не получает необходимого питания, ухода, лечения и т. д. Но в последние годы мы стали наблюдать совершенно другие явления. Детей порой изымают из семей под какими-то странными, надуманными предлогами, грубо нарушая и права детей, и права родителей, разрушая мир и уклад в семье.
Несколько лет назад одна из наших прихожанок оказалась в драматичной, даже трагической ситуации. Это была русская женщина, медсестра в больнице, вышедшая замуж за немца и переехавшая в Германию. Муж её оставил вскоре после рождения ребенка. Она жила вдвоем с сыном, снимала благоустроенную квартиру, работала по специальности. И мать, и мальчик-подросток часто бывали в храме, искренне интересовались духовными вопросами. Общение отца с сыном происходило нерегулярно, он никогда не уделял ему много времени. Проблемы возникли из-за того, что отец выступил категорически против того, что мальчик регулярно посещает храм, воспитывается в православном духе. Он попытался запретить сыну ходить в храм. Эти требования, разумеется, были отвергнуты и подростком, и его матерью. И тогда, по заявлению отца, двенадцатилетнего мальчика — разумеется, против его воли! — «изъяли» у матери и поместили в приют. Этот случай такой вопиющий и возмутительный в том числе и потому, что отец не просил у властей разрешить сыну проживать у него, не предполагал заниматься воспитанием сына — он потребовал именно того, что в итоге и получил: отнял сына у родной матери и поместил его в приют… Как можно оценить поведение этого человека не только с христианской, но и с общечеловеческой точки зрения? Как можно оценить действия властей, которые пошли у него на поводу?
— Эти действия властей можно было опротестовать?
— Прихожане нашего храма собрали деньги на адвоката, судебная тяжба длилась целый год. Всё это время подросток находился в приюте, в тяжелых условиях. За год судебных разбирательств у женщины серьезно пошатнулось здоровье, она утратила работоспособность и даже получила инвалидность. В итоге сына ей все-таки вернули, но это было не окончательное решение. Сохранялась опасность, что подобная ситуация повторится вновь. Наша прихожанка приняла решение навсегда покинуть Германию вместе с сыном, просила меня не сообщать в публичном пространстве, где именно она сейчас находится. Но, во всяком случае, разлука с ребенком ей больше не грозит, и она может продолжать его воспитывать в христианском духе.
— Отец Михаил, вы также настоятель храма святого Исидора Ростовского в Берлине.
— В отличие от Веймара, берлинский приход является немецкоязычным. Дата основания берлинской общины — 27 мая 2002 года. Этот день отмечен в церковном календаре как день памяти святого Исидора Ростовского, он выходец из Германии, во время путешествия в Россию принял православие. У общины нет своего храма, мы арендуем нижний храм, так называемую византийскую капеллу, в католическом храме.
Как возникла община? В кафедральном соборе Воскресения Христова в Берлине регулярно по воскресеньям совершалась Литургия на немецком языке. И священнослужители, и постоянные прихожане собора отмечали, что службы активно посещаются. Возникла идея создания самостоятельного немецкоязычного прихода. На что я обратил внимание? Изначально ходили в основном одиночки — среди них были и семейные люди, но храм они посещали одни… На приходе была только одна православная семья: Георг и Катарина Липельты, их дети Наталья и Адриан. А сейчас таких семей много, некоторые новые семьи были созданы в самом приходе. Радостно осознавать, что я как настоятель храма могу провести Таинство Венчания, а через какое-то время молодые супруги просят меня крестить их ребенка. Время летит быстро, и вот уже появляется возможность поговорить с ребенком, которого я крестил несколько лет назад, о вере и Боге.
По сути жизнь русскоязычного и немецкоязычного приходов очень похожи: разный язык общения, но прихожан волнуют те же вопросы, у них те же проблемы и радости.
— Прихожане немецкоязычной общины как-то связаны с Россией?
— В основном нет. В православии они находят ответы на свои духовные вопросы. Конечно, многие из них интересуются Россией, кто-то начинает учить русский язык, хотя бы на начальном уровне.
— Отец Михаил, повлияли ли на жизнь православной общины в Германии драматичные события последних лет на Украине?
— Это очень трудная и деликатная тема. В нашей общине в Веймаре есть и русские, и украинские прихожане. Не буду скрывать, у нас есть люди с разным жизненным опытом, с разными политическими взглядами… Но в общине не произошло раскола, и это самое главное! У нас могут быть разные взгляды, разные точки зрения на те или другие политические или общественные вопросы. Но мы все — православные христиане. Мы все приходим на Литургию и причащаемся из одной Чаши. Нас не должны разделять земные смуты и страсти, ведь нас всех объединяет Отец Небесный!
Фото из личного архива протоиерея Михаила Рара
